Денис ходил вокруг своего дома-пятиэтажки, наворачивал круги, при этом набирал номер Софьи, сам не знал в который раз. Шли гудки, но она не отвечала. Он ждал, когда она ответит, ждал до тех пор, пока слышал: «абонент не отвечает».
Вечером он вновь набрал из своей квартиры ее номер, она ответила:
— Алло, — ответила как-то холодно и с некоторым раздражением в голосе.
— Привет, наконец-то дозвонился, что-то случилось? Весь день не могу до тебя дозвониться, — говорил он волнительным голосом.
— Нет, у меня все в порядке, — так же холодно ответила она.
— Понятно… А чем занималась?
— Да так, дела по дому.
— Ну а что не так, могла бы и ответить. Соня, что-то мне твой тон не нравится.
Повисло молчание. Короткий вздох для того, чтобы что-то сказать…но снова молчание. Денис понял, что Софья хочет ему что-то сказать, но не решается.
Она уехала утренним автобусом. Денис провожал ее на автовокзале, смотрел, как большой и красивый автобус, набирает скорость и исчезает за поворотом, унося с собой ее профиль в запотевшем окне. Софья не обернулась.
Ровно год назад он впервые взял ее за руку в парке, когда они шли от кинотеатра. Ему казалось, тогда между ними проскочила молния. А сейчас вместо молнии был только холодный ноябрьский ветер, задувающий за шиворот.
Софья вдруг сказала:
— Мама приболела, нужно помочь с огородом, да и просто соскучилась. Так что я уезжаю, Ден…
В её голосе не было сожаления, не было обещания: «я быстро». Он хотел поехать с ней:
— Давай я отвезу тебя на машине, вместе поедем.
— Денис, не выдумывай, — она мягко, но непреклонно отказалась.
— Я не знаю на сколько уеду, не могу ничего сказать…
— А почему так срочно ты решила уехать, — не понимал он, вроде бы все было нормально и никаких разговоров на эту тему, — но она не ответила.
Пока Софья ехала в автобусе, он уже тогда почувствовал что-то неладное. Какую-то грусть, ее безразличие к нему. Раньше такого не было. Раньше она всем интересовалась: как у него дела на работе, какие новости, спрашивала о коллегах. А последнее время ничего не спрашивала: ни какие планы у него на завтра, чем он собирается заниматься. Денис не мог этого не заметить, и неприятные мысли гнал из головы.
— Соня, да что же такое случилось? – спрашивал он ее, еле сдерживая нервозность.
В ответ было молчание.
Первые дни он звонил каждый вечер. Иногда она брала трубку, говорила усталым голосом, что красила забор, мыла полы или ходила в местный магазин за хлебом. Её голос звучал глухо, будто из глубокого колодца.
— Ты как там? Скучаешь? — спрашивал он.
— Немного, — отвечала она, но в этом слове не было тепла. Оно было пустым и холодным
На четвёртый день она не ответила. Он прождал до полуночи, накручивая круги по квартире. Набрал снова утром.
— Алло, — ответила сонно, но с ноткой раздражения.
— Почему не брала трубку?
— День был тяжёлый, уснула рано. Денис, не будь таким навязчивым.
Это слово — «навязчивый» воткнулось ему под ребра острой щепкой. Он никогда не считал себя таким. Он просто ее любил. А она, получается, чувствовала его давление.
Через неделю, когда он позвонил в обед, она ответила сразу. И голос её был ровным, спокойным, как гладь озера в затишье.
— Алло.
— Привет, я скучаю, — сказал Денис, а в ответ он услышал тяжелый вздох, потом повисла пауза. – Ну говори же, я слушаю…
— Знаешь… Денис, я много думала… нам нужно расстаться.
Он замер посреди офиса. Сотрудники за соседними столами печатали, пили кофе, разговаривали, а для него время остановилось. Нельзя сказать, что он не ожидал такого ответа, но тем не менее мощный удар он почувствовал, но сил принять этот удар хватило.
— В смысле? Подожди… Почему? Что такое случилось? Что произошло? Ты давно это решила и с чего такое решение? — закидывал вопросами он.
Снова молчание и вздох, потом она медленно сказала:
— Так надо. Прости. Мы не сможем быть с тобой вместе. Мне сложно это тебе объяснить, но я думаю, так будет лучше.
— Но ты постарайся объяснить…
— Ден, слишком много факторов, которые делают невозможным наш союз… Пожалуйста, не терзай меня своими вопросами. Мне и так трудно. Но я приняла окончательное решение И менять его не буду. Поэтому я и уехала от тебя.
— Сонь, что случилось? Я приеду. Мы поговорим. Я что-то не так сделал? Скажи мне. Ведь все было нормально, не было никаких поводов…
— Я сейчас не буду тебе ничего объяснять. Ты ничего не сделал. Просто… я не могу объяснить. Или не хочу. Не звони мне больше. Мне сейчас некогда, пока, — два коротких гудка, вызов был завершен.
В голове Дениса какой-то непонятный шум и ни одной мысли: просто злость, обида.
Он перезванивал снова и снова. Сначала шли гудки, потом телефон просто перестал отвечать, а через день сообщил, что «абонент временно недоступен».
— Ну и ладно, может это и к лучшему, что она не отвечала. Иначе я бы наговорил всякого…
Денис любил Софью и собирался сделать ей предложение, но она вдруг повела себя вот так. Без объяснений решила уехать к матери.
Прошло несколько дней. Денис вновь позвонил Софье.
— Алло, — ответила она спокойно.
— Привет, чем занимаешься?
— Привет, особо ничем, дела по дому.
— А я вот с работы пришел.
— А ты зачем звонишь мне?
— Ну как, я подумал, что ты мне все-таки объяснишь, что же случилось, что ты решила расстаться со мной.
— Нет. Объяснять я ничего не буду. Может когда-нибудь потом…но точно не сейчас. И пожалуйста больше мне не звони.
— Ну почему, Соня, мне хочется с тобой общаться.
— Потому что ты должен понять, что между нами все закончилось, я тебе сказала… Пойми, мы уже не вместе.
— Ну почему?
— Ой, все, хватит, я тебе все сказала. Если ты так хочешь знать, то знай, что я уже не твоя, — и снова два коротких гудка.
Прошла еще неделя. Денис вновь позвонил Софье. Она ответила весело, какая-то новая искорка в ее голосе, разговаривали ни о чем. Он спрашивал, как у нее дела, как успехи на новой работе. Она делилась, а он только делал вид, что слушал ее. Ему просто было спокойно от ее голоса.
— Сонь, а ты почему такая веселая? — он даже был рад, что она наконец-то разговаривала другим тоном с ним, но с другой стороны у него росло внутреннее напряжение.
она делилась с ним, а он делал вид, что слушал
Потому что причина, по которой девушка может быть веселой и радостной, ему хорошо известна.
— Да нормальная вроде, просто у меня все хорошо.
— А ты с кем-то встречаешься?
— Да, — он молчал.
— А у вас уже что-то было?
— Да… было… — он даже почувствовал ее немного виноватый тон.
— Ну что же, сказать мне больше нечего, — он отключился.
Денис сидел на кухне с чашкой давно остывшего чая и смотрел в стену.
— Почему?
Этот вопрос бился в голове, как птица в закрытой клетке. Он прокручивал в памяти последние недели:
— Может, я сказал что-то не то? Может, она уже давно встретила кого-то в своем районном городе, когда ездила туда без меня… Может, мама настроила? Или она просто разлюбила.
Он вспоминал её смех, её руки, то, как она сворачивалась клубочком у него под боком. И не мог поверить, что всё рассыпалось за несколько дней, как карточный домик.
Больше всего мучила недосказанность. Если бы она сказала: «Я полюбила другого», — было бы больно, но понятно. Если бы сказала: «Ты бедный, мне нужен обеспеченный», — было бы обидно, но тоже ясно.
Но это глухое молчание, этот уход без объяснений, как будто он был не человеком, с которым прожили год, а случайным попутчиком в автобусе. Он представлял, как она там ходит по пыльным улочкам, как заходит в тот самый магазин за хлебом, как разговаривает с матерью. И её жизнь течёт без него. Без единой мысли о нём.
— Ну теперь, когда она сказала мне все, теперь стало понятно и все встало на свои места. Значит Софья меня никогда не любила, — сделал он вывод и на душе вдруг стало спокойно
В комнате стало темно. Денис включил свет и увидел на полке её забытую заколку, взял ее и выкинул в открытое окно. Город за окном шумел вечерними огнями. А он остался один на один с тишиной. Кто знает надолго ли? Он все-таки молодой и вся жизнь впереди, лишь бы только опять не обмануться…
