- Ты одна, а нас двое. Потеснишься! — заявила золовка, освобождая мою комнату для сына

— Компьютер пока на кухню поставим. А стол этот вообще лишний, он половину комнаты занимает.

Я остановилась в прихожей с пакетом яблок в руке.

Из моей рабочей комнаты донёсся скрежет. Потом что-то упало, и золовка раздражённо сказала:

— Даня, аккуратнее! Там у неё провода везде.

Я вошла и увидела племянника мужа, который держал мой монитор обеими руками. Клавиатура лежала на подоконнике. Из нижнего ящика стола торчала папка с договорами, а на полу стояла коробка, в которую кто-то свалил мои блокноты, зарядки и внешний диск.

— Поставь на место, — сказала я.

Даня замер.

— Тётя Ира, мама сказала…

— Я слышала, что мама сказала. Поставь, пожалуйста.

Он осторожно опустил монитор на стол.

Света, сестра моего мужа, выпрямилась возле шкафа. На её плече висело полотенце, моё домашнее платье было накинуто поверх футболки.

— Ир, ну чего ты так смотришь? Мы хотели до твоего прихода всё сделать.

— Что сделать?

— Комнату подготовить. Дане скоро занятия, ему нужен нормальный угол. Мы же не можем вдвоём в гостиной жить.

Я посмотрела на мужа. Он стоял в дверях с отвёрткой.

Именно отвёртка почему-то задела сильнее всего. Получалось, это был не внезапный Светин порыв. Они всё обсудили, приготовили коробки, нашли инструмент. Дождались, пока я уйду.

— Антон, ты зачем разбираешь мой стол?

— Никто его ещё не разбирает. Я только полку хотел снять, чтобы переставить.

— Куда?

Он отвёл глаза.

Ответила Света:

— На кухню. Там у окна прекрасно встанет. Ты же за компьютером сидишь, тебе какая разница? А мальчику нужна отдельная комната.

— Это моя рабочая комната.

— Ты одна, а нас двое. Потеснишься. Не в коридоре же тебе предлагаем сидеть.

Даня переступил с ноги на ногу.

— Мам, я могу и в гостиной…

— Тебя не спрашивают, — оборвала его Света.

Антон положил отвёртку на комод.

— Ир, давай спокойно. Мы всё равно собирались с тобой поговорить.

— Когда? Когда стол уже будет на кухне?

— Ну зачем ты сразу так?

Я поставила пакет с яблоками на пол. Одно выкатилось под стул.

Никто не наклонился его поднять.

Света появилась у нас в конце августа.

До этого мы встречались редко: семейные праздники, день рождения свекрови, иногда шашлыки на даче. Она была на четыре года старше Антона и с детства привыкла решать за него. Какую куртку купить, где чинить машину, стоит ли менять работу.

Антон обычно отмахивался:

— Светка у нас командир. Не обращай внимания.

Я и не обращала, пока её распоряжения не касались моей жизни.

Квартира, в которой мы жили, досталась мне после продажи родительского дома. Часть денег я добавила из собственных накоплений. С Антоном мы тогда ещё не были знакомы.

Три комнаты, длинный коридор и небольшая кухня. В одной комнате мы спали, вторую сделали гостиной, а третью я заняла под работу.

Я верстала каталоги для мебельных компаний и делала макеты упаковки. Несколько заказчиков жили в других городах, поэтому встречи проходили по видеосвязи. Иногда день выдавался свободным, а иногда я сидела за столом до полуночи.

Антон работал мастером в автосервисе. Он любил повторять знакомым, что у жены «работа мечты»: ни пробок, ни начальника над душой.

При этом сам прекрасно знал, сколько раз я переделывала один и тот же каталог и как переживала, когда клиент задерживал оплату.

В моей комнате стоял старый письменный стол. Отец когда-то купил его с рук, зачистил, покрыл лаком и заменил ручки. На внутренней стороне ящика осталась карандашная надпись: «Иришкины секреты».

Антон про неё знал. Однажды, когда у стола заклинило направляющую, он сам вынимал этот ящик и улыбался.

Поэтому увидеть его с отвёрткой было особенно неприятно.

Но до этого оставалось почти два месяца.

В тот августовский вечер Света позвонила брату и долго плакала в трубку.

Я слышала только его ответы:

— Не торопись.

— При Дане не выясняйте.

— Да понял я, понял.

Потом он пришёл ко мне.

— Светка с Виктором разругалась. Говорит, больше с ним жить не может. Можно они у нас немного побудут?

— Насколько немного?

— Пока квартиру найдёт. Она уже объявления смотрит.

Светина двухкомнатная квартира находилась на другом конце города. Виктор, с которым она жила последние несколько лет, переехал туда к ней. Поэтому я не сразу поняла, зачем уходить самой.

— А почему он не съедет?

Антон пожал плечами:

— Там всё сложно. Она сейчас ничего обсуждать не хочет.

Мне не нравилось это объяснение, но я представила шестнадцатилетнего Даню, который сидит в комнате и слушает, как взрослые ругаются.

— Пусть приезжают. В гостиной диван раскладывается. Только, Антон, я не смогу уступить кабинет. Ты же знаешь, у меня осенью самая работа.

— Да никто на него не претендует.

Они приехали на следующий день.

Даня нёс рюкзак и спортивную сумку. Света привезла два чемодана, мультиварку и большую коробку обуви.

— Самое необходимое, — пояснила она, заметив мой взгляд. — Я туда больше ни ногой.

Первые дни я старалась им не мешать.

Света выглядела измученной, мало ела, подолгу разговаривала с кем-то на балконе. Даня был тихим, вежливым мальчиком. Он сам убирал за собой посуду и каждый раз спрашивал, можно ли взять хлеб или яблоко.

Однажды я не выдержала:

— Даня, еду можно брать без разрешения.

Он смущённо улыбнулся.

— Я просто не знаю, как у вас принято.

Жаль, что его мать этот вопрос не занимал.

Через неделю Света решила, что нам неудобно хранить кастрюли.

Ещё через несколько дней убрала из ванной мою корзинку с кремами — «чтобы не захламлять».

Потом начала закрывать дверь на балкон, хотя я всегда оставляла её приоткрытой.

Я просила возвращать вещи на место. Света соглашалась, но с таким видом, словно терпела чужую причуду.

— Ира, ну нельзя же ко всему так привязываться. Подумаешь, кастрюля в другом шкафу.

Антон считал, что мы притираемся.

— Вас две хозяйки, вот и всё.

— Нет, — сказала я. — Хозяйка здесь одна. А Света у нас гостит.

Он поморщился:

— Только ей так не говори.

Я не сказала.

Зато через месяц спросила, как продвигаются поиски квартиры.

Мы сидели за ужином. Даня ушёл на тренировку, и я решила, что момент подходящий.

— Пока ничего хорошего, — ответила Света. — Везде дорого или далеко.

— Ты же хотела искать рядом с Даниным техникумом?

— Хотела. Но там такие цены, будто квартиры золотые.

— Может, посмотреть район чуть дальше? У нас отсюда ему тоже больше часа ехать.

Света положила вилку.

— Ир, ты меня торопишь?

— Я спрашиваю, как идут дела.

— Я поняла.

Антон сразу сменил тему. Стал рассказывать, как к ним в сервис привезли машину после неудачного ремонта.

После ужина он подошёл ко мне в ванной и прикрыл дверь.

— Ну зачем при ней?

— А без неё как спросить, нашла ли она квартиру?

— Она и так переживает.

— Антон, мне тоже хочется понимать, что происходит.

— Я поговорю.

Эту фразу я потом слышала часто.

Обычно за ней ничего не следовало.

С моей работой Света разобралась быстро.

В её представлении я просто сидела дома.

— Ир, ты всё равно здесь. Суп выключишь через сорок минут?

— Ира, курьер приедет, прими.

— Сходи с Даней справку забери, а то я на работу не успеваю.

Один раз я помогла. Второй отказалась, потому что у меня была встреча с заказчиком.

Света удивилась:

— Но ты же дома.

Я показала на закрытую дверь кабинета.

— Я на работе.

Она посмотрела туда, потом на меня, но спорить не стала.

Через несколько дней во время видеозвонка она вошла без стука и начала искать на полке степлер.

Я отключила микрофон.

— Света, выйди, пожалуйста. У меня встреча.

— Я на секунду.

— Выйди.

Вечером Антон сказал, что сестра обиделась на мой тон.

Я в тот момент дописывала письмо заказчику и даже не сразу повернулась.

— Она тебе рассказала, почему я попросила её выйти?

— Рассказала. Но можно же было помягче.

— А войти со стуком можно было?

Он помолчал.

— Можно.

Мне показалось, что хотя бы тут мы поняли друг друга.

На следующий день я купила простую табличку и повесила на ручку: «Идёт звонок».

Света посмеялась:

— Как в гостинице.

Но входить во время встреч перестала.

Я приняла это за маленькую победу.

С Даней у меня, наоборот, сложились хорошие отношения.

Он иногда просил помочь с оформлением докладов. Однажды показал фотографии деревянных моделей, которые собирал сам. Мы вместе выбрали ему настольную лампу: я добавила немного денег к тем, что он накопил.

— Только маме не говорите, сколько стоит, — попросил он. — Она скажет, что можно было дешевле.

В гостиной ему действительно было неудобно.

Света смотрела телевизор, когда он делал уроки. Разговаривала по телефону, пока он пытался читать. Если Даня просил сделать потише, отвечала:

— Я тоже за день устала.

Я несколько раз предлагала ему посидеть за моим столом вечером, когда заканчивала работу.

Наверное, именно тогда Света решила, что вопрос уже почти решён.

А потом наступил вторник, когда я поехала в типографию согласовывать пробную печать.

И вернулась к разобранному столу.

— Всё оставьте как было, — сказала я.

Света скрестила руки.

— Ты даже выслушать не хочешь.

— Я слушаю.

— Ребёнок второй месяц спит на диване. У него нет своего угла. Здесь стоит кресло-кровать, шкаф почти пустой. Что тебе мешает работать на кухне?

— Плита, холодильник и люди, которые ходят есть.

— Мы бы тебе не мешали.

Я посмотрела на открытую папку с договорами.

— Вы уже мешаете.

Антон шагнул ко мне.

— Ир, я правда думал, мы попробуем. Хотя бы на время.

— А почему не спросил?

— Ты бы сразу отказалась.

Он произнёс это раздражённо и, кажется, только потом понял, как прозвучал ответ.

Я молча посмотрела на него.

Света вздохнула:

— Ну вот. Опять всё из-за комнаты. Я же не себе прошу. Для сына.

Даня покраснел.

— Мам, перестань.

— Что перестань? Я о тебе забочусь.

— Я тебя не просил.

Повисла тишина.

Я нагнулась, подняла яблоко и отнесла пакет на кухню. Потом вернулась.

— Даня, помоги мне, пожалуйста, собрать провода. А вы пока выйдите.

Света открыла рот, но Антон взял её за локоть.

Вечером стол снова стоял на месте. Правда, правый ящик больше не закрывался: его перекосило, когда вытаскивали слишком резко.

Я сидела перед выключенным монитором, когда вошёл муж.

На этот раз постучал.

— Прости, — сказал он.

Я кивнула на стул.

Он сел.

— Я хотел, чтобы всем было удобнее.

— Мне стало бы удобнее?

— Тебе — нет.

— Тогда не всем.

Он потёр ладонями лицо.

— Света меня с утра уговаривала. Говорила, ты привыкнешь, а Даня хоть высыпаться начнёт.

— Он не высыпается, потому что она смотрит телевизор до часа ночи. Почему ты не предложил ей выключать телевизор?

Антон не ответил.

— Она твою комнату тоже собирается занять, — сказала я. — Только ты этого пока не заметил.

— В смысле?

— В смысле у нас уже нет гостиной. Теперь не будет кабинета. Потом выяснится, что на кухне я мешаю вам ужинать. Ты правда думаешь, что это решит проблему?

Он долго смотрел на перекошенный ящик.

— Нет, — сказал наконец. — Не решит.

На следующий день я сама предложила обсудить переезд.

Без намёков и осторожных вопросов.

Света недовольно отложила телефон.

— Сейчас-то что случилось?

— Вчера мы пытались решить проблему не с той стороны. Тебе с Даней нужно отдельное жильё. Давай посмотрим, какие есть варианты.

— Я смотрю.

— Уже почти два месяца.

— Ира, если ты хочешь нас выгнать, так и скажи.

Антон сидел рядом со мной.

— Свет, никто не собирается выставлять вас вечером с сумками. Но нужен срок.

Она перевела на него взгляд.

— Даже так?

— Да.

— Хорошо. Переведи мне тогда денег на залог и первый месяц.

Я ожидала, что Антон начнёт оправдываться. Но он спросил:

— Сколько ты сама можешь добавить?

Света назвала сумму. Совсем небольшую.

— А зарплата? — удивился он.

— У меня расходы.

— Какие?

— Антон, я что, отчитываться должна?

Он замолчал, а я вдруг заметила, как быстро она прижала телефон к себе, когда на экране появилось сообщение.

Я не видела текста. Только фотографию мужчины в маленьком кружке.

— Света, — спросила я, — а Виктор до сих пор живёт в твоей квартире?

Она ответила не сразу.

— При чём тут Виктор?

— Ты говорила, что ушла из-за него. Если вы расстались, он не может снять себе другое жильё?

— Это мои отношения. Я сама разберусь.

Вечером Антон сказал, что позвонит Виктору.

Я не стала его останавливать.

Разговор занял меньше десяти минут.

Антон вернулся на кухню с таким лицом, что я сразу отодвинула ноутбук.

— Он съехал в начале сентября.

— Месяц назад?

— Почти полтора.

Я ждала продолжения.

— Света попросила его пожить у друга, пока они решают, что дальше. Он забрал вещи. А потом она сказала, что сдаст квартиру, чтобы накопить денег.

— Сдала?

— Да.

Мы сидели молча.

Из гостиной доносился смех: Света смотрела какой-то ролик.

— Ты знал? — спросила я.

Антон резко поднял голову.

— Нет.

— Уверен?

Он выдержал мой взгляд.

— Ира, если бы знал, сейчас бы сказал.

Мне хотелось поверить ему сразу. Но после отвёртки в руке это оказалось непросто.

Мы позвали Свету на кухню.

На этот раз она не стала изображать усталость.

— И что такого? Да, сдала. Мне нужны деньги.

— Ты живёшь у нас бесплатно и сдаёшь свою квартиру? — спросил Антон.

— Я пытаюсь создать себе подушку безопасности. Ты сам говорил, что нельзя зависеть от мужчины.

— Я говорил найти жильцов и переселиться к нам?

— Не передёргивай.

— На какой срок договор?

— До конца весны.

Антон откинулся на спинку стула.

За стеной стало тихо. Видимо, Даня выключил телевизор.

— До конца весны, — повторила я. — Значит, мой стол вы переставляли не на пару недель.

Света посмотрела на брата.

— А что мне было делать? Скажи я сразу, Ира бы не согласилась.

Он невесело усмехнулся.

Я поняла, что он вспомнил собственные слова.

«Ты бы сразу отказалась».

Они оба отлично знали ответ. Поэтому оба решили меня не спрашивать.

— Мы поможем найти квартиру, — сказал Антон. — Но переехать вам нужно до конца месяца.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Из-за её капризов?

Он покачал головой.

— Я тоже здесь живу, Свет. И мне тоже нужно знать, кто будет жить со мной до конца весны.

Она встала так резко, что стул ударился о стену.

— Спасибо. Очень помогли.

И ушла, не убрав чашку.

Следующие две недели были тяжёлыми.

Света разговаривала только с братом. Свекровь звонила ему почти каждый день и просила «не рубить с плеча». В гостиной появлялись коробки, потом исчезали: золовка то собиралась, то заявляла, что ничего подходящего не нашла.

Однажды Антон пришёл ко мне с телефоном.

— Вот однокомнатная. От Дани двадцать минут. Свете не нравится первый этаж.

— А тебе что кажется?

— Нормальная квартира.

— Тогда пусть сама решает.

Он постоял в дверях, будто ждал, что я предложу уступить ещё на месяц.

Я ничего не предложила.

Квартиру они сняли за четыре дня до обозначенного срока. Не эту — другую, подороже, зато рядом с остановкой.

Даня подошёл ко мне вечером, когда матери не было дома.

— Тётя Ира, я не знал, что мама нашу квартиру сдала.

— Я понимаю.

Он сунул руки в карманы.

— И про стол не знал. Она сказала, вы разрешили, просто ещё вещи не убрали.

Я почувствовала, как снова подступает злость. Пришлось выдохнуть, прежде чем ответить:

— Даня, к тебе у меня вопросов нет.

Он кивнул и достал из кармана маленькую деревянную подставку для телефона.

— Это вам. Я сам сделал.

На боковой стороне были вырезаны неровные листья.

Я провела по ним пальцем.

— Красивая. Спасибо.

— Тут угол немного кривой.

— У моего стола тоже теперь угол кривой. Будет комплект.

Он засмеялся. Впервые за последние дни без смущения.

В день переезда Антон помогал носить вещи.

Я складывала на кухне продукты, которые Света покупала для себя: чай, печенье, банку растворимого кофе.

Она вошла за пакетом и остановилась у стола.

— Можешь не стараться. Всё заберу.

— Я и собираю.

Она помолчала.

— Всё-таки странно. Квартира большая, а места для родных нет.

Раньше я начала бы объяснять, сколько у меня работы, почему мне нужен кабинет, почему нельзя переставлять вещи без разрешения.

Но за два месяца я всё это уже говорила.

— Кофе твой? — спросила я.

Света посмотрела на банку.

— Мой.

Я положила её в пакет.

Больше мы не разговаривали.

Когда за ними закрылась дверь, Антон не сел к телевизору. Пошёл в кабинет, вынул ящик и опустился с ним на пол.

Я стояла рядом.

— Не надо сейчас. Устал же.

— Тут направляющая погнулась. Попробую выправить.

Он возился долго. Сначала принёс не ту отвёртку, потом искал плоскогубцы. Я хотела уйти, но заметила открытую внутреннюю стенку ящика.

Ту самую надпись.

Антон тоже её увидел.

— Я помню, как ты про отца рассказывала, — сказал он негромко.

— Помнишь?

Он кивнул.

— Я много чего помню. А делаю иногда так, будто не помню.

Я села в кресло.

— Мне страшно было не из-за стола, Антон.

— Знаю.

— Не уверена.

Он положил инструмент.

— Я знал, что ты не согласишься. И решил, что потом ты поругаешься и привыкнешь.

У меня защипало глаза.

Наверное, именно этих слов я и ждала. Не рассказа о том, как трудно было отказать сестре. Не объяснений, что он хотел добра.

— Больше так нельзя, — сказала я.

— Нельзя, — согласился он.

В тот вечер ящик удалось закрыть, но он всё ещё заедал.

Антон заказал новые направляющие.

Света не появлялась у нас до Нового года.

Даня иногда писал, присылал фотографии своих моделей. Однажды попросил посмотреть презентацию. Я поправила ему шрифты и отправила обратно.

С Антоном мы не стали счастливы за один вечер.

Я ещё долго настораживалась, когда он говорил: «Света тут попросила». Он раздражался, что я переспрашиваю. Потом вспоминал почему и объяснял нормально.

В ноябре она захотела оставить у нас зимние шины — в съёмной квартире не было балкона.

Антон сначала сказал ей: «Наверное, можно», а потом пришёл ко мне.

Я молча посмотрела на него.

Он вздохнул:

— Да. Опять сначала пообещал.

И сам перезвонил.

Не потому, что шины были чем-то страшным. Просто на нашем балконе и без них едва помещалась сушилка, и мы оба это знали.

Перед Новым годом Света пришла с Даней на чай. Принесла торт, сняла сапоги и спросила, куда поставить сумку.

Я показала на стул в прихожей.

Она поставила.

За столом говорили в основном о Даниных занятиях. Света держалась сдержанно, я тоже. Антон не пытался нас развеселить и не требовал обняться.

Когда они собрались уходить, Даня заглянул в кабинет.