– Ой, Дашенька, а я вот мимо пробегала и сразу о тебе вспомнила. Дай, думаю, загляну, проведаю, как ты тут одна, – Мирослава Мироновна бочком просочилась в квартиру.
Дарья привычно натянула дежурную улыбку. Такие включаются автоматически, когда на пороге возникает бывшая свекровь. Она молча посторонилась, пропуская гостью на кухню, привычным движением щелкнула чайником и достала из холодильника вчерашнюю запеканку. Выглядела та еще вполне прилично.
– Как вы, Мирослава Мироновна? Как здоровье? – спросила Даша, просто чтобы прервать повисшую паузу.
– Ой, да грех жаловаться, – свекровь устроилась на табуретке и принялась по-хозяйски оглядывать кухню, будто проверяла, не сменила ли бывшая невестка шторы без ее ведома. – А у меня новости! Платошу повысили, представляешь? Теперь он начальник отдела. Целый начальник, Дашенька!
Она произнесла это с таким триумфом, будто сын совершил научное открытие мирового масштаба, а не просто продвинулся в отделе логистики.
– Молодец, – кивнула Дарья, нарезая запеканку. – Наверное, заслужил.
– Еще бы! Мой Платоша всегда был трудягой. Не то что некоторые… – Мирослава Мироновна вдруг осеклась и замахала ладошкой. – Ну, это я не про тебя, конечно, милая.
Даша предпочла промолчать. Она поставила перед женщиной чашку и блюдце, а себе налила чай просто для вида. Ей нужно было занять чем-то руки, чтобы не выдавать неловкость.
– А еще, Дашенька, сынок-то мой женится! – свекровь выдержала театральную паузу. – Свадьба уже через месяц. Алиса – девочка просто чудесная, золото, а не человек. Тебя, понятное дело, не звали… ну, ты сама все понимаешь.
– Конечно, – Даша снова кивнула. – Какие тут могут быть обиды.
– Вот и я говорю! Ты всегда была умницей. Жалко, конечно, что у вас с Платоном не сложилось, но Алиса… она совсем другая. Такая домашняя, тихая.
Дарья сделала глоток. Кипяток обжег язык, и это было даже кстати. Проще сосредоточиться на боли в небе, чем на желании высказать все, что накипело за три месяца таких визитов.
Бывшая свекровь просидела на кухне больше двух часов. Она успела обсудить свое давление, соседку с ее вечно линяющим котом и рецепт пирога из кулинарного шоу. Она попросила добавки, похвалила новые полотенца и несколько раз горестно вздохнула «про Платошу».
Когда Мирослава Мироновна наконец засобиралась домой, она задержалась в прихожей и тоскливо оглядела коридор.
– У тебя тут всегда так хорошо, Дашенька. Тепло, уютно. Даже уходить не хочется.
– Спасибо, Мирослава Мироновна. Мне очень приятно.
Дождавшись, пока за гостьей закроется дверь, Даша мгновенно сбросила маску вежливости. Она схватила телефон и набрала номер бывшего мужа.
– Алло? – раздался в трубке голос Платона.
– Чего ты добиваешься? – почти прошипела Дарья.
– Даша?! Что случилось?
– Зачем ты подсылаешь ко мне свою мать? Мы развелись три месяца назад! У тебя свадьба на носу, я уже в курсе. Зачем она ходит сюда каждую неделю? Что ты хочешь выведать?
На том конце воцарилась тишина.
– Погоди. Какая мать? Я никого не подсылаю.
– Мирослава Мироновна приходит ко мне домой каждую неделю! Пьет чай, ест мою запеканку и расписывает, какой ты замечательный и какая Алиса идеальная. А теперь скажи, почему я должна это слушать?
– Даша, я понятия не имею, о чем ты, клянусь, – медленно проговорил Платон. – Я с мамой почти не общаюсь. Мы созваниваемся раз в месяц, и то на бегу. Я не знаю, что у нее в голове, и уж точно никуда ее не отправлял. Разбирайся с ней сама, у меня своих забот хватает.
Пошли короткие гудки. Даша посмотрела на свое отражение в темном экране телефона.
Платон бесил ее даже после развода…
Весь вечер она не могла найти себе места. Начищала и без того чистую посуду, терла стол и пыталась понять: зачем?
Платон изменил ей, она ушла, развод прошел быстро и сухо. Свекровь никогда не была ей близкой подругой: просто вежливые отношения, чай, дежурные вопросы. Но почему она приходит сейчас? Зачем ей бывшая невестка, когда у сына новая жизнь и «золотая» Алиса? Может, это такая тонкая месть? Приходить и методично сыпать соль на рану, рассказывая о чужом счастье?
Ровно через неделю в дверь снова позвонили…
– Дашенька! А я тортик испекла, домашний, с вишней! Решила тебя угостить, ты же любишь сладкое.
Мирослава Мироновна буквально светилась, когда Даша открыла дверь. Та молча отошла в сторону, пропуская гостью в квартиру. Снова зашумел чайник, на столе появилась привычная посуда.
Торт и правда был хорош: нежный бисквит и много сочных ягод. Женщина ела с явным удовольствием, успевая между делом нахваливать свое мастерство и вовсю ругать магазинные сладости.
Дарья долго смотрела, как она облизывает ложечку, и наконец не выдержала.
– Мирослава Мироновна, зачем вы здесь? Для чего приходите?
Бывшая свекровь замерла.
– В каком смысле, милая?
– В прямом. Мы с Платоном чужие люди. У него через месяц свадьба. Зачем вы приходите каждую неделю по расписанию? Какой у вас план?
Мирослава Мироновна застыла с поднятой ложкой.
– Я хочу знать правду, – тихо добавила Даша. – Потому что я больше так не могу.
Мирослава Мироновна молчала несколько секунд. А потом ее лицо вдруг изменилось. Губа задрожала, глаза наполнились слезами. Она заплакала как-то очень по-стариковски, всхлипывая и вытирая лицо ладонью.
Даша растерялась. Она ждала чего угодно – агрессии, оправданий, обиды. Но не этого искреннего горя.
– Мне так одиноко, Дашенька, – выдавила женщина сквозь всхлипы. – Просто очень одиноко. Какой там план, господи…
Она скомкала в кулаке бумажную салфетку.
– Платоша после развода совсем отдалился. Звонит редко. А эта его Алиска… Она меня на дух не выносит. Прямо сказала ему: если мать будет лезть в нашу жизнь, я уйду. И он выбрал ее. Не меня.
Мирослава Мироновна шмыгнула носом и отвела взгляд.
– А у меня ведь никого нет. Подруги кто уже ушел, кто на дачах торчит. Сестра далеко. А ты… Ты всегда была нормальная, Дашенька. Спокойная, не злая. Вот я и стала к тебе ходить, чтобы хоть как-то скрасить одиночество.
Дарья сидела напротив и чувствовала, как внутри все переворачивается. Неделю она строила теории заговора, а на деле все оказалось предельно просто: пожилому человеку некуда пойти.
– Мирослава Мироновна, все хорошо, – Даша пододвинула ей стакан воды. – Перестаньте плакать. Это я сама себя накрутила. Но вы же понимаете, что так нельзя? Мы ведь теперь и правда чужие.
Женщина как-то сразу сникла и осунулась. Она молча кивнула, вытерла глаза и встала.
– Ты права, Дашенька. Прости меня. Я больше не приду.
Она ушла тихо, без привычных прибауток и лишних слов…
Две недели Даша жила с тяжелым чувством на душе, будто совершила подлость. Она видела перед собой эту дрожащие губы и скомканную салфетку. В субботу она не выдержала: купила коробку зефира и поехала на другой конец города.
Бывшая свекровь открыла дверь и долго всматривалась в лицо гостьи.
– Дашенька?
– Мирослава Мироновна, я была неправа. Вы можете приходить ко мне. Но у меня есть идея получше.
…Спустя час они уже гуляли по парку. Мирослава Мироновна семенила рядом, с опаской оглядываясь.
– Даша, куда мы идем?
– Сейчас увидите.
На танцевальной площадке играла музыка. Пожилые люди кружились в вальсе, кто-то спорил о политике, кто-то пил чай из термосов.
– Это что же, дискотека? – удивилась женщина. – Да я сто лет не танцевала!
– Вон та дама в зеленом, думаю, тоже. Посмотрите, как она светится.
Спустя полчаса Даша увидела, как Мирослава Мироновна, уже забыв про свою робость, оживленно обсуждает рецепт того самого вишневого торта с новыми знакомыми. Она смеялась, жестикулировала и записывала чей-то номер в телефон.
Дарья стояла в стороне и улыбалась. Иногда не нужно обрывать все нити, даже если жизнь пошла по другому сценарию.
Да, с Платоном у них не сложилось. Но Мирослава Мироновна в этом совсем не виновата. И если Дарья может помочь той скрасить одиночество, то так тому и быть. Ей не сложно, а бывшей свекрови приятно. Тем более, у Дарьи уже есть планы на свободное время новой подруги…
