Переезжать я не собиралась. В Дмитрове у меня было все, что нужно человеку на пенсии: двушка в хорошем районе, живущая неподалеку подруга Фаина и парк, где я гуляла каждое утро. Однако как-то в начале весны мне позвонил сын Глеб и позвал меня к себе.
Я начала было отнекиваться, но сын подкупил меня внуком. Скучает, мол, Данька, постоянно бабу спрашивает.
– Мы тут расширились с Ирмой, – говорил Глеб, – у нас трешка теперь. В ипотеку взяли. Комнату тебе выделим. Приезжай!
Ну что тут поделаешь? Согласилась я. Продала квартиру и по просьбе сына перевела деньги с продажи ему на карту.
– Так надежнее будет, – объяснил он, – а то обманщики, они, знаешь ли, всегда в курсах таких дел. Выманят у тебя половину, а то и всю сумму, есть способы, поверь, и потом ты ничего не докажешь.
Что ж, довод это был резонный.
Фаина посадила меня на автобус и на прощание сказала:
– Если что, приезжай. Мне одной двушки как-то многовато, вдвоем будем жить.
Я тогда посмеялась – ну что ты, Фаинка, я с сыном буду жить! И уехала.
Глеб встретил меня.
Квартира и правда оказалась трехкомнатной. Вот только моя комната была проходная. Через нее ходили на кухню. Первую неделю я обживалась.
Внук Данька забегал ко мне по утрам, бросался на диван с разбегу, и я каждый раз ахала, а потом смеялась и прижимала его к себе.
Ради этого я сюда, собственно, и ехала.
Ради этого, пожалуй, можно было потерпеть то, что невестка моя Ирма каждое утро топала (именно топала) через мою комнату на кухню.
У меня сон чуткий, я от этого просыпалась, лежала с открытыми глазами и ждала, пока ее шаги стихнут. Потом вставала, складывала диван и тоже выходила на кухню. С Ирмой мы почти не разговаривали. Она всем своим видом давала понять, что это ее территория, я не спорила.
В конце концов, это действительно было так.
Глеб приходил с работы поздно. За ужином он спрашивал: ну, мам, как ты тут? — Нормально, – говорила я. Он кивал, улыбался краешком губ и утыкался в экран.
И этот вопрос он задавал постоянно.
– Может, – думала я, – намекнуть ему, что он уже спрашивал?
Но потом я решила, что не стоит. Своим отстраненным видом Глеб еще в первый мой день дал понять, что ему все равно, как я тут. И если я скажу, что мне тут плохо, он уткнется носом в свой смартфон.
На следующий день я дождалась, пока все уйдут, вышла на балкон и позвонила Фаине. Рассказала все как есть.
Фаина помолчала, а потом поинтересовалась:
– Слушай, Соня, а деньги-то за квартиру где?
– У Глеба.
– А почему они там?
– Ну, он говорил, так надежнее, – смутилась я.
– И пугал мошенниками, да?
– Да, а что?
– Да ничего, – она помолчала немного и добавила, – если что, Сонь, моя предложение в силе.
– Спасибо, дорогая, – расчувствовалась я, – но у меня и правда все в порядке.
– А по голосу так не скажешь…
– Чего?
– Голос у тебя какой-то… не такой.
– Нормальный у меня голос, – рассмеялась я.
– Ну… ладно, – не стала спорить Фаина, – если у тебя все хорошо, то я за тебя рада.
И мы тепло попрощались.
***
Пенсию мою Глеб попросил отдавать в общий котел. Я согласилась.
– Только карта при мне останется, – сказала я, – сама буду снимать и отдавать.
– Продукты я закупаю, – мягко заметила Ирма, – мне удобнее с карточки. Чего вам бегать, в самом-то деле? Отдали бы карту свою мне. Так проще было бы.
– Ну а мне удобнее, когда моя карта при мне, – возразила я.
– Как скажете, – пожала плечами невестка.
Глеб и Ирма переглянулись, и он тоже пожал плечами. Мол, что с нее взять, пусть.
А мне стало как-то тревожно. И я, впервые за все время, заговорила с сыном о деньгах за мою квартиру.
– Деньги? – нахмурился сын. – Ну, лежат на счете.
– На твоем счете? – уточнила я.
– На нашем с Ирмой совместном счете. А что?
Я посмотрела на сына.
– Хочу купить здесь квартиру.
– Зачем? – удивился он. – Тебе что, у нас плохо?
– Я привыкла жить одна. Глеб, – настойчиво попросила я, – переведи мне мои деньги.
– Зачем? – удивился он.
– Затем, что это мои деньги, – сухо молвила я.
Он буркнул что-то вроде «не сейчас, позже» и замял разговор.
***
Чуть позже я узнала в чем дело. К сыну с невесткой пришли гости. И один из них поинтересовался, как Глеб и Ирма закрыли досрочно свою ипотеку. Сын покосился на меня:
– Мама помогла.
Я невольно напряглась.
– А как? – продолжил допытываться гость.
– Ну… – Глеб чуть покраснел. – Квартиру свою продала, ну и… помогла.
– И теперь она у нас тут бабушка, – вставила свои пять копеек Ирма.
– Ого… – удивился гость и вдруг протянул мне руку. – Ну вы… мировая мама, конечно!
И тут я все поняла. Да что там, меня словно ледяной водой окатили.
– Вот оно что, – думала я, – вот почему он замял тогда разговор о деньгах. Потому что никаких моих денег на их с Ирмой счету нету…
Закатывать скандал при гостях я, конечно, не стала. Но всерьез задумалась над тем, что мне теперь делать.
Хотя вариант тут был один: уезжать.
Когда гости ушли, я начала собирать вещи. Когда вошел сын, я уже в самом прямом смысле сидела на чемоданах и вызывала такси до автовокзала.
– Эй, мам, ты что делаешь-то? – удивился сын.
– Уезжаю домой, – отчеканила я.
– Какой домой? Зачем? Где ты там жить-то будешь? – заволновался Глеб.
– Это уж мое дело. А ты, – я посмотрела прямо на него, – ты вернешь мне деньги за мою квартиру. Все, до копейки.
– Какие деньги, мам? Мы же договаривались…
– Мы договаривались, что я буду жить с вами. А я живу в проходной комнате, у меня требуют мою карту, а деньгами, которые мы перевели на твой счет якобы из соображений безопасности, ты закрыл ипотеку. Нет, сынок, так мы не договаривались!
Тут в комнату вошла Ирма.
– Софья Григорьевна, – мягко начала она, – вы сами подписали все документы. Квартира продана, деньги ушли в ипотеку. Что уж теперь-то выяснять отношения?
– Я не собираюсь ни с кем выяснять отношения, – холодно отрезала я, – я просто подам на вас в суд. На вас на обоих.
– Мошенники, Глеб, – я сощурилась на сына, – они не где-то там. Они вот здесь, в этой комнате, прямо передо мной.
Тут мне позвонили и сообщили, что приехало такси. Я взяла чемоданы и двинулась к двери. Глеб не стал меня останавливать. Разумеется, я поехала к Фаине.
За чаем разрыдалась и рассказала ей, как все было.
– Ну, знакомая ситуация, – вздохнула она, – квартирный вопрос, чтоб его… Классика.
– Классика-то классика. Но что мне делать-то теперь, Фаечка? – плакала я.
– Действовать, – последовал ответ.
Я позвонила Глебу.
– Вот что, сын, – начала я, – мне нужны деньги за квартиру. Я прожила в ней всю жизнь, получила от завода. Верни мне деньги, или я пойду в полицию и напишу заявление, что ты обманом заставил меня продать жилье! Свидетели найдутся, поверь мне.
– Мам, ну чего ты… – забормотал Глеб.
– Ничего! Месяц у тебя. Потом я иду в полицию. Так ей и передай.
Он повесил трубку.
Прошло несколько месяцев. Всю сумму Глеб пока не вернул, но перевел часть. Потом предложил мне «мировую».
– Мировая будет, когда вернешь мне все, – отрезала я.
– Ну я же вернул половину… – пробурчал Глеб.
– Глеб, ты меня слышишь? – я повысила голос – мне нужна вся сумма!
– Но… мы же…
– Что, Глеб?
– Мы же… семья… – неуверенно произнес он.
О, как мне хотелось высказать ему все, что я о нем думаю! Но я взяла себя в руки.
– Нет, Глеб. Мы больше не семья. И знаешь, кто перестал быть частью семьи? Ты. Ты чужой человек, ты для меня никто. Поэтому и разговор у меня с тобой как с чужим. Отдавай всю сумму, иначе мало тебе не покажется!
Через неделю на карту мне капнуло еще немного денег. Следом пришло СМС: «Не подавай в суд, отдам в течение месяца».
Зная цену его словам, я стала собирать документы для подачи в суд. На всякий случай. Но все же надеюсь, сами отдадут.
