Мне 41, я работаю бухгалтером в строительной фирме, живу одна.
Ни мужа, ни детей.
За 15 лет я научилась одному: откладывать. Каждая премия уходила на подушку безопасности.
В этом году я получила годовую премию 350 000 рублей и впервые за долгое время позволила себе помечтать.
Планировала вставить новые окна в квартире матери — старые рамы продувало насквозь.
А на остаток хотела поехать в санаторий, потому что спина ныла уже третий год. После десяти часов за столом я вставала с кресла, как старуха, держась за поясницу.
Мой младший брат Виталий, 34 года, жил иначе.
За последние десять лет он успел открыть автомойку, поторговать на маркетплейсе и прогореть на франшизе доставки.
Каждый раз он просил деньги у матери или у меня. Из 150 000, которые он занял за эти годы, мне не вернул ни рубля.
На семейном ужине у матери Виталий объявил, что покупает Toyota Camry 2022 года за 3 000 000 рублей.
Якобы собирается работать в такси представительского класса. Часть суммы у него уже была, а 350 000 не хватало.
Мать тут же повернулась ко мне и сказала, что я же получила премию и мы же семья. Виталий добавил, что окна подождут, а ему машина нужна для дела, и он всё вернёт через 2 месяца.
Я сказала, что подумаю.
Но мать начала звонить каждый вечер. Она говорила, что я старшая, что я должна помочь, что Виталик без машины пропадёт.
Брат писал в мессенджер, что мне одной много не надо. Подключилась и остальная родня. Это была череда бесконечных звонков от дядь и тёть, которые называли меня эгоисткой.
Я держалась 2 недели. А потом сдалась.
В воскресенье вечером я сидела на кухне, открыла банковское приложение и ввела сумму перевода — 350 000. Палец завис над кнопкой подтверждения.
Я уже придумала оправдание: ладно, окна подождут, спина тоже подождёт, зато мать успокоится и перестанет звонить.
Встала и подошла к зеркалу в прихожей. И замерла.
На меня смотрела сгорбленная женщина с ввалившимися щеками и тусклыми волосами.
Мне было 41, но из зеркала на меня смотрела старуха. Я ходила изогнувшись, потому что спина не давала распрямиться.
Я так привыкла к этой боли, что перестала её замечать. А теперь смотрела на себя и понимала: если я не отдохну сейчас, через год я просто не смогу работать.
В этот момент спину прострелило так, что я схватилась за дверной косяк. Боль была острой, режущей.
Я не могла разогнуться. Дотянулась до телефона и позвонила брату.
Попросила его приехать на такси и отвезти меня в поликлинику.
Виталий не знал, что я уже собиралась перевести ему деньги. И вместо того чтобы приехать, он начал смеяться.
Сказал, что я сама виновата, что сижу целый день за столом, и посоветовал приложить к спине подорожник.
Потом добавил, что авось поможет, и захохотал в трубку.
Я слушала этот смех и чувствовала, как что-то внутри обрывается.
Положила трубку. Вызвала такси сама и кое-как спустилась. Благо, в подъезде встретила соседа, который согласился съездить со мной до поликлиники.
Врач сказал, что у меня обострение остеохондроза и нужен курс реабилитации. Не завтра. Не когда-нибудь. Сейчас.
На следующий день я позвонила матери и сказала, что деньги не дам.
Я напомнила, что 5 лет назад он взял 100 000 и не вернул. 3 года назад взял ещё 50 000. Итого 150 000. Я сказала, что больше не буду банкоматом для их хотелок.
Брат выхватил телефон матери и крикнул, что я пожалею. Я повесила трубку.
После этого семья от меня отвернулась.
Мать перестала звонить. Виталий не писал. Тётя передала через знакомых, что я отрезала себя от родни.
Через месяц я узнала, что мать и Виталий собрали деньги с двух тёток и дяди. Виталий купил свою Camry.
Я думала, что он начнёт работать в такси. Но прошло 2 месяца, 3, 4. Виталий не устроился ни в один таксопарк. Однажды в субботу я увидела его машину у торгового центра.
Виталий сидел за рулём, а на заднем сиденье хохотали две молодые девушки. Он катал их по городу. Не работал. Катался.
Мать мне так и не позвонила. Окна в её квартире как продувало, так и продувает. А я прошла курс реабилитации и впервые за 3 года проснулась без боли в спине.
Но по ночам мне иногда снится тот издевательский смех в трубке. И я не знаю, что болит сильнее — спина или сердце от его поступка.
Я правильно сделала, что не отдала деньги?
Или нужно было потерпеть, потому что мать и брат — это единственные люди, которые у меня есть?
