— Ты снова опоздала! — Геннадий швырнул ключи на тумбочку, даже не разувшись. — Третий раз за неделю, между прочим.
Вера поставила сковороду на плиту и не обернулась.
— Добрый вечер, Гена.
— Какой добрый?! Я с объекта — ноги не держат, а тут ни ужина, ни тебя!
— Я была на планёрке. До восьми.
— Планёрка! — он фыркнул, стащил куртку, бросил на стул. — Начальник участка нашёлся. Баба — начальник участка. Цирк!
Вера обернулась. Медленно.
— Что ты сказал?
— То и сказал. — Геннадий открыл холодильник, поводил взглядом по полкам. — Где нормальная еда? Опять твои контейнеры?
— Котлеты с утра. Разогрей.
— Сама разогрей! Ты вообще понимаешь, что я — муж, а не сосед по коммуналке? Я прихожу домой — тут должно быть тепло, еда, порядок!
— Гена. — Вера выключила плиту. — Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно.
— Тогда послушай. — Она сняла передник, аккуратно сложила его на столешницу. — Я сегодня сдала объект. Досрочно. На три недели раньше графика. Мне сегодня пожали руку и сказали: молодец, Вера Николаевна.
Геннадий открыл было рот.
— И ещё. — Она взяла телефон со стола. — Мне предложили второй участок.
Тишина. Только холодильник гудел в углу.
— Второй? — он переспросил тихо.
— Второй. Большой. Там, где ты три года назад завалил сроки.
Геннадий опустился на табурет. Медленно, как будто ноги сами решили — хватит держать.
— Это Кравцов тебе сказал? Про сроки?
— Кравцов сказал: Вера Николаевна, вы та, кто нам нужен. — Она достала из холодильника контейнер, поставила в микроволновку. — Без упоминания тебя, если что.
— Ты согласилась?
— Ещё не ответила. Думала до утра.
— А меня спросить?
Вера нажала кнопку. Микроволновка зажужжала.
— Гена, ты сегодня с порога сказал — цирк. Баба-начальник. — Она повернулась. — Вот я и думаю: зачем мне спрашивать человека, который в это не верит?
Геннадий потёр лицо ладонями. Долго.
— Я устал просто. Не так вышло.
— Всегда не так выходит. Пять лет — не так выходит.
Микроволновка пискнула. Вера достала тарелку, поставила перед ним.
— Ешь. Разговор не закончен.
Он посмотрел на котлеты. Потом на неё.
— Ты изменилась.
— Нет. — Вера села напротив. — Ты просто раньше не смотрел.
Утром Геннадий встал раньше неё. Редкость.
Вера вышла на кухню — он стоял у плиты, помешивал кашу. Неловко, ложка скребла по дну.
— Ты чего? — она остановилась в дверях.
— Готовлю. Не видно?
— Вижу. Просто не припомню когда.
— Садись. — Он не обернулся.
Вера села. Наблюдала, как он разливает по тарелкам, как ставит чашки, лезет за сахаром и не находит — переставила на прошлой неделе.
— Вон там. — Она кивнула на полку.
— Всё переставила.
— Да. Так удобнее.
Геннадий сел напротив. Помолчал.
— Я позвонил Кравцову утром.
Вера подняла взгляд.
— Зачем?
— Узнать про объект. Что за участок, какие сроки, кто в бригаде. — Он помешивал кашу, не ел. — Там серьёзно. Грунт плохой, субподрядчики — те ещё кадры.
— Я знаю. Я документы читала.
— И не испугалась?
— Нет.
Геннадий поднял взгляд. Смотрел на неё — как будто видел что-то новое. Или старое, но забытое.
— Соглашайся, — сказал он тихо.
— Что?
— Говорю: соглашайся на участок. — Пауза. — Ты справишься.
Вера открыла рот. Закрыла.
— Вот теперь, — сказала она наконец, — разговор другой.
Он кивнул. Взял ложку. Стал есть — молча, но как-то иначе. Спокойнее.
За окном загудел первый трамвай.
Через две недели Кравцов вызвал обоих.
Вера об этом не знала. Зашла в кабинет — Геннадий уже сидел у стены, руки на коленях, лицо каменное.
— Садитесь, Вера Николаевна. — Кравцов закрыл папку. — Разговор неприятный, сразу предупреждаю.
Она села. Покосилась на мужа. Тот не смотрел.
— Ваш новый участок. Субподрядчик — фирма Меридиан. Знакомо название?
— Читала в договоре.
— Геннадий Павлович тоже читал. Три года назад. Это они ему сроки завалили. — Кравцов побарабанил пальцем по столу. — Я их снова взял. Дешевле на четверть. Руководство надавило.
Вера медленно повернулась к мужу.
— Ты знал?
Геннадий поднял взгляд.
— Узнал три дня назад. Когда позвонил Кравцову.
— И молчал?!
— Думал, как сказать.
— Три дня думал?!
— Вера Николаевна. — Кравцов поднял руку. — Геннадий Павлович как раз пришёл с предложением. Потому я вас обоих и позвал.
Она замолчала. Смотрела на мужа.
— Какое предложение? — спросила тихо.
Геннадий встал. Достал из папки листы, положил на стол перед Кравцовым.
— Я три года назад составил полный разбор — где Меридиан срывает. Схемы, даты, акты. Тогда никто не послушал. — Он посмотрел на Веру. — Если ты берёшь участок — возьми и это. Будешь знать, где ждать.
Тишина в кабинете стояла плотная.
— Ты для меня это сделал? — она спросила почти шёпотом.
— Для объекта, — сказал он. Помолчал. — И для тебя.
Кравцов крякнул, перелистал бумаги.
— Значит, работаем. Вера Николаевна — берёте участок?
Она не смотрела на Кравцова. Смотрела на мужа — на эти листы, которые он три года хранил, на руки, которые три дня не находили слов.
— Беру, — сказала она.
Из офиса вышли вместе. Молча дошли до парковки. Геннадий достал ключи, но машину не открыл — стоял, крутил брелок в пальцах.
— Гена.
— Что.
— Почему ты три года хранил эти бумаги?
Он пожал плечом.
— Не люблю, когда виноватых нет. Они были виноваты. Хотел доказать.
— А доказал в итоге мне.
— Выходит, так.
Вера взяла брелок у него из рук. Открыла машину сама. Села на пассажирское.
— Садись. Ты везёшь.
Геннадий сел за руль. Завёл двигатель. Не тронулся.
— Вер.
— Что.
— Я больше не скажу — цирк. — Пауза. — Это было по-дурацки.
— Было, — согласилась она.
— Ты теперь большой начальник.
— Ты теперь муж большого начальника. — Она посмотрела прямо. — Привыкай.
Геннадий хмыкнул. Первый раз за две недели — по-настоящему, без напряжения.
Тронулись. За окном плыл город — стройки, краны, опалубка вдоль дороги.
— Меридиан не пройдёт, — сказал он на светофоре.
— Не пройдёт, — согласилась Вера. — У меня все их схемы.
Зелёный. Поехали.
