«У сестры моего мужа, — думала я, глядя в окно, — ума не было, нет и, похоже, уже не будет. Зато зависти и истеричности — с лихвой. Вот такой «чудесный» характер».
Я вздохнула, отхлебнула остывший чай и невольно вспомнила вчерашний разговор со свекровью. Та, как обычно, обвиняла меня во всех бедах своей дочери:
— Ты же специально её подначиваешь, — говорила она с укором, постукивая пальцем по столу. — Чтобы она теряла голову и ввязывалась в авантюры!
— Марина Петровна, — я старалась говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, — я с вашей дочерью даже не общаюсь почти. Откуда вы это взяли?
— А кто ещё? — свекровь вскинула брови. — Не сама же она до всего додумывается!
Даже моего обычно спокойного мужа в какой‑то момент это достало. Однажды вечером, когда мы пили чай после работы, он неожиданно сказал:
— Если сестрица без мозгов, мы от этого страдать не должны, — отрезал он, поставив чашку на блюдце с лёгким стуком. — Пора уже это признать.
Мы с мужем действительно много работали и очень вдумчиво подходили к вопросу бюджета. Когда мы поженились, своего угла у нас не было — только съёмная комната в коммуналке, где по утрам приходилось стоять в очереди в душ. Этот вопрос надо было решать, и как можно скорее.
Очевидный вариант — ипотека. Мы начали копить, урезая всё, что можно: отказались от походов в кино, сократили количество кафе, перестали покупать новую одежду просто так, «для настроения». Было нелегко, но мы справились.
Свекровь наш план не одобрила.
— Зачем переплачивать банку проценты? — возмущалась она при каждой встрече. — Живите с нами, копите спокойно!
Мы переглянулись с мужем. У моих родителей места не было, а к свекрови, где в тот момент жила и её дочь, я бы и под дулом пистолета не переехала.
— Спасибо, Марина Петровна, но мы как‑нибудь сами, — мягко, но твёрдо ответил муж.
Через четыре года, собрав все силы, мы накопили на первоначальный взнос. Взяли небольшую однушку на окраине — зато свою. И управились быстрее, чем ожидали: экономия и дисциплина сделали своё дело.
Как только с ипотекой было покончено, я забеременела. В это же время золовка засобиралась замуж. И, конечно, не упускала случая подчеркнуть:
— Наша свадьба будет в сто раз круче вашей, — заявила она как‑то при встрече, демонстративно покрутив на пальце кольцо с крупным камнем. — У нас и ресторан, и фотограф, и фейерверк!
Я лишь улыбнулась и промолчала. Что тут скажешь?
К сожалению, на её торжестве меня не оказалось: я как раз отправилась рожать. И вот тогда неадекватность сестры мужа проявилась в полную силу.
Золовка возмущалась, что я «испортила» ей праздник: брат не пришёл — он меня в больницу вёз, родители тоже были не с ней, а на телефоне — ждали новостей.
На выписке из роддома она встретила меня не поздравлениями, а обвинительной тирадой:
— Из‑за тебя всё пошло не так! — выпалила она, едва увидев меня с малышом на руках. — Ты специально всё подстроила!
Я только покачала головой. Хотелось ответить резко, но я сдержалась. «Пусть выговорится», — подумала я.
Мы продолжали жить в нашей однушке. Решили, что пока ребёнок маленький, нам и в одной комнате будет комфортно. А как выйду из декрета — там и подумаем о расширении.
Золовка же ждать не захотела. Они с мужем собрали свадебные деньги, взяли кредит и купили двухкомнатную квартиру в ипотеку.
Спустя полгода после переезда, когда платежи начали ощутимо давить на бюджет, золовка забеременела. Вопроса «рожать или нет» даже не стояло.
Теперь у неё — ипотека, кредит на первоначальный взнос, декрет и ребёнок на руках. От такой «чудесной» жизни взвоешь. Но она сама во всём этом виновата.
Свекровь, разумеется, считает иначе.
— У вас квартира есть, ребёночек есть, — выдала она мне недавно с укором. — Конечно, ей тоже хочется! Не надо было мозолить ей глаза!
Недавно мы с мужем переехали в трёшку моих родителей. Они достроили загородный дом и перебрались туда, переписав на меня и внучку свою квартиру.
Теперь мы живём в просторной квартире, однушку сдаём, растим ребёнка, копим на машину. Ни с кем не соревнуемся, просто живём своей жизнью.
Но соревнуются с нами. Золовка, побывав у нас на новоселье, заявила мужу:
— Нам тоже нужна трёшка! — решительно сказала она за ужином. — Чего мы в двушке ютимся?
И они таки взяли трёшку, продав свою двушку и взяв новую ипотеку. Платёж стал ещё больше, а золовка всё ещё в декрете.
А свекровь опять обвиняет меня.
— Могла бы и без новоселья обойтись, — говорит она. — Нечего было золовке глаза мозолить. Девочка перенервничала и глупостей наворотила.
То есть у неё дочь — неразумная, а виновата в этом, конечно, я.
Муж теперь только пальцем у виска крутит, когда слышит подобные речи, и советует матери думать, прежде чем что‑то говорить. И в этом, разумеется, тоже я виновата — «настроила сына против матери».
Мы скоро машину покупаем — накопили на неё денег. И я почти уверена: золовка постарается взять ещё один кредит, чтобы «утереть нам нос».
А у свекрови будет новый повод меня обвинить: мол, я мозолю золовке глаза и заставляю своим поведением совершать глупости.
