– Автобус подождет, ты только попроси, тебя же там все знают, – говорила Жанна каждый раз, и каждый раз я стояла у турникета вокзала и высматривала в толпе ее темно-русое каре.
Она задерживалась, и я просила чуточку подождать.
Экскурсии эти я открыла для себя не так давно, уже когда из детского сада ушла на покой. Клуб выходного дня собирал таких же, как я, женщин, у которых внуки далеко, а свободного времени неожиданно много. Раз в неделю мы грузились в автобус и ехали смотреть то монастыри, то еще что-нибудь. Я приходила одной из первых и занимала нам с сестрой места.
В первую нашу общую поездку она опоздала совсем немного.
Группа уже расселась, Павел, наш водитель, стоял на подножке со списком и отмечал прибывших. Человек он немолодой и неразговорчивый, а к расписанию относился свято: сказал отход в срок, значит, в срок. Сейчас он заметно нервничал, и я тоже нервничала. Да и все нервничали, что уж тут.
И тут Жанна вплыла на площадь, не спеша, в своей обтягивающей водолазке, с сумочкой на локте. Будто вышла на неторопливую прогулку вдоль набережной.
– Эллочка, а ты чего такая сердитая? – удивилась она, плюхаясь рядом со мной. – Я же успела…
Павел молча захлопнул дверь, и мы поехали. Я протянула сестре ее пирожок, и почти всю дорогу туда она с удовольствием рассказывала знакомой, сидевшей спереди, про свой сад и про то, как трудно нынче достать хорошие флоксы. О том, что заставила ждать себя полный автобус людей, она и не вспомнила.
На обратном пути я все-таки попросила сестру:
– Жанна, ты в другой раз выходи пораньше. Сбор ранний, а ты приезжаешь к самому отходу. Я же места себе не нахожу.
Она посмотрела на меня удивленно, будто я предложила ей выйти из дому среди ночи.
– Ну ты попроси подождать, если что. Ты приходишь ни свет ни заря, тебе нетрудно. А я не могу вскакивать в такую рань, мне потом весь день нехорошо.
И вздохнула, как вздыхала всегда, когда разговор становился для нее неприятным. Я промолчала. В конце концов, все же обошлось.
В следующий раз она опоздала уже сильно.
Мы ехали в дальний монастырь, дорога неблизкая. Павел сразу предупредил, что ждать не сможет ни минуты: нас записали к определенному часу. Я передала это Жанне вечером, не раз повторила, даже время на будильнике ей выставила. Она пообещала быть вовремя.
К назначенному часу автобус был полон, Павел листает список, я смотрю в телефон. Время отъезжать, а сестры все нет. Я набираю ее: длинные гудки, потом сонное «але» сквозь шум воды.
Она еще дома. Она еще, оказывается, только собирается.
– Автобус отходит, Жанна, – напомнила я.
– Эллочка, ну ты попроси их подождать, – ничуть не смущаясь, отозвалась она.
Я подошла к Павлу. Стою перед ним, не знаю, куда деть руки, и прошу задержать отправление ради сестры. Он посмотрел на меня без злости, но твердо:
– Элла, я всех не могу подводить из-за одного человека. Нас там ждут. Чуть подожду, и едем.
Ждать он мог минут семь. Кое-кто из пассажиров начал возмущаться, я извинилась за Жанну. Потом мы тронулись, о чем я и сообщила сестре. Она ожидаемо обиделась.
Вечером она позвонила мне с претензией. Ну и началось.
– Ты даже попросить толком не смогла! – она почти кричала. – Тебя там знают, ты у них завсегдатай, а ты постеснялась. Родную сестру бросила на остановке! Я стояла там как не знаю кто, а ты уехала любоваться своими церквами!
– Я просила, – отозвалась я. – Мне отказали. И знаешь, отказали правильно. Целый автобус не должен сидеть и ждать, пока ты докрасишь ресницы.
Отвечать ей было нечего, и она бросила трубку.
Через день позвонила Лилия, моя новая приятельница, с которой мы сдружились на этих поездках. Мы поговорили, а под конец она заметила:
– Эллочка, я тебе как подруга скажу, ты не сердись. Ты за нее все время извиняешься. Перед водителем, перед людьми… А она хоть раз перед тобой извинилась? Она же постоянно опаздывает, для нее это норма! Пусть весь мир подождет, да?
Я хотела возразить и как-то оправдать сестру, но не нашла нужных слов. Положила телефон и долго сидела, глядя на свои руки, будто первый раз их видела.
А потом настала та поездка, которую я ждала целый месяц.
Ехали мы в Константиново, в есенинские места, куда я все никак не могла попасть: то дождь, то Жаннины опоздания. С вечера напекла пирожков, наказала Жанне выйти пораньше, она клялась, что уж теперь-то ни за что не подведет.
Утро выдалось ясное, редкое для нашей осени. Я пришла первой. Задолго до отхода. Автобус подан, Павел на подножке, группа сходится, рассаживается. Проходит час. Жанны нет.
Я звоню. И слышу в трубке ленивый голос:
– Да успею я, Эллочка, не суетись. Я только кофе допью. Автобус подождет, ты попроси Павла ради меня, тебе же нетрудно.
Где-то на заднем плане послышалось звяканье ложечки о блюдце. Она даже не оделась еще… Она сидит на своей кухне, в халате, пьет кофе и совершенно уверена, что полный автобус людей и немолодой водитель будут ее ждать, сколько ей будет угодно.
Потому что за нее попросит сестра. Потому что сестра всегда просила…
– Знаешь, Жанна, – проговорила я, – не торопись. Допивай свой кофе. Но автобус тебя ждать не будет.
– Элла, ну ты что? – испугалась она. – Да я уже выхожу!
Я посмотрела на Павла. Он тоже глянул на меня, по всей видимости, все понял и демонстративно отвернулся. Вся его спина говорила, да что там, просто кричала о том, что ждать он не будет. Из принципа. И я его понимала.
– Ты выходишь? – возмутилась я. – Выходишь?!
– Ну да, выхожу. Ехать-то тут, господи…
– Жанна, ты должна уже быть здесь! – воскликнула я. – Автобус подождет тебя минут пять в лучшем случае! Как ты собираешься успеть, мне интересно?!
– Ну, Элла… – заканючила сестра.
Она начала было что-то про «мы же сестры», но я не дослушала.
– Так, все, – отрезала я. – Ты не успеваешь на автобус. Хочешь, догоняй нас на такси, хочешь, оставайся дома. Но ждать тебя никто не будет.
Я нажала на отбой, села рядом с Лилией и убрала телефон поглубже в сумку.
Точно в назначенный час Павел закрыл дверь, и мы поехали.
Телефон в сумке вибрировал снова и снова. Я его не доставала. Потом выключила его совсем и отвернулась к окну.
Есенинский дом был маленький и светлый. Я медленно ходила по нему, трогала холодные бревенчатые стены. Разглядывала половики над старой лавкой, смотрела в окно на реку. И первый раз за долгие годы никуда не спешила и ни за кого не боялась. Жанна не приехала…
На обратном пути я задремала у окна, чего со мной в этих поездках отродясь не случалось. Проснулась уже на въезде в город, отдохнувшая и спокойная. И сама себе удивилась.
Жанна снова на меня обиделась. Рассказала родственникам, что старшая сестра бросила ее одну посреди города, а сама укатила развлекаться. Я никого не переубеждаю. Родственники знают нас обеих, вот и пусть делают выводы сами.
Вместе мы больше не ездим. Хотя Жанна (мы все-таки помирились) и клятвенно заверяет, что все поняла и больше такое не повторится. Я, честно говоря, боюсь ей верить.
