Иногда мне кажется, что в глазах некоторых родителей учитель — это не живой человек, а ходячий свод правил. Будто мы должны появиться на свет сразу в строгом костюме, без прошлого, без желаний, без права на обычный человеческий отдых. И уж точно без права зайти в караоке, чтобы спеть с подругами любимую песню.
Я работаю в школе всего три года, а ощущение, будто прошла уже несколько жизней. И не все из них были добрыми. Городок у нас небольшой: выйдешь за хлебом — и обязательно встретишь кого-то из родителей учеников. И ладно бы в библиотеке или на выставке. Чаще всего сталкиваешься в местах, где люди просто хотят выдохнуть после рабочей недели: в баре, в караоке, в пиццерии, где шумно и пахнет сыром.
И вот тут начинается самое весёлое. Вернее, совсем не весёлое.
В тот вечер я отмечала день рождения подруги. Мы пели, смеялись, кто-то даже пустился в пляс — в общем, обычный девичник без претензий на высокую культуру. И посреди всей этой суеты ко мне подлетела одна из мамаш моего ученика, будто фурия из древнегреческой трагедии.
— А вам тут что делать? — начала она, наклоняясь ко мне так близко, что я почувствовала запах алкоголя. — Вы же учитель!
Я даже не сразу нашлась, что ответить.
— Я отмечаю день рождения подруги, — спокойно сказала я. — А вы?
Она будто не услышала вопроса.
— Детям нужен пример! А какой пример вы подаёте?
— Тем детям, которым сюда вход закрыт до восемнадцати? — не выдержала я.
Она махнула рукой, будто это пустяк.
— Вы должны думать о репутации!
А сама при этом едва держалась на ногах и говорила громче всех. Но ей можно: «она же не учитель».
Этот случай я ещё кое-как пережила. А вот другой до сих пор горит внутри. Одна мамашка, которая сама дымит, как паровоз, отказалась продать мне сигареты в своём магазине.
— Какой пример вы подаёте детям? — заявила она, скрестив руки на груди.
Я чуть не рассмеялась.
— Простите, а вы какой пример подаёте, когда курите прямо у входа, где дети ходят?
Она только фыркнула и отвернулась. А через неделю примчалась в школу: у сына нашли пачку сигарет. И, конечно, виноватой оказалась я. Как будто я лично вручала ему эти сигареты, а не его родители, которые дымят у него на глазах каждый вечер.
Но на этой неделе случилось то, после чего я всерьёз задумалась: а хочу ли я вообще дальше здесь работать?
У меня в классе есть девочка — очень тихая, скромная. В одиннадцатом классе, а косметики ни грамма, одевается просто, будто ей вообще не хочется привлекать к себе внимание. И вот её мама пришла ко мне после уроков — по поводу успеваемости.
Стою я у своего стола, перебираю тетради, пытаюсь вспомнить, что у девочки с контрольной по литературе, и тут она входит. И первое, что бросается в глаза, — её наряд. Декольте такое, что возникает вопрос: а зачем вообще кофта? Казалось, ещё сантиметр — и можно было бы не считать это одеждой.
А я была в обычной светлой блузке и юбке-карандаш — строго, но не скучно. У нас в школе с внешним видом строго: хочешь не хочешь, а будешь выглядеть «прилично». Даже если бы я мечтала о чём-то дерзком, мне бы не разрешили.
Мама девочки, едва поздоровавшись, вдруг забыла про успеваемость и перешла в наступление.
— Вы слишком вызывающе выглядите, — заявила она, оглядывая меня с ног до головы. — Неудивительно, что моя дочь теперь просит откровенные наряды. Это всё ваше влияние!
Я замерла, пытаясь осознать, что вообще происходит.
— Простите, но я одета в соответствии с дресс-кодом школы.
Женщина только отмахнулась.
— Скромность надо прививать! А вы своим видом сбиваете её с пути.
Мне хотелось спросить: «А чьим примером она вдохновляется, если не вашим?», но я сдержалась. Не потому, что испугалась, а потому, что знала: спорить бесполезно. Такие люди слышат только себя.
Позже я узнала, что она написала на меня заявление директору. Формально — за «неподобающий внешний вид». А по факту — потому что ей хотелось кого-то обвинить в том, что её собственная жизнь идёт не так, как хочется.
Сейчас я сижу вечером дома и думаю: а стоит ли оно того? Если директор вызовет меня и начнёт говорить про «репутацию учителя» и «образец для подражания», я просто соберу вещи. Не из гордости, а из усталости.
Потому что я не хочу быть образцом, который живёт без права на обычную жизнь. Я хочу быть учителем, который объясняет литературу, помогает разобраться в сложных текстах, учит видеть в словах что-то большее. А не человеком, которого судят за то, что он посмел спеть в караоке или купить пачку сигарет.
Может, я уйду. А может, останусь и буду дальше доказывать, что учитель — это живой человек. Пока не знаю. Но одно я знаю точно: я не обязана быть бесполой статуей, чтобы считаться хорошим педагогом.
