Голубая планета с двумя крошечными ледяными спутниками, островок жизни посреди бескрайнего космоса, прячется на задворках известной части галактики среди семьи газовых гигантов, словно птенец-подкидыш в чужом гнезде. Свет Нового Солнца преломляется в верхних слоях атмосферы и рисует живые узоры, переливающиеся всеми цветами радуги. Бирюзовые перистые облака, окутывающие лазурную сферу, напоминают пену на гребнях исполинских морских волн.
Эдем прекрасен.
В зале ожидания орбитальной станции большие иллюминаторы, поэтому вид на планету открывается поистине завораживающий. Профессор Лян не может отвести взгляд. Как и сто лет назад. На душе покой и умиротворение, совсем как в домике у лесного озера на Земле, в котором он доживает свой век. В памяти всплывают полузабытые образы из другой, давно прожитой жизни, полной вызовов и надежд.
Орбитальные шаттлы снуют между станцией и космопортами Эдема. Грузовые корабли отделяются от стыковочных платформ и устремляются к «космической праще», построенной на окраине системы. В трюме каждого — белок, пищевые волокна и витамины. Еда, так необходимая родине человечества. У «космической пращи» корабли с ценным грузом пристыковываются к гигантским звездолетам и отправляются в Солнечную систему, подчиняясь непонятным простому смертному следствиям из непостижимых физических уравнений.
— Доктор Лян, пройдите в комнату допросов! Судебная комиссия начнет работу через несколько минут, — приятный женский голос звучит в коммуникаторе профессора.
«Интересно, а подозреваемых вызывают таким же милым тоном? Надеюсь, никогда не узнаю. Мне выпала роль члена комиссии, и пусть на этом мое знакомство с судебной системой закончится».
Профессор тоскливо смотрит в длинный коридор.
«Опять идти… Жаль, здесь нет автокресел! Эх, Гонсалес! Не дал ты мне спокойно помереть в домике у озера. Если бы не твое письмо, меня бы здесь не было».
Лян тяжело вздыхает.
«Бедняга, Марио! Кто бы мог подумать, что я тебя переживу!»
Профессор вновь смотрит в иллюминатор.
Проработав долгие годы здесь, в орбитальном научном центре, Лян так ни разу и не ступил на поверхность планеты. Так и не увидел рай воочию.
«Полюбуюсь еще минуту. У меня же есть… еще минута…»
Настоящий рай.
Мы так долго искали его посреди ледяной пустоты и испепеляющей радиации. Мир с идеальным климатом, чистейшей водой и плодороднейшей почвой. С условиями, которые и не снились нам, уже привыкшим к отравленной и израненной Земле.
Мы обрекли себя на вымирание. Мы почти разрушили свой дом. Лишь новая пригодная для жизни планета могла дать нам шанс на будущее. Наши разведчики без устали искали ее во всех уголках космоса, до которых могли дотянуться. Но от тех миров, что они находили, веяло лишь ужасом и смертью.
И вот, оказавшись на краю пропасти, обессиленные и отчаявшиеся, умытые кровью, голодные, мы обрели рай. Один из разведывательных кораблей в ничем не примечательной звездной системе наткнулся на планету, ставшую нашим спасением. Вселенная протянула нам руку помощи. И мы воспользовались ее даром сполна.
Мы исследовали Эдем. Мы раскрыли его чудесные тайны. Мы насытились плодами его садов.
И мы вступили в контакт с его разумными обитателями.
И поработи́ли их.
***
Комната допросов оказалась не намного просторнее обычной каюты. Стена напротив входа была иссиня-черной и гладкой, как зеркало. Бо́льшую часть помещения занимал стол с тремя креслами, на котором стояло несколько бутылок с водой и глубоких тарелок с блестящими зелеными яблоками. Двое членов комиссии уже сидели на своих местах, лицом к черной стене. Посередине — возрастная брюнетка с короткой стрижкой в деловом костюме. В кресле слева — смуглый лысый пожилой мужчина в военной форме. Правое кресло, очевидно, предназначалось для Ляна.
Профессор отдышался и уселся на свое место.
Соседка Ляна была еще смуглее военного. Седые виски. Морщины вокруг глаз и рта. Никаких украшений и видимой косметики, лишь круглое красное пятно на лбу. Женщина перебирала пальцами кнопки на панели голографического интерфейса, словно пианист клавиши рояля. Когда Лян сел, она взмахом руки свернула все окна и повернулась к нему. Женщина выглядела напряженной, хотя старалась это скрыть. На ее лице появилась дежурная улыбка.
— Доктор Лян! Здравствуйте! Чандра Сингх, старший администратор, — женщина протянула профессору руку.
Лян слышал о ней, но ни разу не встречал. Да и при каких обстоятельствах он, ученый на почетной пенсии, забившийся в самый глухой из пригодных для жизни уголков Земли, мог бы встретиться с самым могущественным в системе Нового Солнца человеком!
— А это генерал Карим Хасан, — Сингх бросила короткий взгляд в сторону военного. — Он из Министерства Обороны.
Генерал не удостоил профессора даже взглядом. Погруженный в раздумья, он сидел, скрестив руки на груди. Крупный крючковатый нос. Густые серые брови. Невозмутимое лицо. На генерале был китель цвета хаки. Из-под воротника выглядывал белый шелковый шарф. Тот, кто придумал эту военную форму, явно вдохновлялся образом колонизаторов из эпохи, когда на карте Земли еще были темные пятна.
Профессор мягко пожал Сингх руку.
— Рад знакомству! Я помню вашего предшественника, старшего администратора Мванги. Мы хорошо с ним сработались, пока я возглавлял Эдемскую Лабораторию. Надеюсь, и с вами сработаемся!
— Взаимно! Всегда мечтала познакомиться с легендарным ученым, спасшим человечество от голода! Жаль, что мы встретились при столь трагических обстоятельствах, — Сингх перестала улыбаться и бросила короткий взгляд в сторону голографической панели. — Выражаю свои соболезнования! Доктор Гонсалес, был вашим старым знакомым.
— Он был моим подчиненным. И учеником. Правда, мы не общались с тех пор, как я отошел от дел. До того дня, когда он написал мне.
— Как вы думаете, почему спустя столько лет он внезапно связался с вами? И что именно он вам сообщил?
«Вы же прекрасно знаете, что он сообщил!»
— Доктор Гонсалес сказал, что столкнулся с какой-то аномалией в ходе исследований, и хотел узнать мое экспертное мнение, — Лян вздохнул. — Подробностей он не сообщил, обещал прислать материалы позже. Но через день я получил известие о… трагедии. А затем меня вызвали сюда для участия в работе комиссии.
— Доктор Гонсалес искал профессионального совета?
— По его словам, никто лучше меня не мог разобраться в вопросе, — профессор грустно усмехнулся. — Гонсалес был не самым способным учеником. Правда, когда после моей отставки он возглавил Эдемскую Лабораторию, я нисколько не удивился. Марио умел ладить с людьми.
«Особенно с теми, кто мог помочь продвинуться по карьерной лестнице».
— Будем надеяться, что подозреваемый сегодня прольет свет на их загадочную находку. Будучи правой рукой Гонсалеса, он не мог не владеть всей полнотой информации, — Сингх развернула окна на своей голографической панели и тихо добавила: — А инвесторам нужна вся полнота информации… Вы изучили дело, доктор?
— Да, — ответил Лян, вспоминая присланные ему материалы. — Группа террористов-смертников устроила взрыв на территории Эдемской Лаборатории. Предположительно, заместитель доктора Гонсалеса был с ними в сговоре. Именно он впустил подрывников внутрь комплекса. В числе погибших — сам доктор Гонсалес и прибывшая с Земли аудиторская комиссия в полном составе. Также взрыв нарушил герметичность хранилища Лаборатории, что привело к выбросу большого количества грибка в окружающую…
— Подождите! — Сингх прервала профессора, задержав взгляд на каком-то отчете. – Зачем вы назначили дополнительные тесты в зоне выброса?
— Не подумайте, будто я не доверяю своим коллегам, но иногда лучше самому удостовериться в правильности сделанных выводов. Я воспользовался полномочиями члена судебной комиссии и распорядился провести более тщательные тесты. Так сказать, немедля приступил к выполнению своих обязанностей.
Сингх повернулась к Ляну.
— Предварительный анализ не выявил ничего опасного и подозрительного. Скорее всего это был всего лишь второй штамм из хранилища образцов грибка. По-вашему, есть повод для беспокойства?
— Нет, но лучше перестраховаться. Ведь Марио так и не сообщил, над чем работал!
Сингх скривила губы.
«Да, я запустил руки в ваш бюджет. Но раз уж вы вытащили меня из домика у лесного озера, то придется смириться с моим стилем работы. Не знаю, кого вы в первый раз подрядили делать заме́ры, но их выводы я нахожу довольно поверхностными».
— Вы еще для чего-нибудь использовали свои временные полномочия? — Сингх сделала акцент на слове «временные».
— Только для бесплатного доступа к мини-бару в каюте.
Сингх вздохнула.
— Вы раньше не участвовали в судебных заседаниях, верно? Прошу вас, доктор Лян, впредь согласовывать свои решения с остальными членами комиссии! — Сингх быстро оглянулась на генерала и продолжила тихим голосом. — Все крайне обеспокоены случившимся. Это один из самых крупных и дерзких терактов за долгие годы!
«Да уж, подполье на Эдеме сильно окрепло».
— Мы стараемся не нагнетать обстановку, — Сингх стала говорить еще тише, — и избегать действий и заявлений, которые могли бы помешать нормализации. Агрозоны Эдема должны исправно поставлять продовольствие.
— Понимаю, госпожа старший администратор, — Лян кивнул. — Уверен, результаты дополнительных тестов подтвердят предварительный вывод!
«Спустя столько лет я опять говорю то, что от меня хотят услышать, а не то, что думаю. А ведь она мне даже не начальник! Похоже, некоторые привычки не изжить даже за сто лет».
— Славно, — Сингх сменила тон на дружеский. На ее лице появилась улыбка, очень похожая на искреннюю. – Забыла спросить, как вы добрались?
— Ощущения во время «броска» из одной системы в другую были… странными. Я уже и забыл, каково́ это. Но мне понравилось! Наверно, во мне взыграло стариковское пристрастие к льготным поездкам!
Сингх тихо засмеялась.
— А вы сохранили способность к самоиронии! И в целом де́ржитесь неплохо для сто пятидесятилетнего старика!
— Плохим бы я был генетиком, не подкрути кое-что в собственном организме!
— А вот я вряд ли когда-нибудь решусь на операцию! – Сингх прикоснулась кончиками пальцев к седому виску. – Не хватало продлевать этот кошмар еще на несколько десятилетий!
— Честно признаюсь, хоть дорога и заняла всего несколько суток, я уже скучаю по своему домику у лесного озера.
Сингх как-то странно посмотрела на Ляна.
— Не любите покидать насиженные места, да, доктор? Слышала, вы никогда не ступали на поверхность планеты. Столько лет руководили Лабораторией с орбиты и ни разу не воспользовались шаттлом! Хотите посетить Эдем после того, как все закончится? Он поистине прекрасен…
Лян отвел взгляд.
— Нет… Не думаю, что это будет уместно… Я предпочту исполнить свой общественный долг и сразу же отбыть на Землю!
Сингх вернулась к голографической панели.
— Великий доктор Лян! — сказала она себе под нос. — Всегда готов послужить Земле! Хотя мы все и так перед вами в неоплатном долгу! — Сингх усмехнулась. — Вы наверняка слышали это бессчетное число раз.
«Да, слышал. И тем чаще, чем дальше меня задвигали».
Сингх на мгновение замерла и прикоснулась к коммуникатору в ухе.
— Комната с особой средой подготовлена, — громко объявила женщина. — Подозреваемый доставлен. Можем начинать.
Лян включил голографическую панель управления и проверил, исправен ли его коммуникатор. Генерал подался вперед и положил на стол сложенные в замо́к руки. Сингх закрыла все окна с отчетами, после чего громко объявила:
— Заседание судебной комиссии по делу AM-901 открыто. Состав комиссии: председатель — старший администратор системы Нового Солнца, Чандра Сингх; представитель Министерства Обороны — генерал-лейтенант Карим Хасан; независимый эксперт – почетный профессор Академии Наук, доктор Лян Вэй.
«Независимый эксперт!»
Раздался тихий щелчок. В углу панели управления Ляна всплыло сообщение: «Микрофон включен». Еще один щелчок. Черная стена напротив стола в течение секунды стала прозрачной, открыв взору членов комиссии смежное с комнатой помещение, еще более тесное. И подозреваемого, сидящего в кресле с электронными замка́ми.
Лян уже почти сто лет не видел эдемлянина живьем. Их невозможно было встретить за пределами родной системы, тем более — на Земле. Люди научились жить на Эдеме без скафандров благодаря генной инженерии и вакцинам, но адаптацией эдемлян к земным условиям никто не занимался. Не было необходимости. Их не задействовали в промышленности, добыче ресурсов или сфере услуг. Что же касается сельского хозяйства, то адекватной альтернативы эдемским агрозонам просто не существовало, даже несмотря на низкую производительность труда. Никто не работал на полях и плантациях Эдема лучше местных обитателей. И не обходился так же дешево.
Эдемлянин был крупнее среднестатистического человека. Высокий, широкоплечий, но очень худой. Непропорционально длинные по земным меркам руки и ноги. Кожа темно-бронзового цвета. Из-под кожи отчетливо проступали очертания костей и мускулов, что говорило о хронической нехватке целого ряда питательных веществ. Густые кучерявые черные волосы. Череп — более вытянутый по сравнению с человеческим. Узкий разрез глаз. Пухлые губы и широкий рот. Одет он был в серую робу без рукавов. На плечах и предплечьях кое-где виднелись светлые рубцы — следы от ударов электроплеткой.
«Шрамы выглядят старыми. Наверно, остались еще с детства и юности».
Ляну стало не по себе. Знакомое чувство, казалось бы, давно забытое, раковой опухолью росло на душе.
«Брось! Твоей вины здесь нет. Ты не хотел этого. Ты же помнишь, о чем грезил? Просвещение эдемлян, равноправие двух разумных видов, взаимовыгодное сотрудничество… Ты не в ответе за то, чем все обернулось».
Подозреваемый выглядел спокойным, даже отрешенным. Он коротко посмотрел на Сингх и Хасана, задержал взгляд на Ляне, затем уставился в одну точку перед собой.
Профессор спросил Сингх шепотом:
— Его пытали?
— Если бы пытали, — тихо ответила женщина, — дело уже давно было бы закрыто. Сенаторы дали понять, что процесс должен быть показательным. С подозреваемого не должен упасть ни один волосок. По крайней мере до тех пор, пока он не сознается в пособничестве террористам. Кроме того, нужно выяснить, что это за «аномалия», с которой столкнулся Гонсалес. И вы нам в этом поможете.
Сингх прочистила горло.
— Имя! — скомандовала она голосом, которому наверняка позавидовал бы генерал Хасан.
— То́-о-омас Ме́мфис Три-Оди́-и-ин.
Эдемлянин знал язык людей, но имел характерный акцент. Он растягивал гласные в начале и конце фразы, а звук «р» в его исполнении превращался в череду очень быстрых щелчков, похожих на трескотню какой-то птицы. Лян включил на коммуникаторе обработку голоса искусственным интеллектом, чтобы сделать речь эдемлянина привычнее уху.
«Мемфис… Это название агрозоны, к которой он прикреплен. А «Три-Один» — это трудовой идентификатор. Их ввели уже после моей отставки. «Три» — код Лаборатории, если я ничего не путаю. «Один» — класс занимаемой должности. Он был заместителем Гонсалеса. Это высшая ступень карьеры из доступных эдемлянам».
— Ты работал с доктором Гонсалесом? — продолжала Сингх.
— Да, я был его заместителем. Отвечал, в основном, за логистику.
— А помимо этого?
— Помогал доктору Гонсалесу в работе с персоналом эдемского происхождения. Он считал, что мои сородичи будут больше доверять соплеменнику, чем землянину.
— Ты сделал впечатляющую карьеру!
— В юности я трудился в агрозоне Мемфис. Я был достаточно лояльным, способным и трудолюбивым, чтобы меня заметили и взяли на работу в Лабораторию. А потом меня повысили, и я стал первым эдемлянином в аппарате управления.
— И сразу же окружил себя соплеменниками, — Сингх прищурилась. — Это ты нанял работников полевой смены номер два, осуществивших теракт?
— Я.
— Где ты был в день взрыва?
— Я был в лектории. Это меня спасло. Лекторий находился дальше всего от эпицентра. Полевая смена номер два вернулась около полудня, раньше, чем положено.
— Среди них были люди?
— Нет, в смене номер два одни эдемляне.
— Продолжай.
— Они связались со мной и сказали, что привезли образцы рапса, зараженного неизвестной болезнью. Я открыл им ворота комплекса.
— Почему ты не сообщил об этом начальству?
— Доктор Гонсалес был занят, он общался с аудиторской комиссией. В тот момент я исполнял его обязанности.
Эдемлянин говорил спокойным ровным голосом.
— Значит, ты впустил внутрь Лаборатории транспорт с потенциально опасным грузом без осмотра службой безопасности?
— Я действовал в соответствии с протоколом на случай обнаружения новых инфекций и паразитов.
«Хм… Формулировки полузабытого протокола, сохранившегося со времен первых экспериментов, насколько я помню, очень расплывчаты. Без признания или улик сложно будет доказать его вину».
— Слушай, — Сингх закрыла глаза и потерла лоб. — Не трать наше время…
— Не беспокойтесь, госпожа председатель, — эдемлянин прервал ее. Вокруг его рта появились складки. Насколько знал Лян, это означало, что тот улыбается. — Я не собираюсь отрицать того, что сделал. Я знал, что впускаю в Лабораторию подрывников.
В комнате повисла тишина. Сингх, замолчавшая на полуслове, застыла с полуоткрытым ртом. Лян не верил собственным ушам.
«Он сознался! Так же буднично, как и назвал свое имя».
— Им требовалось около минуты, чтобы устроить взрыв в установленном месте, — как ни в чем не бывало продолжил эдемлянин. — Но для этого нужно было проникнуть внутрь комплекса без осмотра транспорта. Здесь и пригодился протокол. Хоть им давно уже не пользовались, он есть в системе и все еще действует. В протоколе сказано, что при обнаружении неизвестной болезни руководство Лаборатории обязано незамедлительно принять меры для ее изучения и лечения, а также изолировать имеющиеся зараженные образцы в отделе исследований. Хозяева агрозон очень трепетно относятся к своим активам! Настолько трепетно, что в особых случаях готовы отбросить бюрократические рамки! Система зарегистрировала сообщение о зараженном рапсе, я активировал протокол и открыл ворота.
Эдемлянин посмотрел на Ляна и снова «улыбнулся».
— Здравствуйте, доктор Лян! — сказал он. — Большая честь встретиться с вами!
Лян вопросительно посмотрел на Сингх. Женщина промолчала. Профессор посчитал, что ему разрешено ответить.
— Приветствую, Томас!
— Это мое рабочее имя. Вы, земляне, называете нас так, как вам удобно.
— Как же тебя зовут на самом деле?
— Нии́р-ор-Са́ар.
Лян поправил очки.
— Что ж, рад знакомству, Нии́р!
Эдемлянин посмотрел на Сингх.
— Госпожа председатель, вы позволите нам с доктором Ляном побеседовать? После этого я расскажу вам о находке доктора Гонсалеса. Вам ведь интересно? — складки на лице эдемлянина увеличились.
Сингх еле заметно кивнула.
«Зачем я тебе нужен? Хочешь сказать пару ласковых человеку, обрекшему твой народ на жалкое существование?»
— И о чем же ты хотел «побеседовать»? — спросил Лян.
— Вы — самый известный на нашей планете землянин, доктор. Создатель второго штамма эдемского грибка! Вы всегда были для меня примером! Расскажите о своей работе и о том, как вы изменили судьбу двух наших планет! Считайте это моей последней волей. Ведь, как я понимаю, это не только допрос, это еще и суд… и казнь…
Сингх нервно заерзала в кресле.
На Ляна нахлынули воспоминания. Смутные образы людей в белых халатах. Они работали за микроскопами, за компьютерами. Спорили. Смеялись. Кажется, он помнил многих поименно. Женщина с жемчужными волосами… Ее имя он точно не забудет… Домик у лесного озера…
— Мы собрались не для душевных бесед! — громкий голос Сингх прервал размышления профессора. Всплывшие в памяти образы растворились в ионизированном воздухе комнаты.
— Пусть говорят, — тихий хриплый голос прозвучал откуда-то слева. Генерал Хасан неожиданно нарушил молчание. Лян уже успел забыть о его присутствии.
Сингх нехотя замолчала и откинулась назад в кресле. Затем взяла из миски яблоко, с громким хрустом надкусила его и с каменным выражением лица принялась жевать.
«Она вынуждена считаться с мнением этого генерала. Я явно чего-то не знаю о расстановке сил в современной политике. И, честно говоря, знать не хочу! Рассказать о работе… Что ж…»
Лян начал рассказывать.
— Я всегда хотел заниматься генетикой и посвятил жизнь спасению человечества от голода. Эдемский грибок с самого открытия захватил все мое внимание, как и внимание многих биологов. Удивительный организм! Очень древний, один из древнейших многоклеточных на Эдеме. «Супер-редуцент» — так называл его один мой старый друг, — Лян усмехнулся. — Невероятная способность быстро разлагать органические останки и выделять при этом большое количество питательных веществ! Грибок обеспечивал естественное удобрение почвы и увеличивал ее плодородность больше, чем любые другие известные нам способы. Земляне сразу осознали, какой потенциал заключен в этом микроорганизме.
— Но грибок не прижился на Земле, — заметил Ниир.
— Не прижился, — подтвердил Лян. — Но мы могли возделывать Эдем.
— Если бы не одна проблема.
— Да… Гниль… Так мы назвали следы жизнедеятельности грибка. Вещество, которое содержалось в растениях, выращенных на удобренной грибком почве, и организме животных, питавшихся этими растениями. Всего одного миллиграмма достаточно, чтобы убить человека. Но ваш организм умеет расщеплять Гниль. Вы даже таким образом получаете некоторые полезные элементы.
— Иронично, доктор, — Ниир снова «улыбнулся», — то, что убивает вас, нам приносит пользу.
— Верное замечание, — согласился Лян. — Тогда и была основана Лаборатория. Земляне стали экспериментировать с эдемским грибком, дабы исключить выделение им Гнили, но сохранить при этом способность удобрять почву. Я возглавил одну из исследовательских групп. В отличие от других мы работали здесь, на орбите. Я не хотел, чтобы виды Эдема и желание понежиться под его солнцем лишний раз отвлекали моих людей, — Лян усмехнулся. — И мы совершили прорыв! Вывели второй штамм грибка! Мы использовали гены эдемлян, которые отвечают за синтез белков, расщепляющих Гниль. С их помощью второй штамм грибка перерабатывал ядовитые для землян вещества в сырье для производства специальной еды для вас. Кроме того, новый штамм был на порядок активнее предшественника и легко вытеснял его из экологической ниши.
Профессор вздохнул.
— Меня назначили главой Лаборатории. Мы занялись распространением нового штамма грибка в районах, отведенных под агрозоны. Нам предстояло превратить Эдем в житницу Земли. Чтобы больше не жить впроголодь и потихоньку залечивать раны нашей планеты. Тогда я и предложил свой план по привлечению к работам твоих сородичей.
— О, спасибо вам большое, доктор! — в голосе Ниира звучал сарказм. — Вы большой добродетель! Благодаря вам поколения эдемлян обеспечены работой!
Профессор опустил глаза.
— А почему же вы ушли? — спросил Ниир.
Лян грустно усмехнулся.
— Многие влиятельные люди, видели во мне угрозу. Я стал известен. У меня появились ресурсы и даже определенная власть. А еще у меня появилось много друзей, некоторые из которых оказались хуже врагов, — профессор тяжело вздохнул. — Под меня стали копать и в итоге отправили на почетную пенсию.
Лян замолчал. Воспоминания и чувства, которые он прогонял от себя большую часть жизни, вновь нахлынули на него.
— У вас была насыщенная карьера, доктор, — Ниир кивнул. — Скажите, а вам никогда не хотелось побывать на Эдеме и взглянуть на результаты своих трудов? Увидеть, как живут мои сородичи?
Лян почувствовал, как комок подкатывает к горлу.
— Вы боитесь, доктор? Стыдитесь?
«И кто здесь кого допрашивает?»
Сингх бросила недоеденное яблоко обратно в миску и подалась вперед, явно намереваясь что-то сказать, но Хасан остановил ее.
— Подождите! — сказал генерал. — Они еще не закончили.
Сингх была очень недовольна, но отступила.
— Конечно, генерал! У нас же полно времени!
«Между ними конфликт. Пытаются изображать вежливость, но получается скверно. За их спинами стоят хозяева мира, которые прямо сейчас выясняют отношения устами этих двоих. Сингх и Хасан — вершины двух столкнувшихся айсбергов. А я… Я — лишь отколовшаяся льдинка. Как и Ниир. А это заседание — лишь повод переставить фигуры на политической шахматной доске. Как же я устал…»
— Да, я боялся и стыдился! — Лян больше не хотел сдерживать слова, рвавшиеся наружу. – Я верил, что несу благо для всех! Верил воздаваемым мне почестям, верил отчетам о чудесном преобразовании Эдема. И меня все устраивало! Я не хотел копать глубже. Я боялся… боялся, что цена наших успехов окажется слишком высока… — Лян снова отвел взгляд в сторону. — Мне очень жаль…
Профессор снял очки и протер глаза. В памяти возник вид Эдема с орбиты… Покой и умиротворение… Лесное озеро… Где-то рядом громко прокашлялась Сингх и тяжело вздохнул генерал Хасан.
«Вздыхайте и кряхтите, сколько пожелаете! Мне уже все равно!»
— А теперь я расскажу свою историю, — Ниир «улыбнулся».
Сингх посмотрела на генерала. Тот коротко кивнул. Затем она открыла несколько окон на голографической панели.
— Говори!
И эдемлянин заговорил.
— Старшие рассказывали, что раньше Эдем не знал голода, — Ниир перевел взгляд на миску, стоящую перед Сингх. Недоеденное яблоко потемнело в местах укусов. На Эдеме оно бы уже выглядело совсем неаппетитно. — Еда была чем-то вроде воздуха. Предки никогда не думали, что ее может не хватать.
Ниир приподнял голову и мечтательно посмотрел куда-то вверх.
— Время текло медленно. Парусники бороздили Великий океан, шумели мануфактуры, скрипели водяные и ветряные мельницы. Из поколения в поколение ничего по большому счету не менялось. Жизнь будто застыла, и мы привыкли к этому, не зная, что бывает по-другому.
Лян вспомнил серию картин художницы Станкович, посвященную истории Эдема и повседневной жизни эдемлян. На каждом полотне она изображала аристократов на холме или иной возвышенности относительно своих менее знатных сородичей. Так художница подчеркивала разницу в социальном положении эдемлян. Лишь на последней ее картине, названной «Пришествие», эдемские аристократы и простолюдины стояли на земле на одном уровне. Они все, бросив свои дела, смотрели в небо, на окутанный клубами огня и сполохами молний каплевидный силуэт исследовательского корабля землян, спускающегося из-за облаков.
— Мы в меру возможностей изучали наш мир, — продолжал Ниир. – Мы знали, что очень маленькое существо, обитающее в воздухе, воде и почве, помогает разлагать останки растений и животных. Мы верили, что это слюна бога-творца, которая поддерживает жизненный цикл во всем мире и дарует нам обильную пищу. Мы не понимали, что это был не только величайший дар, но и величайшее проклятье. Слюна бога-творца не давала мертвым тканям сохраниться в земле. Все живые существа, умершие на Эдеме за прошедшие миллионы лет, исчезли, оставив после себя лишь окаменевшие кости и отпечатки на горных породах. На нашей планете так и не образовались залежи горючих полезных ископаемых, жар которых позволил бы развить нашу цивилизацию. Бог-творец щедро удобрил наши поля, но обесплодил нашу технику и науку.
Эдемлянин на мгновение замолчал.
— Мы смотрели в ночное небо с благоговением и надеждой, — Ниир «улыбнулся». — Мы знали, что окружены пустотой. Мы верили, что где-то там, за небом, есть боги пустоты, умеющие путешествовать между мирами. И что когда-нибудь они научат нас этому. Боги пустоты оказались злыми богами, — «улыбка» пропала с лица эдемлянина. — Вы многому нас научили, многое рассказали о себе. Мы поняли, что ваша цивилизация взросла на хорошо удобренной почве. Энергия мириад мертвых существ, заключенная в горючих камнях, жидкостях и газах, позволила вам создать новые материалы и машины, новые общества, продвинуться по пути прогресса. По недоступному нам пути, — Ниир посмотрел на Сингх. — Наша цивилизация навсегда застряла в младенчестве и не смогла сопротивляться вашей воле.
— Но кое-кто все же сопротивлялся, — ответила председатель, решившая, что последние слова адресовались ей. — И сопротивляется до сих пор.
После небольшой паузы Ниир продолжил:
— Мой народ выращивает для вас еду, которую сам не может съесть. Второй штамм грибка не выделяет Гнили. Такие продукты не усваиваются нашим организмом. Наша земля больше не кормит нас. Мы довольствуемся безвкусными сублиматами, которые вы разработали, — Ниир посмотрел на Ляна. — Ученые Земли раз за разом придумывают новые, «более рациональные» нормы потребления для эдемлян. Наша пища становится все скуднее. Поиск пропитания и беспросветный тяжелый труд — это все, чем с юных лет заняты мысли моего народа, — голос эдемлянина задрожал. — А в конце… мы сами станем удобрением для новых всходов. И эти всходы не накормят наших детей. У нас нет будущего, и мы знаем об этом, — Ниир перевел взгляд на Сингх. — Вы бы не сопротивлялись, госпожа председатель? А вы, генерал? — эдемлянин посмотрел на военного.
— Сопротивление должно иметь ясную цель, — хриплым голосом ответил Хасан. — Разве могут террористические атаки и диверсии привести твой народ к независимости? Мы не оставим Эдем. Земля в ее нынешнем состоянии не прокормит нас.
— Поэтому я никогда не поддерживал методы тех, кого вы называете террористами, — сказал Ниир.
— Тогда зачем ты им помог? Погибли невинные. Твои коллеги. Эдемляне.
Ниир крепко сжал подлокотники кресла руками, закованными в электронные замки́.
— Всю жизнь я изображал покорность и послушание, но не было ни дня, чтобы я не мечтал о свободе для своего народа. Я ясно понимал, что ни партизанская война, ни восстание не имеют шансов на успех. Боги пустоты всемогущи и непобедимы! Нужно было найти другое решение.
Ниир опустил глаза, словно о чем-то задумался, и продолжил:
— Как только земляне разрешили эдемлянам получать образование, я сразу пошел учиться, чтобы использовать полученные знания на благо Эдема. Я понял, что вы не оставите нас в покое, даже если каким-то чудом нам удастся сбросить ваше ярмо. Все дело в самой планете, в ее важности для землян. А значит, Эдем может стать свободным только в одном случае, — Ниир окинул взглядом всех членов комиссии. — В случае, если он будет вам не нужен.
«Эдем всегда будет нужен нам для выращивания еды! Если только не…»
— Я встретил много единомышленников, — продолжил Ниир, — образованных эдемлян-патриотов, осознававших, что конфронтация с Землей не имеет перспектив. Мы искали способ, как вынудить вас оставить нас в покое. Мы поняли, что ключ к освобождению нашей планеты — это эдемский грибок. Мы решили изучать генетику и продвигаться по службе в Лаборатории и связанных с ней организациях. Решили сполна использовать все возможности, которые вы сами нам давали, — Ниир снова «улыбнулся».
«Создав школы для эдемлян и допустив их к работе, мы щедро удобрили почву для подполья. Опасения на этот счет звучали всегда, и такие, как Сингх и Хасан, должны были держать все под контролем. Видимо, даже у богов бывают промахи».
— Мы поклялись быть послушными и трудолюбивыми, дабы не привлекать к себе внимания и продвигаться по службе как можно выше. Мы обрастали связями, принимали в свой круг новых единомышленников и получали доступ ко все бо́льшим ресурсам. Используя ваше оборудование, мы втайне работали над своим собственным проектом, о котором земляне даже не догадывались.
Лян невольно вздрогнул от посетившей его мысли.
— Новый штамм… — прошептал профессор. — Вы хотели вывести новый штамм грибка!
Сингх повернулась к Ляну. Теперь она уже не скрывала своего напряжения.
— Это действительно возможно? — резко спросила женщина.
— Да. Почему нет?! — ответил профессор. — Просто… зачем? Каковы целевые параметры?
— Свобода моего народа — вот основной целевой параметр, — спокойным ровным голосом сказал Ниир. — Мы считали, что для движения вперед нужно сделать шаг назад. И мы выбрали направление работы — вернуть грибку способность вырабатывать Гниль.
— Ничего не понимаю… — Лян снял очки и несколько раз протер глаза. — Возвращаться к первому штамму? Какой смысл?
— Что значит – «возвращаться»? — Сингх с испугом и недоумением смотрела на профессора.
— Нет, это бред! — Лян не столько отвечал ей, сколько спорил сам с собой. — Во-первых, у нас всегда были запасы первого штамма, нет смысла выводить его заново. Во-вторых, он обречен на вымирание в конкуренции со вторым штаммом… — профессор осекся и задумался.
— Доктор Гонсалес знал о вашем проекте? — генерал Хасан вновь напомнил о себе.
Ниир «улыбнулся» и ответил:
— Доктор Гонсалес не сильно вдавался в детали исследовательской работы. Как и любой работы в принципе. Он занимался, скажем так, другими вопросами.
— Какими?
— Не секрет, что при докторе Гонсалесе Лаборатория стала финансовой «черной дырой», — Ниир окинул взглядом членов комиссии. — В нее вливались огромные средства почти без какой-либо отдачи. Штат раздулся, расходы выросли кратно, но не было ни новых открытий, ни серьезных успехов. Гигантские суммы денег проходили через счета Лаборатории и исчезали в никуда.
Сингх нервно застучала пальцами по столу.
— Всех это устраивало, — продолжал Ниир. — Особенно — нас. Слабый финансовый контроль, формальные отчеты, секретность… Но такое положение дел не могло сохраняться вечно. Земля обратила внимание на ситуацию с Лабораторией и направила к нам аудиторскую комиссию. Это была плохая новость. Проверяющие быстро раскрыли бы детали нашего проекта, — Ниир посмотрел на Сингх, — и выяснили бы многое из того, что должно было оставаться в тени, верно, госпожа старший администратор?
Женщина прорычала сквозь зубы:
— Что ты несешь, фасолеголо́вый!
— Госпожа Сингх! — генерал буквально сверлил ее взглядом. — Как вы думаете: если местной администрации действительно есть, что скрывать, не является ли это мотивом к устранению аудиторской комиссии?
Сингх сжала кулаки до белых костяшек. Тихим, пробирающим до мурашек голосом она ответила Хасану:
— Вы решили превратить публичное разбирательство в трибуну для провокационных заявлений, генерал?
Лян не следил за их разговором. Голоса Сингх и Хасана звучали приглушенно, словно они сидели не рядом с ним в тесной комнате допроса, а в другом конце огромного зала. Профессор напряженно обдумывал возникшую идею.
******
«Новый штамм… Новый штамм должен оставлять Гниль, как и его прародитель. Тогда эдемляне смогут есть выращенную еду, а мы — нет. Но в чем отличие от первого штамма? Что должно заставить землян отступить?»
Неясная тревога овладела Ляном. Он чувствовал, что ответ столь же прост, сколь и ужасен.
— Хоть мне и нравится видеть, как вы ссоритесь, — голос Ниира прервал раздумья Ляна, — вынужден признаться, что никто из землян не имеет отношения к организации взрыва. Это была моя идея — использовать наших партизан для диверсии. Глава Лаборатории и высокопоставленная комиссия с Земли — в одно время в одном месте — заманчивая цель для тех, кто хочет крови землян. Нужно было лишь выйти с партизанами на связь через смену номер два и передать им план по проникновению внутрь комплекса.
Ниир выдержал небольшую паузу.
— Мы всë продумали. Меня схватят в следующую же минуту после того, как я открою ворота. Система автоматически даст добро, если я в отсутствии руководства воспользуюсь протоколом. Однако, люди заподозрят неладное и неизбежно отреагируют. Но будет уже поздно, — Ниир сделал паузу. — Так и случилось. Дело было сделано.
— Какое дело? Зачем вам понадобился взрыв? — резко спросила Сингх, уже с трудом сдерживая гнев.
И тут Лян понял.
— Мои тесты… — он пронзительно посмотрел на Сингх. — Результаты назначенных мной тестов! Они готовы? Где они?
Изумленная женщина без раздумий подчинилась ему и запросила отчет. Откуда-то издалека, будто из другого измерения, зазвучал голос Ниира:
— Весть об аудите застала нас врасплох. На время проверки все проекты были приостановлены. Мы успели получить образцы, много образцов, но не могли распространить их за пределами Лаборатории. Доступ к хранилищу был временно ограничен. Еще и доктор Гонсалес в кои-то веки решил сунуть нос в нашу работу. Видимо, не хотел выглядеть неосведомленным перед комиссией. К счастью, он не вполне понял, с чем имеет дело. Однако, время поджимало. Нужно было придумать, как сделать так, чтобы накопленные запасы третьего штамма попали в окружающую среду. Пришлось импровизировать.
Сингх нашла свежий отчет и переправила его Ляну. Профессор прильнул к голографической панели и бегло ознакомился с результатами дополнительных тестов, проведенных в зоне выброса.
Нагромождения чисел, аббревиатур и слов в отчете показались бы неподготовленному читателю бессмыслицей. Но не Ляну. Профессору было достаточно одного взгляда на приведенные данные, чтобы даже спустя много лет отсутствия серьезной практики понять, что произошло в зоне выброса. За «шифром» из научных терминов, дробей и букв алфавитов мертвых языков скрывался текст приговора. Приговора нескольким поколениям.
Наверно Лян сильно изменился в лице, потому что Сингх не на шутку испугалась.
— Что? Доктор? — пробормотала она.
Профессор, будто потеряв дар речи, не мог выдавить ни слова, но тут на выручку пришел Ниир:
— Я очень рад, что вас впечатлили результаты нашей работы, — эдемлянин «улыбался» так широко, как никогда ранее. — Как видите, грибок снова оставляет Гниль и гораздо быстрее размножается. Кроме того, мы развили его способность расщеплять определенные белки и соединения. Благодаря, в том числе, и вашим наработкам, доктор.
— Что это значит? — дрожащим голосом спросила Сингх.
Собрав всю волю в кулак, Лян ответил ей:
— Третий штамм не только разрушает мертвые ткани, но и белки, которые вырабатывают другие штаммы, тем самым блокируя их обмен веществ. И размножается в несколько раз быстрее. Он не оставляет шансов конкурентам в своей нише.
Лян снял очки и посмотрел в широко раскрытые глаза Сингх.
— Скоро на планете останется лишь один штамм грибка. Навсегда.
Профессор перевел взгляд на Ниира.
— Эдем будет кормить только их, но не нас.
Лян надел очки и уставился в стол.
Пустота, абсолютная пустота внутри. Домик у лесного озера — отныне просто расплывчатый образ из другой жизни, которой будто никогда и не было.
Воцарившуюся в комнате гробовую тишину нарушил громкий голос генерала:
— Госпожа Сингх! Чандра!
Женщина застыла, как вкопанная, и не отзывалась.
— Отдайте приказ, — генерал говорил быстро и даже не пытался скрыть волнение, — о сборе и вывозе на Землю пригодного к употреблению в пищу урожая, животных, а также семенного и племенного фонда. До наступления голода нужно спасти как можно больше…
— Нет! — прервала его Сингх. Она вышла из ступора и начала судорожно нажимать кнопки на голографической панели. — Все еще можно исправить! Химическое оружие! Термоядерные заряды! Мы выжжем зону выброса дотла!
— Как сказал Лян, — напирал генерал, — грибок распространяется слишком быстро! Вы лишь разрушите местную экосистему! Здесь станет хуже, чем на Земле!
— Я все исправлю! Я исправлю! — словно заведенная, повторяла Сингх. Хасан бросил попытки достучаться до нее и, прижав палец к уху, принялся тихо переговариваться с кем-то по коммуникатору.
На панели Сингх стали одно за другим появляться сообщения. На мгновение она замерла, а затем взмахом руки, будто отгоняя назойливых мух, полностью очистила свое рабочее пространство. Осталась лишь неприметная кнопка с надписью «Исполнить».
Сингх повернулась к Ляну. Бледная, полная отчаяния. От ее былой твердости не осталось и следа. Профессору стало жаль ее.
— Доктор, вы нужны мне… нам! Вы должны все исправить!
— Исправить? — Лян грустно усмехнулся. — Вы отказываетесь понимать, что произошло, да? Через несколько недель третий штамм полностью вытеснит своего предшественника из экосистемы планеты. И остановить этот процесс мы не в силах. Даже если мы начнем распылять грибок других штаммов, то просто лишний раз «накормим» его. Гниль теперь всегда будет присутствовать в организме растений и животных Эдема, — профессор посмотрел на Ниира. Тот выглядел спокойным и умиротворенным. — Похоже, им все-таки удалось добиться своего. Нам действительно не остается ничего, кроме как оставить Эдем в покое. Наверное, пришло время всерьез заняться своей планетой… — Лян задумался. — Когда-то старушка Земля могла прокормить гораздо больше людей, чем живет на ней сейчас. Вероятно, сможет и в будущем!
Сингх уставилась на Ляна, словно на какую-то диковинку. А затем резко отвернулась, явно утратив к нему всякий интерес. Дрожащим голосом она объявила:
— Подозреваемый признается виновным и приговаривается к смертной казни! Заседание закрыто!
«Да уж… Вот тебе и показательный процесс».
Сингх нажала кнопку «Исполнить», вскочила с места и, судорожно набирая что-то на планшете, быстро вышла из комнаты. Хасан, закончивший разговор с незримым собеседником, проводил ее суровым взглядом, а затем нажал такую же голографическую кнопку перед собой. После чего ожидающе посмотрел на Ляна. Профессор нехотя перевел взгляд на свою панель.
«Ну конечно. Кто выносит приговор, тот и приводит его в исполнение».
— Знаете, доктор, — заговорил Ниир, — а ведь я не планировал затягивать этот процесс. Но когда увидел вас в составе комиссии, мне захотелось высказаться, — Ниир снова «улыбнулся». — Вы великий человек, настоящий вершитель судьбы Эдема! Ваша работа, ваши решения обрекли нас на рабство, но они же помогли нам обрести свободу и возможности, о которых мы не мечтали! — Ниир откинул голову назад и закрыл глаза. — Да пребудет новый Эдем!
Профессор с трудом поднял налившуюся свинцом руку и потянулся к кнопке. Он еще никогда не отнимал чужую жизнь. По крайней мере, старался верить, что не отнимал…
— Прости, эдемлянин. И прощай…
Ниир тихо заговорил на своем языке. Коммуникатор услужливо перевел Ляну его речь.
— Из земли всеродящей я вышел и в нее возвращаюсь. Да вырастут из праха моего новые деревья, кусты и травы. Да накормят они плодами своими потомков моих.
Лян нажал кнопку.
На первый взгляд ничего не произошло. Однако, из рассказов одного старого знакомого Лян знал, что прямо сейчас в правое предплечье эдемлянина вонзилась маленькая игла, встроенная в подлокотник кресла, и ввела смертельную дозу яда, разработанного землянами специально для подобных случаев.
Ниир больше не открыл глаза. На его лице так и застыла «улыбка».
Микрофон отключился. Голографические панели исчезли. Прозрачная стена за несколько секунд снова стала черной и скрыла за собой тело эдемлянина.
Лян и Хасан почти одновременно встали из кресел, только у первого это вышло гораздо более неуклюже. Генерал подошел к профессору и, глядя на черную стену, сказал:
— Он — настоящий герой. Для своих, конечно.
Хасан вздохнул и устало посмотрел на Ляна. Вблизи генерал выглядел гораздо старше.
— Задачи перед нами стоят поистине колоссальные. Сперва нужно организовать эвакуацию. Нам пригодятся любые запасы, пока мы не выйдем на самообеспечение. В местной администрации есть люди, на которых можно положиться. Рассчитывать на Сингх уже нет смысла, ее эпоха подошла к концу. Не таким вы представляли себе исход заседания, когда покидали Землю, да, доктор?
Профессор не ответил. «Улыбка» Ниира по-прежнему была перед глазами. Лян с трудом приводил мысли в порядок. Он не знал, что сказать, и не нашел ничего лучше, чем нелепо пошутить:
— Не хотите отведать настоящих эдемских яблок? — профессор махнул рукой в сторону мисок на столе. — Кто знает, может это последняя возможность, и больше такого случая не представится!
Хасан усмехнулся.
— За годы службы я ими наелся так, что больше в меня уже не лезет! Их, кстати, тоже лучше забрать с собой, не пропадать же добру!
«Интересно, а получится ли выращивать яблоки у лесного озера?»
— О чем задумались, доктор? – вкрадчиво спросил генерал.
— О том, как эффективно использовать оставшиеся на Земле районы, пригодные для земледелия, — Лян размышлял вслух. — Взять, к примеру, участок с домом у лесного озера, где я жил. Он бы сгодился для выращивания какой-нибудь неприхотливой культуры.
Генерал снова вздохнул.
— У нас осталось мало хорошей земли, доктор. Но это больше, чем ничего! А главное – у нас остались люди! Люди, которые возделали Эдемский сад на одной планете и возделают его снова на другой!
Лян заметил блеск в глазах Хасана.
— Вы часто бывали на Эдеме, генерал?
— Ни разу.
Лян удивился.
— И никогда не хотели его посетить?
— Когда-то хотел.
— Так может, стоит побывать там напоследок?
— Не думаю, что это будет уместно, — Хасан улыбнулся уголком рта. — Собираетесь вернуться на Землю?
— Конечно!
— И к работе вернетесь?
— Да, генерал. Как я понимаю, мы стоим на пороге голода… Чем раньше мы научимся производить достаточно еды, тем больше жизней сохраним. С моим опытом… с моей стороны будет преступлением оставаться безучастным!
Хасан кивнул.
— Я рад, что вы с нами. Забот у нас теперь выше крыши! Скоро информация о случившемся просочится в массы. Полностью избежать паники и беспорядков не получится, но мы сделаем все возможное, чтобы преодолеть этот кризис с наименьшими жертвами. Только не проболтайтесь никому раньше времени, доктор! Отправляйтесь в Академию Наук. Там вас будут ждать сенаторы, по крайней мере те, кто видит дальше своего носа, и лучшие ученые Земли. Вместе с ними продумайте план действий. А я и мои люди сделают все возможное, чтобы обеспечить вас всем необходимым.
Лян помрачнел.
— И что ждет нас дальше, генерал? Что ждет Землю без Эдема?
— Новая жизнь, основанная на новых технологиях и новых организационных принципах. Поначалу хорошего будет мало, а работы — очень много.
— Разве это плохо, когда работы много?
Во взгляде Хасана промелькнуло что-то такое, от чего Ляну стало не по себе.
— Доктор, когда у людей, вроде меня, появляется много работы, это никому не сулит ничего хорошего.
Генерал протянул профессору руку.
— Рад был знакомству, доктор Лян! Надеюсь, еще свидимся!
Лян крепко, насколько еще позволяли силы, пожал ему руку.
— И я, генерал. Не верится, что на политическом Олимпе еще остался кто-то, рассуждающий и действующий, как вы.
— Не верите, доктор? Но все же хотите спасти человечество?
Генерал опять улыбнулся уголком рта и направился к выходу.
***
Профессор Лян снова стоит у иллюминатора в зале ожидания орбитальной станции.
Он больше не может рассчитывать на льготы от администрации, поэтому ему приходится раскошелиться на билет до Земли. На одном из кораблей, перевозящих вахтовиков, есть свободное место. Посадку должны объявить в ближайшее время.
Лян разглядывает яблоко, которое прихватил с собой из комнаты допросов.
«Скоро даже такая мелочь будет для нас настоящей роскошью. Интересно, как будет выглядеть еда будущего? Придумаем ли мы какие-нибудь заменители старых продуктов или воссоздадим привычный рацион? Или устроим кровавый передел ресурсов, вцепимся друг другу в глотки и просто сгинем?»
Лян смотрит в иллюминатор.
Эдем поистине прекрасен.
Ниир по-прежнему улыбается.
«Мы и правда оставим его? А что нам остается? В исступлении от злобы выжечь планету дотла? Зачем? Это дорого. Нерентабельно. Бессмысленно. У эдемлян теперь своя, новая жизнь. Кто знает, может нам еще удастся наладить с ними полезные связи!»
Странно, но Эдем больше не манит профессора. Теперь его тянет на Землю, хоть Лян и понимает, что там его ждет мало приятного. И все же он возвращается со спокойной душой.
Лян вспоминает Академию и свои первые шаги на стезе генетика. Где-то глубоко внутри нехотя просыпается полузабытое чувство из времен, когда сон считался неизбежным злом, а отдых сверх меры — преступлением. Пустота заполняется чем-то новым, чем-то всеобъемлющим. Что бы ни случилось на Земле, какой бы неподъемной ни казалась предстоящая работа, остаток своих дней он посвятит тому, о чем мечтал всю долгую жизнь. Обрести рай никогда не поздно. Люди это знают.
Профессор с громким хрустом надкусывает яблоко. Сочное. Но безвкусное.
«Раньше, вроде, был вкус. Ладно, хоть какая-то клетчатка! Посадку вот-вот объявят».
Лян отворачивается от иллюминатора и направляется к стыковочному шлюзу.
Прощай, Эдем.
