Бабка у Витьки старая.
Она ещё при царе родилась, так какой ей быть?
Старая и неграмотная, а ещё всего боится.
Гром гремит, она крестится, молния, так вообще, за печку спрячется, зажмурится, вся в комок сожмётся, смешная.
Витька у бабки живёт летом. Он бы и в другое время жил здесь, да нельзя, школа три класса и то, какие там учителя, мама так говорит.
Мама с отцом у Витьки грамотные, хотя тоже при царе родились, но они вовремя роились, там вскоре бедные свергли богатых и царя- кровопийцу.
Отец успел даже поучаствовать, отец у Витьки —коммунист.
Мама тоже, не простая какая — учитель, вот как.
Витька —пионер, сестра младшая, Дашка — октябрёнок.
Вся семья такая у них, а бабка тёмная.
Но, Витька безумно бабку любит, обожает просто.
С удовольствием едет на всё лето к ней.
Мама ругает, говорит, что нужно в лагерь пионерский ехать, а Витька не хочет, он к бабке хочет.
То плетень поправить, то крыльцо, в огороде опять же.
Звал Дашку с собой, но та не хочет, она с девочками в лагерь, а он к бабке.
Даже папа спросил у Витьки, может в лагерь, пионерской деятельностью заниматься?
Сдвинул Витька брови, насупился и сказал, что пионерской деятельностью он весь год занимается, а эти три месяца его.
-Понимаешь сын, вот мне в укор ставят, отчего, мол, товарищ Семакин, сын ваш, Виктор, отдаляется от коллектива.
В лагере в походы ходят, песни у костра поют спортом и полезными делами занимаются.
Эх, папа, неужели ты не знаешь, -думает Витька, — в деревне у бабушки…
Не надо в специальный поход идти в переделах лагеря, там, собирается Витька с утра, с ребятами, Митькой, Гришкой, Оськой и ещё там ребята, берут котомки с нехитрым перекусом и идут в лес.
Там заготавливают дрова, для одиноких стариков, не просто по лесу бегают и бабочек ловят, а полезным делом заняты.
Тут тебе и спорт, и всё остальное прочее.
А как их старик Еланин следы звериные искать учит? А как рассказывает истории, да заслушаешься.
Папа тоже рассказывает конечно, но старик, это нечто, так смешно становится, а ещё грустно немного.
Нет, это хорошо конечно, что победили всех врагов, но так хочется Витьке…на тачанке, с пулемётом, папаху сдвинув набок по полям, мчаться в поисках остатков белых банд, эх…
Витька сто раз уже бегал в кинотеатр, на Чапаева.
Даже плакал, Витька, а как? То мужские слёзы, эх, жалко товарища Чапаева, вот был бы Витька там…
Скучно, скучно они живут, врагов победили, вот вырастит Витька, и с мировой буржуазией начнёт бороться, чтобы во всём мире дети жили счастливо, как у них, в советской стране.
Уговорил всё же Витьку отец, согласился в лагерь на одну смену, еле как дождался, когда к бабке своей любимой поедет.
Мама головой качает, а Витька быстро- быстро собирается.
-Книги возьми, — говорит озабоченно мама.
-Конечно, бабе читать буду она любит, когда я ей читаю.
Мама морщится, Витька знает, она не долюбливает бабку, считает её тёмной и боится, что бабка дурно повлияет на Витьку.
Приехал, выпрыгнул из вагона, едва поезд успел остановиться на трёхминутную стоянку на станции.
-Витька, — несётся ему навстречу, сломя голову Оська, — Витька, ура, приехал.
-А ты как узнал, — удивляется Витька?
-Так мы с Митькой и Гришкой, по очереди тебя весь месяц караулим, а я знал, знал, Витька, — забирая у друга чемодан, говорит маленький, чернявый Оська, — я знал, что ты сегодня приедешь. Что так долго не ехал?
-А, — Витька поморщился, — в лагерь ездил, папе обещал.
-Ааа, понятно. А мы…мы же планер делаем, представляешь. У нас, у бабки моей лётчик один, на лето комнату снял, Михаил Иванович, так вот, он нам помогает, чертежи делает, тпрууу, Серко, ты что, Витьку не признал.
А нет, признал, признал…
Обнимает Витька большую, умную голову Серка, перебирает тот шершавыми губами, трётся о Витьку.
-Серко, здравствуй, здравствуй, погоди, сейчас.
Суёт руку в карман мальчишка, достаёт оттуда два кусочка сахара, кладёт на ладонь и протягивает лошади.
Обнажив большие крупные зубы, берёт аккуратно бархатными губами сахар Серко, смакует подняв голову, издаёт выдох, благодарит, спасибо, мол, Витька.
-Ну хватит вам, ехать надо…Бабка твоя все глаза проглядела.
Едет Витька, лёжа на свежескошенной луговой травке, это Оська накосил, постарался, пахнет донником и душистым горошком, трусит Серко по укатанной дороге, смотрит Витька в летнее небо, воооон высоко- высоко, чёрная точка, это коршун парит над усадьбами, выглядывает добычу…стоит только зазеваться какой хозяйке, камнем упадёт до земли, подхватит цыплёнка когтистыми лапами своими и взмоет довольный вверх.
-Кыыыш, кыыыиыыыш, — кричат хозяйки, да, а что кричать, уже успел, уже ухватил добычу.
Едет Витька, смотрит в небо, слушает Оськины рассказы и так ему хорошо на сердце, так хорошо.
Бабка расплакалась конечно, гладит сухими ладошками Витьку по голове, прижимает к тщедушному тельцу.
-Приехал, приехал, родненький.
-Ба, ну ты чего? Как же я не приеду, скажешь тоже.
Поел быстренько, переоделся и к ребятам, столько всего сделать надо.
Вечером обязательно с бабкой посидеть, почитать ей новые книги, он, Витька, даже имя её и своё научил бабушку писать, коряво, конечно и букву «Я» наоборот пишет, но научил же.
Бабка радая такая была, будто грамоту всю одолела.
Дел у Витьки полно, пока все переделаешь, уже и осень наступит и нужно будет Витьке возвращаться назад.
Ночевал в тот день Витька дома, бабка уговорила, мол гроза, вдруг чё…
Ой, пришлось парнишке уйти с сеновала старого в дом.
Проснулся от тихого шёпота.
-Куда же ты теперь, батюшка?
-Пойду, матушка, в Лавру.
-Далёко…
-Далёко, — соглашается голос, -ну а что делать?
-Благослови, батюшка.
-Господь с тобой, раба божья…
-Мишшаа…
-Идти мне надобно…прощайте, матушка.
Скрипнула дверь, слышит Витька, бабка потопала, провожать пошла.
Подскочил Витька на кровати, это что же? Бабка…вражьего элемента в дом притащила?
Только хотел выскочить и задержать, да дверь скрипнула, сердце бешено в груди бьётся у Витьки, ну бабка…ну богомолица, сколько Витька с ней бился, нет, не понимает.
Потому и мама её не любит, что бабка тёмная.
Ууу, что делать? Бежать, догнать того элемента, а вдруг…вдруг их там целая банда, что же делать…
Снова дверь скрипнула, бабка вернулась…Что делать -то, перекрестилась, на печь полезла.
Витька выскользнул из дома незамеченным, бежит по росе, озноб его бьёт, луна светит, в помощь Витьке до конца села добежал, ага…
Вон одинокая фигурка, точно, это он…он, враг.
-Стой, — догнал Витька, -стой.
Человек растерялся, оглянулся на Витку, глаза синие, бездонные, бородка клинышком.
-Слушаю тебя, отрок.
-Зачем к бабке ходил? Чего тебе от неё надо? Признавайся, враг.
-Да что ты, милый какой же я враг, я божий человек, странник я.
-Бога нет, — выкрикнул Витька, — нет его, это всё дурь, это богатые придумали…
-Ты…Витя…Сын Пети, да?
-Чего?
-Беги домой, простынешь…Пусть Он хранит тебя, а мне идти надобно…
-Стой,- уже не так уверенно говорит Витька, — стой…
Махнул человек рукой и пошёл.
Вернулся Витька домой, кто он? Откуда отца знает.
Хотел утром у бабки спросить, да та…больной сказалась, велела Витьке поесть там чего и идти к ребятам.
-Ба, плачешь что ли?
-Нет, сынок, иди…иди, полежу я…
Три дня бабка лежала, Витька уж думал было отца вызывать, но ничего, отошла.
По новой захлопотала во дворе и избе.
Так и не сказал бабке Витька, что видел ночью и как догонял того странника.
-Витюша…сказать хотела, — перед отъездом Витьки домой говорит бабка.
-Чего, ба? Я приеду, ты не скучай.
-Я сказать хотела, милый. Смотри, вот тебе…это твоё, с рождения, постой…не разворачивай, но…держи при себе, в тяжёлую минуту разверни.
Не увидимся мы более, сынок, прощай Витюшка.
-Баба, бабушка, ты что такое удумала? А?
Плачет бабушка, прижимает Витьку к себе.
С тяжёлым сердцем парнишка уезжал, даже ничего не сказал, когда бабушка перекрестила его.
К зиме бабушки не стало…
Однажды, сидя дома один, развернул Витька то, что бабушка ему передала и смотрел долго.
Крестик, маленький, оловянный, на тоненькой, серой верёвочке.
Вытер Витька слёзы, бабушку вспомнил, хотел выкинуть, зачем он ему, да вспомнил, что нет больше бабки…бабушки, бабулечки, бабаньки и заплакал, так у Витьки, с уходом бабушки, детство закончилось.
А крестик он завернул и спрятал, подальше.
Жил Витька, взрослел.
Внезапно началась в .о.й н.а, уходили мужчины, мальчишки, женщины и девушки.
Ушёл и отец.
-Витя?- мама смотрела на Виктора, забежавшего домой попрощаться с ней и Дашкой, — Витя…а ты…куда?
-Мам, мне надо ехать.
-А как же мы…
Плачут сестра с мамой, Витя их успокаивает, обещает побыстрее вернуться, как и папа, когда забежал на секундочку перед отправлением.
Зашёл в свою комнату, обвёл взглядом, быстро сунул руку под кровать, достал жестяную коробочку открыл её и в каком-то порыве достал бабушкин подарок, положил во внутренний карман.
Уже там…там, где всё по-другому, там он надел крестик, было страшно, да и какому нормальному человеку не станет страшно, это потом он привык.
Однажды, когда Витя уже воевал больше двух лет, спросил у него командир, не родственник ли ему Семакин Михаил Палыч.
-Нет, — Виктор отвечает,- вот Пётр Павлович, то отец родной, герой.
-Странно, — говорит командир, — уж больно вы с Михайлой Палычем похожи, словно родственники, а про отца твоего слышал, герой.
Сидит однажды Витя, к дереву прислонился, прикорнул, слышит, зовёт будто кто.
Смотрит, стоит военный, взрослый, похож на кого-то, где он его видел.
-Здравствуй, Виктор.
-Здравия желаю, — подскочил Витя, гимнастёрку одёрнул.
-Сиди, сиди, отдыхай, узнал?
-Нникак ннет.
-Помнишь…ночь…странник божий, ты догонял ещё…
-Вы? Но, как…
-Я, Виктор.- да ты садись…дядька я твой, с отцом твоим росли вдвоём, — вместе бандитов гоняли, а однажды…приснился мне во сне…кто-то, весь светится и позвал за собой, ну я и пошёл.
-Как же так? Почему отец про вас никогда не говорил и баб…бабушка.
А как вы здесь?
-Я сан получил, Витя…а здесь, так неужели же я оставлю родину свою, люд свой на растерзание ворогам.
-Бабушка…
-Я знаю, знаю и как она тебя любила, мы же с тобой внешне похожи оба, я моложе твоего отца он любил меня очень, а вот выбор мой не принял.
И матери наказал.
Мол, будет якшаться с Мишкой, со мной то есть, так и не увидит никого из вас. Я не жалуюсь Витя…Рад, что встретил тебя.
-А они…они знают, что вы…
-Знают конечно. Ладно, родненький, пойду я, я рядом буду, мы с тобой, уж так получилось, водной части служить будем.
Однажды, перед самым страшным и решающим боем, уже не парнишка Витька, а солдат Виктор Петрович, надел крестик, бабушкино благословение поцеловал его и спрятал под гимнастёрку.
А ещё…Ещё сделал Виктор то, что никогда в жизни не делал до этого, даже не знает, как правильно то и делать.
Нашёл дядьку своего, дождался, когда тот освободиться и…сказал твёрдо, не заикаясь, глядя в синие, что небо глаза:
-Благословите, батюшка.
Замер на секунду военный… поднял руку священник и благословил раба божьего, Виктора.
Затем притянул его голову к себе, поцеловал в лоб и перекрестив отправил…
-Витюш…
-Да, дддяддя…
Никогда так не называл Виктор родственника, а тут.
-Витя…ты крещёный, помни это, бабушка тайком крестила тебя, я…крестил, иди, помни, ты — Победитель…
Живой домой вернулся Витя, отец тоже и дядька.
Никого не слушая, общался с дядькой всю жизнь, отец тоже к старости отмяк, помирился с братом.
Крестик тот простой, Виктор Петрович хранил всю жизнь, передал своему внуку. А тот своему…
Так и служит семье бабушкино благословение.
