— Я ухожу, — будничным тоном сказал Влад, будто бы сообщал жене прогноз погоды. Она продолжила мыть посуду, даже не осознав, что эти два слова разрушили ее жизнь.
— Ты куда? Если в магазин, то купи чего-нибудь вкусненького к чаю, — спокойно сказала, не отвлекаясь от посуды.
— Я ухожу от тебя, — повторил он с нажимом. — Прости, сына я люблю, но тебя нет. И никогда не любил.
Небо рухнуло на землю. Он уходит от нее? Ведь она любила его больше жизни. Могла с закрытыми глазами описать каждую морщинку на его лице. Могла по звуку шагов понять, в каком он настроении. А когда родился сын, ее любовь выросла до размеров сверхновой. А он ее не любит? Так что было тогда между ними все это время?
— Как это — никогда? — переспросила она. Голос предательски дрогнул, глаза стремительно заполнялись слезами. — Мы же столько лет вместе, ты же клялся, что….
Она не успела договорить. От ее слов он изменился в лице, на нем появилась какая-то брезгливая гримаса.
— Я на тебе женился, потому что ты залетела. Что мне надо было делать? Ты бы не стала делать аборт, я знал. А уходить от беременной как-то свински. Я думал, что привыкну к тебе, полюблю, но время идет, а искры между нами как не было, так и нет.
Она смотрела на него и четко понимала, что он репетировал этот разговор. Слишком все складно, наигранно.
— Ты врал мне все время?
— Не любил тебя, но это не враньё, — он развёл руками, будто оправдывался. — Я просто молчал, думал, привыкну. Не привык, сердцу не прикажешь. Извини меня, Саш. Я не виноват, что так получилось.
Она хотела крикнуть: «А постоянные слова „я тебя люблю“? А поцелуи, объятия, умопомрачительный …. ? А планы на будущее?» Но слова застряли в горле. Она прекрасно понимала, что решение принято и бесполезно пытаться уговорить его остаться.
Но почему по залету? До ее беременности они встречались три года. Три года, КАРЛ, три года! Он водил её в кино, дарил цветы, встречал с работы. Когда она забеременела, «залетела», злобно и моментально подправила ее воспоминания память, то позвал замуж. Она не требовала и не приставала к нему с ножом к горлу. Потом семейная жизнь. Целых ПЯТЬ лет. И все это время не любил, терпел, мучился? Она хотела спросить, но не спросила. Смысл?
Влад вышел из кухни. Через минуту хлопнула дверца шкафа в спальне, он стал собирать свои вещи. Саша не двинулась с места. Она слышала, как он ходит по квартире, открывает ящики.
— Папа, ты куда?
Сонный сын стоял в дверях детской, в любимой пижаме с динозаврами. Он смотрел на отца, который быстро обувался. Видимо, ее муж немного не рассчитал время. Явно хотел слинять до того, как Гриша проснется.
— Папа поедет к бабушке, — сказал Влад, не поднимая глаз. — Ты ко мне приедешь на выходные. Хорошо?
— Возьмешь меня с собой?
Влад промолчал, подхватил вещи и вышел.
Саша не помнила, как прошёл тот вечер. Она что-то делала, играла с сыном, но ее сознание будто бы отделилось от тела. В голове постоянно вертелись мысли, она спорила с собой, вспоминала, проклинала Влада. Сердце болело, дышать было тяжело.
«Как можно было врать столько лет? И как можно было жить со мной не любя?»
Этот вопрос не отпускал её никогда. Утром, днём, ночью. Она перебирала в памяти каждый разговор, каждую улыбку, каждое прикосновение. Что было в его голове? Скука? Жалость? Привычка? Ожидание, когда «ребёнок подрастёт»?
Первые недели она даже не плакала. Просто жила как автомат: работа, садик, готовка, уборка. По ночам не спала, ведь мозг пережёвывал одно и то же. Она не могла принять факт: её не любили никогда. То, что она считала любовью, было терпеливым обманом.
Накрыло ее случайно. Сын уже заснул, она в сотый раз стала убирать спальню и в самом дальнем углу, под кроватью, нашла завалявшийся носок мужа. И все. Она рыдала так, как никогда в жизни. Слёзы душили, она зажимала рот подушкой и тряслась, как припадочная. Она не понимала, как ей жить дальше.
Кроме этого, расстраивали вопросы сына.
— Папа теперь живёт отдельно, — объясняла Саша. — Но он тебя очень любит. И ты будешь к нему ездить.
— А почему вы больше не живёте вместе?
— Потому что взрослые иногда расстаются. Это не твоя вина. Мы с папой просто больше не можем быть вместе.
Это была ложь. Приличная, спасительная ложь. Она не могла сказать четырехлетнему малышу: «Папа врал мне восемь лет. Он никогда меня не любил».
Влад забирал Гришу через выходные. Ровно в десять утра он звонил в домофон. Она открывала, молча отдавала сына. Они не разговаривали. Пару раз она пыталась начать диалог, но муж отвечал односложно. На развод он уже подал, так что для себя решил, что эта страница жизни закрыта.
Это было очень заметно. Влад выкладывал сторис. Сначала из бара — бокал пенного, улыбка, подпись «отдыхаю после тяжелой недели». Через день — фото на свидании. Красивая брюнетка. Саша смотрела на экран и чувствовала, как пол плывёт. Он даже не подождал официального развода.
Она залипла. Стала проверять его страницу каждый вечер. Смотрела, как он ходит в кино, в рестораны, на концерты. Как смеётся на видео с друзьями. Как его обнимает та самая брюнетка, а через месяц — уже другая, блондинка. Влад жил на полную катушку, наслаждаясь свободой.
Она даже, если честно, завидовала этой лёгкости. Как можно вычеркнуть восемь лет отношений? Как можно не чувствовать вину? Она ненавидела его за это. После расставания она долго не могла понять, как будет жить дальше. А мужчин рядом вообще не представляла.
После официального развода она удалила все социальные сети. Не выдержала этого. Это был моральный садизм и она чувствовала, что вот-вот сойдет с ума.
Спустя полтора года начала понемногу воскресать. Как тяжелобольной человек, которому дали еще немного пожить. Стала хоть иногда улыбаться, записалась в спортзал, просто чтобы меньше оставалось сил на самокопание. Беговая дорожка выжигала тупую боль. Потом она перекрасилась, стала блондинкой.
Она почти не думала о Владе. Только когда он забирал Гришу, вновь накатывали воспоминания и она вновь начинала вспоминать. Но уже было немного легче.
Игорь появился в ее жизни случайно. Саша заехала в СТО поменять лампочку в фаре. Мастер вышел из бокса, вытер руки ветошью, посмотрел на неё.
— Лампочка?
— Да, передняя, с левой стороны.
— Минут десять.
Она села на скамейку в углу. Мужчина работал молча, только иногда что-то бормотал под капотом. Через пятнадцать минут сказал:
— Готово. Только у вас ещё антифриз чуть подтекает. Не хотите посмотреть?
— Не хочу, — ответила Саша. — В этом месяце больше на эту красотку денег нет.
— Понимаю, — он усмехнулся. — Красивым девушкам бесплатно.
Она оглянулась вокруг с изумлением. Где он тут видит красивых девушек? Когда поняла, что он про нее, моментально покраснела:
— Спасибо. Не надо.
— Надо, — будничным тоном ответил мастер.
Так началось их общение. Сначала беседы про машину, которая от старости еле дышала. Она звонила ему, когда понимала, что уже край. Он молча ремонтировал, она оплачивала. В процессе понемногу стали разговаривать обо всем. Игорь был разведён, дочь жила с бывшей женой, он забирал её на выходные.
Потом они стали переписываться. Саша боялась, очень боялась снова обжечься. Игорь не торопил. Они просто болтали, ходили в парк, пили кофе. Через три месяца он впервые взял её за руку. Она не отдёрнула.
Всё шло так, как и должно было быть. Игорь не говорил громких слов, но почему-то она понимала, что он ее не обманет. Он решал ее вопросы, помогал с ребенком, сам скидывал ей деньги, стоило ей только обмолвиться, что зарплату задержали. Он просто был рядом, и ей с ним было хорошо.
И тут настал звёздный час ее бывшего мужа. Он позвонил ей в среду.
— Привет.
— Гришу решил забрать? Когда?
— Я не по сыну звоню. Слышал, у тебя кто-то появился.
Она замерла. Откуда? Что значит откуда? Конечно, сын проболтался.
— Тебя это не касается, — холодно ответила она.
— Касается. Мы с тобой семья. У нас сын.
— Какая семья? Мы давно в разводе.
— Знаешь, я понял, что дурак. Давай встретимся, поговорим, — его голос стал мягким, вкрадчивым, как у лисы перед тем, как съесть колобка.
— Нет, — она повесила трубку.
Но он не отстал. Через два дня появился у нее на пороге с букетом. Она не взяла.
— Ты чего? — бывший сделал обиженное лицо. — Твои любимые цветы.
— Влад, уходи. Не надо устраивать спектакль.
— Это не спектакль. Я правда скучаю. Думал, пройдёт, но нет. Ты была идеальной, а я не ценил. Давай попробуем сначала, ради Гришки. Ему нужен отец рядом.
— Он у него уже есть. Но я с тобой общаться не собираюсь.
— Ну как же, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё когда-то подкашивались колени. — Мы же столько лет были вместе. Я тебя знаю лучше всех.
— Это точно. И поэтому знал, куда вогнать нож. Прямо в спину. Что, не складывается личная жизнь? Никто не терпит твой характер и не дует с поддувалом. Или теперь, когда я нашла другого, ты вдруг вспомнил что я существую?
Он помолчал. Потом сказал тихо:
— А ты его любишь?
— Это не твоё собачье дело.
— Если бы любила, ответила бы «да». Ты всегда так делала со мной. А сейчас не ответила, начала грубить. Я тебя знаю, ты по-прежнему любишь меня.
Она внимательно посмотрела на него. Он был прав, она не любила Игоря. С ним было спокойно, надёжно, хорошо. Но любви как к Владу не было.
— Не лезь ко мне. Гришу забирай и все.
Она захлопнула дверь перед его носом. Следующие две недели он ее атаковал. Звонил, писал в мессенджеры длинные сообщения. В них клялся, что все осознал, что любит ее, что все понял, только когда потерял. Игорь узнал об этом, да ей не хотелось ему врать.
— Если хочешь уйти к нему — уходи. Только не ври мне.
— Я не вернусь к нему.
Влад не отступал. Как-то раздался звонок. Саша открыла дверь, увидела цветы, бывшего мужа на коленях и коробочку в протянутой руке.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно. Выходи за меня. Я изменился. Я понял, что потерял. Подумай о сыне, ведь так он будет расти с отцом.
— Ты не меня потерял, — сказала Саша. — Знаешь, ты просто сравнил всех со мной. Ты хочешь, чтобы кто-то гладил твои рубашки, варил борщ и не задавал вопросов.
— Это не так.
— А как? — она взяла коробку, открыла, закрыла и протянула обратно. — Ты внезапно осознал, что любишь меня?
— Да. И я хочу начать всё сначала.
— Знаешь, наверное, я люблю тебя до сих пор. Но я не вернусь.
— Почему? — в его голосе впервые прорезалась растерянность. Он не ожидал, что она признается в любви и всё равно откажет.
— Потому что я тебе не верю. Ты говорил «люблю» восемь лет, а не любил. Теперь говоришь «люблю» — почему я должна верить?
— Я докажу.
— Чем? — она усмехнулась. — Кольцом? Букетом? Ты не умеешь любить, Влад. Ты умеешь пользоваться, а я не хочу снова быть использованной. Я себя собирала по кусочкам, и вновь страдать не собираюсь.
Она закрыла дверь. В ту ночь она не спала. Лежала, крутилась и чувствовала, как в груди ноет. Она любила его. Дурацкой, неправильной любовью, которая не прошла за два года. Она знала, что если бы Влад настоял, она могла бы сдаться. И чувствовала, что по отношению к Игорю поступает так же, как и ее бывший муж по отношению к ней. Потому что удобно, хорошо, спокойно. И от этого ей было тошно.
