Кристина приехала на сорок минут раньше назначенного времени и поставила машину на темной стороне парковки напротив входа в городской парк. Фонари здесь заслоняли густые ветки старых елей. Она заглушила двигатель, но печку выключать не стала: сухой горячий воздух дул прямо в лицо, а ноги все равно мерзли.
За стеклом шла обычная городская жизнь. Какая-то пара под одним зонтом смеялась, выбегая из маленькой кофейни. Мужчина обнимал женщину в светлом пальто и что-то шептал ей на ухо. Обычный ноябрьский вечер.
В зеркало заднего вида она посмотрела на свое отражение: тридцать шесть лет, темные круги под глазами, погасший взгляд. Раньше Роман называл ее глаза красивыми и живыми, а сегодня она видела в них только глубокую усталость. Кристина попробовала улыбнуться – получилась болезненная, некрасивая гримаса. Чужое лицо.
Он подъехал ровно в семь вечера. Как всегда, секунда в секунду. Эта строгая пунктуальность когда-то казалась ей проявлением уважения, а в последние три года стала похожа на привычку робота, у которого все расписано по минутам – включая время на собственную семью.
Роман вышел из кроссовера, поправил воротник куртки и посмотрел по сторонам. На нем были новые дорогие ботинки, купленные два месяца назад якобы «для встреч с региональными подрядчиками». Кристине снова подступила тошнота: она уже знала, для кого на самом деле покупались эти ботинки, этот дорогой одеколон и почему муж стал так тщательно бриться.
Заметив ее машину, пошел навстречу. В руках – ничего: ни цветов, ни привычного подарка. Взгляд строгий, чуть прищуренный – так он обычно смотрел на рабочих на стройке.
Кристина открыла дверцу машины и вышла на холод.
– Ты могла бы подождать в теплой кофейне, – вместо приветствия сказал Роман абсолютно ровным, спокойным голосом. – Зачем сидеть в машине?
– Здравствуй, Рома.
– Здравствуй. Ну что, пойдем вон туда, за угол? Там тихо и людей почти нет.
Он попытался мягко взять ее под локоть. Кристина резко отпрянула. Роман на секунду сжал пальцы в воздухе и убрал руку в карман.
– Как знаешь, – тихо проговорил он.
Они прошли в глубь полупустого сквера и сели на скамейку под единственным работающим фонарем. Вокруг было тихо, лишь шуршала по асфальту мокрая листва да вдалеке шумели машины на шоссе.
Роман расстегнул куртку и достал пачку сигарет. Он бросил курить пять лет назад, когда они пытались зачать ребенка, но три месяца назад сорвался. Кристина тогда не придала этому значения. Теперь же каждая деталь его привычек складывалась в единую, страшную картину.
– Ты искала меня весь день, – сказал Роман и щелкнул зажигалкой. Огонь на миг осветил его лицо. – Написала три сообщения. Что-то с машиной? Или у мамы опять поднялось давление?
Кристина смотрела на язычок пламени.
– С машиной все в порядке. И с мамой тоже, – ее голос прозвучал тихо, но твердо. – Я была сегодня в твоем офисе, Рома. На Садовой.
Роман замер с зажигалкой в руке. Медленно опустил ее. Дым изо рта потянулся вверх.
– Зачем? – коротко спросил он.
– Привезла тебе документы, которые ты забыл дома на столе. Твоего секретаря не было на месте, а дверь в кабинет была открыта.
– Кристина…
– Я видела ее, Рома. Видела, как она сидела на твоем столе. И как ты ее обнимал.
Слова дались с трудом. Роман не отвел взгляда.
– Ты все неправильно поняла, – бросил он заученную фразу, но в голосе не было даже попытки соврать убедительно.
– Не надо, – выдохнула она, и в этом выдохе прорвалась вся боль трех последних месяцев – месяцев постоянных подозрений, бессонных ночей и попыток найти ему оправдание. – Пожалуйста, Рома. Не делай из меня дуру. Я видела все своими глазами.
– Ты следила за мной? – В его голосе прорезалось раздражение. Он бросил недокуренную сигарету на асфальт и раздавил ее ботинком. – Приехала без предупреждения, чтобы устроить скандал?
– Я приехала, потому что любила тебя! – Кристина почти крикнула, но тут же осеклась и оглянулась на пустую аллею. Голос сбился на тихий шепот.
– Приехала, потому что одиннадцать лет верила тебе как себе. Думала, у нас просто сложный период, ты устаешь на работе… Я готовила тебе диетическую еду, когда у тебя болел желудок! Искала лучших врачей! А ты в это время покупал ей белье?
Роман молчал. Он отвернулся к темным деревьям.
– Я не хочу врать, Кристина, – наконец сказал он. Голос стал сухим и чужим. – Раз уж ты все увидела… Да. Это правда.
Слова повисли в холодном воздухе. Они были простыми и короткими, но у Кристины внутри все сжалось. Словно вся их совместная жизнь за одну секунду потеряла смысл.
– Да? – переспросила она чужим голосом. – Вот так просто? «Да, это правда»?
– А чего ты от меня ждешь? – Роман повернулся к ней. В его голосе не было ни раскаяния, ни вины. Только усталость и досада человека, которого заставили оправдываться. – Чтобы я просил прощения на коленях? Плакал? Врал дальше? Ты сама пришла узнать правду. Ты ее получила.
– Как долго? – Кристина смотрела на него в упор. Руки в карманах дрожали так сильно, что она сжала пальцы в кулаки. – Сколько это продолжается?
– Какая разница?
– Для меня есть разница! Год? Полгода? Когда мы ездили в отпуск в мае – она уже была? Когда ты дарил мне эту куртку и говорил, что любишь – ты уже встречался с ней?
– Восемь месяцев, – резко сказал Роман. – Восемь месяцев, Кристина. Теперь довольна?
– Восемь… – Она закрыла глаза. Перед глазами пронеслись сотни мелких эпизодов: его задержки на работе, телефон, который он всегда клал экраном вниз, нежелание обнимать ее по ночам, объясняемое усталостью и проблемами с деньгами. – Восемь месяцев ты смотрел мне в глаза. Ел еду, которую я готовила. Спал со мной в одной кровати. Боже мой, Рома… Какое же ты ничтожество.
Роман даже не смутился. Достал еще одну сигарету и закурил.
– Давай без лишних слез и криков, – спокойно сказал он. – Я не хотел тебя обидеть. Так получилось.
– «Так получилось»? – Кристина подалась вперед. – Это не случайность, Рома! Ты каждый день делал выбор. Вставал утром, одевался, умывался и решал врать мне. Решал ездить к ней. Решал покупать ей подарки на наши общие деньги!
– На мои деньги, – резко перебил Роман. В его голосе проступила злость. – Давай не будем путать. Я работаю по четырнадцать часов в сутки. Я обеспечиваю весь этот быт, твою маму, квартиру, дачу.
– Твою маму? – Кристина замерла. – Я бросила работу пять лет назад, когда твой бизнес чуть не прогорел! Ты помнишь это? Кто ответил на сотни звонков? Кто вел все твои бумаги? Кто продал квартиру своей бабушки, чтобы отдать твои долги, когда тебе угрожали опасные люди?
– Я все вернул! – отрезал он. – Закрыл все долги. Ты живешь в трехкомнатной квартире в центре города, ездишь на хорошей машине, ты даже не знаешь, сколько стоят продукты в магазине! Я дал тебе все, Кристина.
– Ты забрал у меня нормальную жизнь! – сказала она, и из глаз наконец потекли слезы – горячие, от которых стало только больно. – Я отдала тебе свои лучшие годы. Я верила тебе. Когда врачи сказали, что у нас проблемы со здоровьем и мы не можем родить ребенка, кто сидел в больницах? Кто делал тяжелые уколы, пока ты ездил по своим делам?
В этот момент по аллее прошла пожилая пара с собакой. Женщина остановилась и с удивлением посмотрела на плачущую Кристину и стоящего рядом мужчину с сигаретой.
Роман подождал, пока прохожие отойдут подальше, и тихо сказал:
– Перестань устраивать скандал. Люди смотрят.
– Пусть смотрят! – выкрикнула она. – Пусть все видят, как ты поступил!
– Я поступил так, потому что устал, – тихо проговорил он.
– Устал?
– Да. У нас дома тяжело находиться. Ты другая: не улыбаешься, не смотришь на меня с любовью. Ты видишь во мне только человека, который приносит деньги. А с ней… – Роман сделал паузу. – С ней я снова чувствую себя молодым и сильным. Меня ценят не за квартиру и не за деньги.
Кристина не узнавала мужа.
– Ей двадцать четыре года? – тихо спросила она.
– Двадцать пять, – ответил Роман.
– И ты думаешь, она в восторге от твоего характера? В сорок два года? Когда у тебя уже проблемы со здоровьем?
– Не надо меня оскорблять, Кристина. Это глупо.
– А что не глупо, Рома? Твоя измена? Твое предательство?
Роман тяжело вздохнул, выбросил сигарету и посмотрел на часы. Этот быстрый взгляд показал всё: он торопился. Его ждали.
– Ладно, – сказал он сухим тоном. – Раз уж ты всё узнала, давай решать, что делать дальше. Нужно спокойно обсудить имущество и деньги.
Кристина сжала зубы. Этот резкий переход от разговора об измене к разговору о деньгах вызвал у нее тошноту. Умение Романа за одну секунду отключать эмоции и думать только о выгоде раньше помогало ему в работе. Сейчас это выглядело ужасно.
– Решать? – переспросила она, вытирая слезы рукой. – И что же ты решил, Рома? Ты уже все придумал?
– Я не хочу ссориться и судиться, – спокойно начал он. – Мы взрослые люди. Квартира останется тебе. Я не буду забирать твою долю, хотя мы купили ее в браке. Машина тоже останется тебе. Я заберу только загородный дом и свою долю в бизнесе.
– Какая доброта, – с горечью сказала Кристина. – Ты оставляешь мне квартиру, где мы жили вместе и где ты мне годами врал?
– Не преувеличивай, – поморщился Роман. – Квартира стоит дорого. Ты можешь ее продать, купить вариант поменьше, а оставшиеся деньги положить в банк. На жизнь тебе хватит. Содержать тебя всю жизнь я не обязан, но на первое время дам денег. Например, три миллиона рублей.
– Деньги? – Кристина сделала шаг к нему. – Ты пытаешься откупиться от меня? Или от своей совести, Рома? Сколько стоит один год моей жизни с тобой? Триста тысяч? И вместе с ними – все те годы, когда я тебе помогала?
– Перестань притворяться жертвой! – крикнул Роман. Впервые за разговор он потерял контроль. – Ты сидела дома! Ты не работала последние пять лет! Я создал тебе все условия! Другая женщина на твоем месте сказала бы «спасибо» за то, что ее не выгоняют ни с чем!
– Ни с чем? – Кристина тихо засмеялась. Смех вышел сухим и неприятным. – Ты забыл, откуда у тебя появились первые деньги на бизнес, Роман? Забыл, как моя мама заложила свой дом, чтобы у тебя не было проблем с законом? Ты очень быстро все забываешь. Ты вычеркиваешь из памяти все, за что должен быть благодарен.
Роман отвернулся.
– Я никому ничего не должен, – тихо сказал он. – Я вернул твоей маме все деньги. До последней копейки. Я закрыл этот долг.
– Деньги ты вернул. А отношения вернуть не сможешь. Потому что ты не умеешь быть благодарным.
– Кристина, хватит, – он снова посмотрел на экран телефона. Ему кто-то звонил, но он сбросил звонок. – Я не буду стоять здесь и слушать твои обвинения. Завтра мой юрист пришлет тебе бумаги о разделе имущества. Подпишешь спокойно – получишь все, что я обещал. Начнешь спорить, нанимать адвокатов и устраивать скандалы – я задействую юристов. И поверь, в компании все оформлено так, что ты не получишь ничего лишнего. Ты меня знаешь.
– Знаю, – шепотом ответила она. – Теперь точно знаю.
Она смотрела на Романа, ему отдала она свою молодость, свое здоровье и свое доверие. Перед ней стоял мужчина, который посчитал стоимость своего ухода и думал, что дал слишком много.
– Ты думаешь, ты победил? – спросила она, Роман уже шел к выходу из сквера. – Думаешь, ты бросил меня и теперь будешь жить легко и счастливо?
Роман остановился.
– Я просто живу дальше.
– Ты не живешь дальше, Рома. Ты убегаешь. От себя, от своего возраста, от ответственности. Ты уходишь не потому, что со мной было плохо. А потому что ты испугался. Ты решил, что проще найти молодую девушку.
– Ты все сказала? – не глядя на нее, спросил он.
– Запомни одну вещь, – Кристина сделала шаг вперед и сказала ему в спину. – Семью рушит не быт. Семью рушит лень и трусость. Любить – это значит каждый день быть рядом с одним и тем же человеком и выбирать его. Со всеми его болезнями, возрастом и усталостью. А ты просто бросил все при первых сложностях. Ты испугался трудностей, Рома.
Роман ничего не ответил. Он молча пошел по дорожке к машине.
Звук его шагов пропал. Вдали хлопнула дверь машины, загорелись красные фары, и автомобиль растворился в потоке.
Кристина осталась сидеть на скамейке. Мимо проходили люди, где-то недалеко смеялась молодежь, а она просто смотрела на мокрый асфальт. Там лежал выброшенный Романом окурок.
Она медленно наклонилась и подняла его. Обычный мусор. Ничего важного. Просто ненужная вещь, которую бросили на землю.
Кристина встала. Ноги затекли и мерзли. Она дошла до урны, выбросила окурок, а потом пошла к маленькой кофейне на углу.
Внутри тепло пахло свежим кофе и сладкой выпечкой. Продавец за стойкой улыбнулась ей:
– Добрый вечер! Что будете заказывать?
– Черный кофе, пожалуйста. И… – Кристина посмотрела на витрину со сладостями. Там лежал небольшой вишневый пирог. – И вот этот пирог. С собой.
– Запаковать в коробку?
– Да, запакуйте, пожалуйста.
Забрав кофе и коробку с пирогом, Кристина вышла на улицу. Город жил своей жизнью: сверкали яркие вывески, проезжали автобусы, люди спешили домой.
Она села в машину, коробку с пирогом поставила на соседнее сиденье. В салоне все еще пахло его одеколоном.
Кристина включила вентилятор на полную мощность, опустила боковые окна и пустила свежий воздух. Ледяной ветер быстро выдул чужой запах из салона и помог ей немного прийти в себя.
Она завела двигатель.
Включила радио. Там играла какая-то старая песня – одна из тех, что часто крутили много лет назад, когда они только познакомились.
Кристина сразу выключила радио. В салоне стало абсолютно тихо – лишь шины шуршали по мокрому асфальту.
Она поехала не к себе домой. Она поехала к маме. Здесь ее всегда ждали и любили.
Припарковавшись во дворе, заглушила мотор и долго сидела в темноте, глядя на светящееся окно на третьем этаже. В руках она держала коробку с вишневым пирогом, который всегда любила, но не покупала последние три года – Роман говорил, что этот пирог слишком дешевый и невкусный.
На следующей неделе будут встречи с юристами, раздел имущества и документы.
А сегодня – сегодня нужно было просто взять пирог, выйти из машины, подняться на третий этаж и пережить этот тяжелый вечер.
