— Мам, ну что ты опять за своё? Юля, если бы хотела, то приехала. Может быть, хватит ее оправдывать?
— Ты ничего не понимаешь. У неё работа, командировки. Это ты свободная, как птичка.
Алена, бросив мокрую тряпку, зло уставилась на свою мать. Она серьезно? Именно она свободная как птичка? Ну да, всего лишь работа, двое детей, муж и дача. Порхай — не хочу. Куда уж до младшей сестры, у которой ни ребенка, ни котенка.
Мать снова пожевала свои губы и обречено провела по волосам. После первого курса химии шевелюра оставляла желать лучшего.
— Позвонит. Конечно же, еще и приедет.
Алена снова не выдержала:
— Может, пора бы уже и приехать? Или все снова на мои плечи?
Мать пожала плечами и независимо уставилась в окно. Мол, говори сколько хочешь, все равно ничего не изменить. Это было чистой правдой. С самого раннего детства она знала, что Юля желанный ребенок. Вот она была «залетной», как часто называла ее мать, а вот ее сестру они с отцом планировали, ждали. Разделение было четкое и даже ранняя смерть отца ничего не изменила, хотя она тогда на это втайне надеялась.
Если у Алены была обычная жизнь, то ее сестра жила как бабочка. Всю жизнь путешествовала — то Тайланд, то Европа, то Бали. Работала удалённо, якобы дизайнером. Если не хватало денег, то спокойно звонила матери и та из кожи вон лезла, чтобы помочь кровиночке. Ей же никогда не помогала. Наоборот, именно дочь ей помогала постоянно.
Последние лет 10 мама себя очень плохо чувствовала. После работы приходила и кулем валилась спать. К врачам не затянуть, поэтому Алена сама записывала не на обследования и волоком, за руку водила.
Когда у матери обнаружили онкологию, никто не удивился. Алена брала дни за свой счет, возила маму в соседний город на консультации. После химии проводила с ней время, готовила для нее.
— Юля звонила, — хваталась мать. Волнуется за меня.
— А чего не приедет? Или есть дурочка тазик около тебя держать, а есть вечно золотая доченька?
— Ну чего ты вечно злая? Она же не может бросить работу, она сейчас в Турции.
Ее злила такая ситуация, но что она могла сделать? Сестра приехала за последние пять лет только один раз и то после дикого скандала. Алена тогда орала как не в себя, мол, мать при смерти, неужели так тяжело ее навестить.
Та все-таки прилетела, но больше для того, чтобы похвастаться радостной новостью. На загорелом пальце сверкало огромное кольцо:
— Мама, я беременна! И вышла замуж!
Она кинулась обнимать мать, которая еле стояла на ногах после химии.
— Ой, я такая счастливая! Мама, быстренько выздоравливай, мы ждем тебя в гости. После родов мне нужна будет помощь. Решили, что если будет мальчик, то назовем Марком.
— Что-то ты мать на свадьбу не позвала, а как батрачить, так моментально даже билет оплатишь, — не выдержав, зло прокомментировала она. Юля остановилась и погрозила сестре пальчиком, злорадно смеясь:
— Все равно квартира моя будет. Что, я не знаю, почему ты днями здесь ошиваешься? Мол, посмотри мамочка, какая я хорошая, оцени меня. Хвостиком повилять не забудь.
— Да пошла ты…, — она сделала шаг вперед, твердо намереваясь вцепиться сестре в волосы. Та специально наступила на больную мозоль. Ведь в глубине души она действительно страстно желала, чтобы мать хоть раз обняла ее, похвалила, сказала, что ее любит.
— Девочки, не ссорьтесь, — твердо заявила мать, встав между ними. — Умру, все будет по закону. 50/50. И хватит об этом говорить, я еще живая.
Юля за спиной у матери показала Алене язык и снова заливисто расхохоталась. Она провела дома неделю, дав хоть немного отдыха старшей сестре. Ведь, несмотря на многочисленные курсы химии, матери становилось с каждым днем все хуже и хуже.
Перед отъездом Юля подловила момент для разговора. Алена как-раз разогревала бульон, когда младшая сестра с какой-то жалостью в глазах сказала:
— Слушай, ты бы сильно не лебезила перед мамой. Квартира всё равно мне достанется. Ты поняла?
— Что значит тебе? Она же обещала все пополам.
— Алена, у меня скоро ребенок будет. Ее единственный внук.
Алена чуть не перетянула сестре по лицу полотенцем. А у нее кто? Не дети? Поэтому сощурила глаза и, контролируя каждое слово, чтобы не наговорить лишнего, произнесла:
— Слушай, я понимаю, она тебя больше любит. Но моих детей тоже обожает. Читает им, дарит подарки. Не накидывай на себя пуха, хорошо? Хочешь укусить напоследок? Не получится.
— Как хочешь, — внезапно ухмыльнулась сестра, и теперь в глазах мелькнуло что-то, больше похожее на злость. — Я просто тебя предупреждаю. Чтобы ты потом не удивлялась.
После ее отъезда на душе скреблись кошки. Может быть, сестра что-то напела матери? Не выдержав, решила спросить прямо:
— Мама, Юля сказала, чтобы я на квартиру не рассчитывала.
Ее мать устало махнула рукой:
— Как вы меня достали. Может быть, у меня хоть какой-то шанс выжить есть? Помешались уже с этой квартирой.
— Мама, да живи ты много лет, — моментально почувствовав себя свиньей, забормотала она. — Просто она сказала, что у нее же будет ребенок.
— Алена, хватит, а? У тебя тоже есть дети. Лучше бы компот сварила, я пить хочу.
Мать умерла через полгода. Последние две недели Алена жила у неё: мыла, кормила через трубочку, меняла памперсы. Муж помогал ей, полностью занявшись детьми.
— Мамочка, ты только живи, — плакала она в последний день, понимая, что миг, которого она так страшится, вот-вот наступит. Маму мучали сильнейшие боли и в глубине души Алена даже молилась о скорейшем завершении этого мучения.
— Алена, — мать с трудом открыла глаза. — Ты прости меня. Я знаю, что ты… что ты всё делала… чтобы я жила счастливо.. Прости меня, старую…
— Не надо, мама. Мне не за что тебя прощать.
— Жаль, что Юленька не смогла приехать… Девочка моя…
Алена от злости прокусила себе губу до крови. И даже умирая мать ищет оправдания своей дочери. Не «не смогла», а не захотела…
На похороны сестра не приехала. Мол, уже срок большой, перелёты запрещены. Да и вообще, стресс. Через месяц Алена стала приводить дела в порядок. Долго искала документы на квартиру, но ничего не нашла. Не выдержав, позвонила сестре:
— Ты не знаешь, где все документы на квартиру?
— Тебе зачем, — лениво спросила Юля.
— Надо подать на вступление в наследство. И вообще как-то вопрос этот решить. Продавать, сдавать? Тебе половину выплатить?
Сестра внезапно хмыкнула:
— Алена, я же предупреждала, не рассчитывай на квартиру. Мама перед смертью оформила договор купли-продажи.
— Что?
— То. Чтобы ты потом не смогла ничего оспорить. Квартира по закону моя, деньги переданы, право собственности зарегистрировано.
— Какие деньги? Ты же квартиру не покупала.
Юля минуту помолчала, потом спокойно сказала:
— Мама меня любила, если что. И подарила эту квартиру не мне, а, считай, моему ребенку. Если хочешь, можешь сдавать ее, но деньги пересылай мне. Себе возьми пятерку за хлопоты.
Алена отбросила от себя телефон, будто ядовитую змею. Нет, сестра ей врет специально. Но спустя неделю уже точно знала, что все это правда. Она не плакала, только вспоминала, как матери было плохо в последнее время, как она плакала по ночам, как твердила ей «Ты моя хорошая, ты меня не бросила». И как нагло врала.
Она не пошла в суд. Потому что знала, что ее мать так поступила добровольно. Юля не подделывала подпись, не давила. Мать сама отдала квартиру любимой дочери. А старшей нагло врала в глаза. И от осознания этого ей хотелось выть. Это было больнее, чем потеря квартиры.
Алена не ездит на кладбище, даже не поставила памятник. Могила заросла травой. Как-то у нее спросила дальняя родственница, тетя Ира:
— Алена, мы к своим ездили, к маме твоей заезжали. Что она как бомжиха лежит. Ты чего памятник не поставишь, пять лет уже прошло.
— Не хочу.
— Ну что ты обижаешься все из-за этой квартиры? Это же Юлька, она всегда такая была. Ты же дочь, прости и забудь.
— Вам надо, вы и ставьте.
Жизнь шла своим чередом. Она уже давно не злилась и не ненавидела. Нет, она не жалела, что ухаживала. Не жалела, что тратила свои деньги. Не жалела, что не спала ночей. Она жалела только о том, что поверила. Поверила матери в «пополам». Поверила в то, что её любят так же.
