Шестидесятилетняя Софья Марковна всё-таки подловила этого пожилого мужчину, бесцеремонно подхватив его в торговом центре под ручку, где он — в гордом одиночестве – катил перед собой продуктовую тележку, полную продуктов.
— Михаил Львович, я не понимаю, почему вы упрямо обходите меня стороной, как будто я вам совершенно незнакомая? – заговорила она страстно, прямо ему в ухо. – Признайтесь, почему, когда вы видите меня на улице, сразу отворачиваетесь?
— Что? – Он брезгливо вырвался из её наглой руки, и торопливо отправился прочь.
Но она не отставала, и тоже прибавила ходу.
— И не надо делать вид, как будто у вас не работает слуховой аппарат, — продолжила предъявлять претензии Софья Марковна. — Вы же знаете, что моя сестра работает в поликлинике, где вы проходите диспансеризацию. Она утверждает, что у вас прекрасный слух.
Михаил Львович резко остановился, и грозно воскликнул:
— Софья Марковна, я вас не понимаю!
— Не понимаете? – картинно удивилась она. — Интересно — почему? Разве я говорю не на нашем русском языке?
— Я не понимаю, почему вы решили сегодня со мной вдруг заговорить? – возмущённо парировал мужчина. — Насколько мне не изменяет память, это однажды вы – ни с того ни с сего — запретили моей персоне приближаться к вам ближе, чем на сто метро. И даже некрасиво пристращали, что, если я ещё раз попытаюсь заговорить с вами на кое-какую тему, вы пожалуетесь своему страшно ревнивому мужу, и он поломает мне обе моих ноги. Вы помните это наш страшный диалог?
— Но, помилуйте, Михаил Львович! Когда это всё было? – удивлённо всплеснула Софья Марковна. – Всё это происходило очень и очень давно.
— Это произошло ровно десять лет тому назад! – строго поправил женщину пожилой мужчина.
— Правильно. Но теперь же я — вдова. И мой ревнивый муж не сможет вам ничего поломать!
— Зато я – не вдовец, — отрезал Михаил Львович. — И моя жена — тоже — очень строгих правил. Так что, до свидания вам.
— Нет! – Женщина двумя руками испуганно схватилась за его продуктовую тележку. — Не уходите, умоляю! Мне от вас много не надо! Мне нужно просто – поговорить.
— Вот только не надо мне говорить, Софья Марковна, что вам от меня нужно просто поговорить! Я прекрасно знаю и ваш характер, и — кто вы такая!
— И кто я, интересно, такая?
— Вы – моя прежняя партнёрша по бальным танцам! – с каким-то нервным надрывом воскликнул Михаил Львович. — Мы с вами неоднократно были победителями на самых различных международных конкурсах! И мои руки до сих пор помнят ваше тело!
— Вот! – обрадовалась женщина. — Как раз про это я и хотела с вами поговорить, Миша!
— Что? – Он напрягся.
— Что – что?
— Вы сейчас намерено забыли добавить к моему имени — отчество, чтобы опять стать ко мне ближе?
— Ну, конечно, Миша, — наигранно ласково сказала она. — Ты мне теперь очень нужен. – Увидев его подозрительные глаза, она печально вздохнула. — Когда я овдовела, только тогда я — неожиданно — вспомнила, что мы с тобой когда-то танцевали лучше всех один всем известный танец… — И она вдруг встала перед мужчиной в ту самую позу, с которой они когда-то начинали свой победный рок-н-рол на танцевальном паркете.
— Немедленно прекратите, Софья Марковна! – страшно перепугался мужчина, и слегка попятился от своей собеседницы. – Теперь и я вам хочу сказать – не надо вставать в такую позицию. И, тем более, не стоит близко приближаться ко мне. Мы с вами давно уже не партнёры.
— Миша! Почему ты от меня шарахаешься? – растерялась женщина.
— Потому что не нужно будить во мне уснувший инстинкт!
— Какой инстинкт?
— Инстинкт победителя. И мышечную память – её, ведь, тоже — никто не отменял. Ещё не хватало, чтобы мы с тобой устроили здесь показательное выступление… — Она глупо заулыбалась, а он печально продолжил: — Мне ведь, как и тебе, очень часто снится тот победный танец, после которого нас стали называть звёздами танцпола. Но я уже не в той форме, Софья. Ты сама это прекрасно видишь.
— А что с твоей формой?
— У меня — лишний вес.
— Может, он не лишний, а всего лишь, запасной? – вздохнула печально и она. — Я ведь, тоже, теперь совсем не та Соня, которая была когда-то. Но, всё равно, Мишенька, с недавней поры я снова стала ходить на танцы.
— Что? – Михаил Львович поморщился. – Куда ты стала ходить?
— В наш дворец культуры. Теперь там каждую неделю проводят танцевальные марафоны для тех, кому за шестьдесят.
— О, Боже… — Он опять поморщился. – Я представляю, какое это жалкое зрелище…
— Ты зря так говоришь! Там очень весело. И прекрасная компания. Но… Есть всего лишь одна проблема, которая меня страшно тяготит. Догадываешься – какая?
Он пожал плечами и промолчал.
— У меня нет настоящего партнёра, Миша, — сказала она. – Ну, ты понимаешь, про что я говорю. Поэтому я и подумала…
— Нет! – резко перебил он её. – Даже не думай об этом!
— Но почему?! Это всего – два часа — один раз в неделю!
— Это невозможно! Ты должна сама понимать!
— Почему я должна понимать?
— Потому что, однажды, ты сама запретила мне даже намекать, что мы с тобой были когда-то парой.
— Но теперь же я вдова.
— А я, повторюсь, я — к счастью — не вдовец!
— Ах, вот она в чём, причина… Твоя жена ревнива, как мой муж… Но ведь ревность, это же – так глупо.
— Еще глупее — пытаться вернуться в нашу молодость.
— Но, давай попробуем всего один раз, — умоляюще воскликнула она. – Мы сделаем так, что твоя жена об этом даже не узнает.
— Н-е-е-т, — простонал он. – Я не хочу… А вдруг, он опять проснётся, этот инстинкт победителя… Я кое-как его угомонил…
Михаил Львович отвел глаза в сторону, вдохнул полной грудью, и решительно пошёл со своей полной тележкой в сторону касс.
— Эх, Миша… — только и смогла сказать ему вслед Софья Марковна.
