Шёл урок истории, но в классе было очень весело. Потому что у доски находился Синицын, и он, как всегда, делая умное лицо, говорил всё что угодно, но только не то, что ему задавали учить. Сейчас Вовка пытался вспомнить, в каком году происходило Ледовое побоище, наугад называя даты, но ни разу так и не угадал.
— Синицын, у тебя, вообще, совесть есть? – спросила учительница, устав слушать его белиберду. – Хоть чуть-чуть.
— Есть, — немедленно кивнул Вовка. – У меня совесть хорошая.
Класс от такого ответа опять захохотал.
— Ах, даже, хорошая она у тебя? – усмехнулась учительница. – Прекрасно. Тогда объясни нам с ребятами, почему ты с такой хорошей совестью не можешь выучить великие даты, которые в своё время прославили наше отечество? Или у тебя при хорошей совести дырявая память?
— Нет. И память у меня хорошая, — слегка кривляясь, ответил ученик. – Просто я не пойму, Валерия Ильинична, зачем нам нужно знать все эти даты? Ну, было когда-то это… как его… Ледовое побоище. Ну и пусть. От этого ведь теперь ничего не зависит. И вообще, даже если бы его не было, ничего бы не изменилось.
— Как это – не изменилось бы? – Учительница с ужасом уставилась на Вовку. – Неужели ты, на самом деле, не знаешь, для чего ты должен знать все важные даты своего отечества?
— Понятия не имею, — честно признался подросток.
— Ну, что же… — Валерия Ильинична нахмурилась. — Действительно… Может тебе это знать и не обязательно. Ты, наверное, даже не знаешь, в каком году родился твой дедушка. Не знаешь?
— Дедушка? – Вовка принялся разглядывать потолок. – Он родился в одна тысяча… каком-то там году… Очень давно, в общем.
— А точную дату ты назвать можешь! Хотя бы — год его рождения?
— Нет, я не помню…
— Ну, правильно, — кивнула учительница. – Откуда тебе знать? Может, он и не рождался вовсе, твой дедушка? Совсем.
Вовка вытаращил на учительницу удивлённые глаза, класс немедленно засмеялся, а Валерия Ильинична продолжила рассуждать.
— А раз дед твой до сих пор не родился, то и папы твоего, естественно, не должно было быть на этом свете. Правильно, Синицын? Ведь так?
— Как это? Почему это папы не должно быть? — возмутился Вовка. — Он был. Он и сейчас у меня есть! Я его сегодня утром видел! Мы вместе с ним завтракали! Яичницей с колбасой!
Ученики снова засмеялись, но уже не так весело.
— Нет, Синицын! – твёрдо сказала Валерия Ильинична. – Раз ты не помнишь дату рождения деда, значит, его — как бы и — не было! А если его не было, то и отца твоего – тоже — как будто бы нет на этом свете! Понимаешь, к чему я клоню?
— Нет, — испуганно замотал головой Вовка. – Не понимаю.
— Хорошо, я закончу свою мысль. Если твоего деда и отца нет на свете, значит, нет на свете и тебя! Ты ещё не родился.
— Как? – Синицын растерялся. — Я — родился! Вот же я! Разве вы не видите? Я же сейчас стою возле парты! Это же я!
— Увы, но это — не ты, — вздохнула печально Валерия Ильинична. – Это кто-то другой вместо тебя. Другой Синицын. Твой однофамилец. И живёт он не в России, а в неизвестной никому стране, у которой нет ни великих побед, ни свершений. И твоему однофамильцу история своей страны совершенно не интересна.
Класс, притихший, молчал, и смотрел на Вовку, как на привидение. Так ему сейчас показалось.
— Почему это?.. — Синицын растерянно смотрел на учительницу. – Но, Валерия Ильинична, это же — я. И у меня есть и мой папа, и дедушка. Честно слово, я – тот самый Синицын. – Вовка уже чуть не плакал. — И родился я в России, у которой были такие победы! И в этом Ледовом побоище мы тоже победили! В учебнике же про это всё написано. Если что, я могу его взять, и вслух вам сейчас прочитать. Хотите, я прочитаю?
— А про тебя в этом учебнике, случайно, ничего не написано? – спросила Валерия Ильинична.
— Нет… — Вовка запутался, и ему стало страшно. – А при чём здесь я? Почему про меня должно быть написано в учебнике?
— Правильно, Синицын, — кивнула учительница. – Учебник, это — всего лишь книга. А самый главный учебник для человека – его память. В ней он должен хранить всё, что касается его великих предков и Родины. Брать из книги, и переносить вот сюда. — Учительница постучала по своей голове. — Ведь если у человека пустая память, то и душа у него, как правило, тоже становится пустой. А человека без души просто не существует. Даже если у него совесть хорошая. Садись. Я тебе даже двойку не могу сейчас поставить, потому что некому её ставить. Понимаешь, Вова?– Увидев отчаянные глаза ученика, Валерия Ильинична сжалилась, и добавила. – Но я надеюсь, на следующем нашем уроке ты определишься, кто ты. И станешь настоящим внуком своего деда, сыном своего отца и своего Отечества. Садись на место.
Синицын, не чуя под ногами пола, медленно пошёл к своему столу. А ученики, все до одного, открыв рты, во все глаза смотрели на Валерию Ильиничну, и лихорадочно пытались вспомнить хоть какие-то даты…
