Вера неспеша вышла из торгового центра и направилась на автовокзал, с утра приехала из села в город кое-что купить в магазине. Не нравилось ей в городе, шумно, суета, людей много, то ли дело у них в селе.
Лес, речка, конечно тоже иногда бывает шумно, но это не так часто, а в основном тишина и спокойствие, никто никуда не спешит, у всех свои дела.
Вера остановилась от того, что услышала что-то знакомое, откуда-то из молодости — «Верунчик», это заставило ее остановиться. Обернувшись, увидела полную женщину в больших темных очках, в яркой недешевой одежде, с сумочкой через плечо и копной ярко-рыжих волос на голове.
Вера улыбнулась сама себе и пошла дальше. Но вдруг опять услышала:
— Верунчик, ты куда? Не признала, что ли?
К ней подошла женщина улыбаясь радостно.
— Да это же я, Верунчик, я это – Ритка-Маргаритка, — она сняла свои огромные очки.
— Боже ты мой, — воскликнула Вера, — сто лет, сто зим, нууу, Ритка, Ритуля…
Да, это была Ритка, ее одноклассница и подружка детства. В школе они были закадычными подругами, Ритка была самым позитивным человеком, вечно смешившая подружку.
— Смотрю, вроде Верунчик, — тараторила Рита радостно, только волосы твои меня смутили… Раньше то у тебя коса до пояса…а теперь вот стрижка, но ты все такая же стройная и худенькая, не то, что я… — Рита громко смеялась. – Ты куда, ты где живешь, здесь? Давай рассказывай.
— Как где, кручусь-верчусь в нашем селе… огород, сад, коровы, куры, коты, — улыбаясь говорила Вера. Живем с Юрой, как и все, сельская жизнь, тишина… спокойствие.
— Как с Юрой, ты же за Кольку Степанова замуж собиралась? Любовь у вас была.
— Была, да сплыла… И слава Богу, Юра у меня лучший муж на свете… А Колька, он шебутной был и его уже нет в живых. Сыну моему почти тридцать лет, женат, два внука у меня… Ну ладно, все обо мне, ты-то как? Как уехала в Москву, так от тебя ни слуху-ни духу. Мать твоя рано умерла, и я о тебе ничего не знаю, — спросила Вера.
Вера с интересом смотрела на свою бывшую подругу Риту. А та была такая же жизнерадостная, как и раньше. Они после школы не виделись. Ритка уехала учиться в Москву, окончила институт, преподавала английский в школе.
— Верунчик, а ты на море, что ли, отдыхала? Загорелая такая! — звонко воскликнула Рита, окидывая подругу восхищенным взглядом.
— Ага, на море, как же, — весело отвечала Вера, сверкнув белозубой улыбкой. — На своем огороде в селе. Нашу речку помнишь? Так вот, кроме этой речки, я никаких морей в жизни не видела. Да что рассказывать-то? Живу в том же доме, где мы с тобой в пятом классе в прятки играли. Свекровь у нас рядышком, но мы отдельно. Муж, Юрий — механик по сельхозтехнике. Двое сыновей у меня.
— Боже, как у тебя всё серьёзно, — покачала головой Рита, — а я вот не родила.
— Ну, у тебя работа престижная. Учитель английского в Москве — это ж круто, — искренне сказала Вера.
Она смотрела на подругу и видела ту же тонкую кожу на запястьях, тот же задорный взгляд, но между ними будто пролегла огромная пропасть, которую не перепрыгнуть.
— Ой, да какая там престижная, — отмахнулась Рита. — А у тебя что? Свой дом?
Вера кивнула, и в этом жесте было столько спокойной, твердой уверенности, что Рита даже завистливо вздохнула.
— Свой. Дом с палисадником. Сейчас там вишня цветет. Ты помнишь, Ритка, как мы летом вишню воровали у бабы Клавы? А она нас крапивой хлестала. До сих пор, когда ноет поясница, я про ту крапиву вспоминаю, — рассмеялась Вера.
Они обе засмеялись, и на мгновение время повернуло вспять. Исчезли московские шпильки и деревенские мозоли. Перед ними сидели просто две девчонки, которые когда-то делили одну парту и мечтали о разном.
— Верунчик, я рада за тебя, что всё по-людски: муж, дом, сыновья. Завидую белой завистью. А у меня детей нет, правда есть муж… есть деньги, не бедствуем, — она громко расхохоталась, а Вера не поняла, почему ей так весело.
Вера удивленно подняла брови. Она всегда считала, что жизнь Риты — это сплошной праздник, где есть театры, кафе и умные люди. А оказалось, что и у той есть тоска по детству.
— Приезжай в гости, — просто сказала Вера. — У нас во дворе гостевой дом есть. Юрка мой баньку истопит. Мы тебя свежим молоком поить будем и пирогами с той самой вишней. Хочешь корову подоить научу, а хочешь — на речку сходим. Прямо как раньше.
Рита неожиданно шмыгнула носом. Она смотрела на загорелую, крепкую, чуть грубоватую Веру, на её руки, и чувствовала, как в груди разливается тепло. Такая разная жизнь, такие разные дороги, а вот встретились, и словно не расставались.
Впервые за долгое время ей хотелось не в столицу, не в душный фитнес-клуб, а в глухое село, к вишне, к речке и к этой загорелой женщине, которая была для нее чем-то большим, чем просто подругой. Она была словно причалом.
Рита вздохнула, поправила на плече ремешок дорогой сумки и, глядя куда-то вдаль, заговорила. Голос её стал чуть тише, но в нём появилась та особая, взрослая уверенность, которой Вера в ней раньше не замечала.
— А что, Верунчик, жизнь, она как зебра: полоса белая, полоса чёрная. Ты думаешь, я после института сразу в рай попала? Как бы не так. Преподавала я английский в школе, это да. Но зарплата у нас, сама знаешь, смешная. Чтобы из общаги съехать, я брала учеников на дом. С утра до ночи репетиторствовала: и младшеклассники, и старшеклассники. Очень хотелось свою комнату прикупить, хоть какую-то, пусть в хрущёвке, но свою.
Вера слушала, прищурившись от солнца, и кивала. Она знала, что такое считать каждую копейку.
— И вот, — продолжила Рита, и в голосе её проскользнула хитринка, — пришёл ко мне один мальчишка, лет двенадцати. Сынок влиятельного человека. Ну, я занималась с ним, старалась. А папаша его часто приезжал, проверял, как успехи сына. Видно было, что человек деловой, серьёзный. И смотрел на меня так… по-доброму. Даже отвез пару раз домой на машине, когда дождь был. Так я с его отцом и познакомилась. Замутила с ним, как говорят в сериалах.
Рита усмехнулась и хитро покосилась на Веру.
— А он мне помог визу сделать за кордон. Я тогда подумала, а почему бы и нет? Чего я тут теряю? Комнату в коммуналке.. Улетела я. И оказалась там, где всё по-другому. Там, Вер, даже воздух иной.
Она громко рассмеялась, и Вера заметила, как в уголках её глаз собрались тонкие лучики морщин, не от горя, а скорее от прожитых лет.
— Там я вышла замуж, — призналась Рита и вдруг сделала паузу. — Правда, муж мой не славянской внешности. – Она вновь расхохоталась уже звонко, но без всякого смущения. — Он оказался небедным, конечно. На десять лет меня старше. Мы сразу съехались, я переехала в его дом. И вот сколько лет живём вместе. Хорошо живём, честно тебе скажу. Не бедствуем. Путешествуем, он меня балует. Правда, нет у нас своих детей, — добавила она уже тише. — Не дал Бог, как говорится. Мы привыкли. Даже собаку завели, она как ребёнок у нас. Так и живём.
Вера молчала, переваривая услышанное. Она даже не заметила, как в руках у неё оказался пакет с покупками, который она нервно мяла. Перед ней сидела не та Ритка, которая мечтала о театрах и умных книгах. Перед ней сидела женщина, у которой за плечами была целая жизнь, полная крутых поворотов.
Вдруг Рита наклонилась к сумке и достала телефон.
— Слушай, а хочешь поглядеть, какой он, — лукаво спросила она. — Я его фоткаю часто. Мы в прошлом году на острова летали, он там такой забавный получился…
она на мгновение опешила и отложила пакеты в сторону
Она покрутила экран и протянула телефон Вере. Та взяла айфон, пару секунд всматривалась в фото, а потом ахнула. На экране улыбался темнокожий мужчина, с короткой курчавой стрижкой, в рубашке с ярким рисунком, и держал в руках кокос. Видно было, что он добрый, открытый, чуть смущается перед камерой. Вера ахнула, потому что, честно говоря, в её деревенской голове не укладывалось: подруга, учительница, и вдруг такой муж. Но она быстро опомнилась.
— Ну ничего себе… — только и выдохнула Вера. — А он, Рит, приятный такой. Настоящий негр, что ли? И улыбка тёплая.
— Ага, — подтвердила Рита. — Я без него уже не представляю жизни. И знаешь, Верунчик, я ведь не просто так сюда приехала. Мы с ним решили переехать. Насовсем. Он тоже согласен, мы уже долго говорим про это. Надоело, ностальгия, знаешь ли…. Мне захотелось тишины, травы, речки…
Она подвинулась поближе и понизила голос:
— Я специально сюда приехала, посмотреть, где бы устроиться. Может, поселок или деревеньку какую приглядеть, домик с садом.
Вера на мгновение опешила. Она отложила пакеты, посмотрела на Риту внимательно, испытующе, а потом вдруг схватила её за руку.
— Ритка! Ты серьёзно это… так чего ты ждёшь? — воскликнула она с азартом. — У нас в селе как раз соседний дом продаётся! Тётка Марья в город к дочке уехала, полгода уже стоит пустой. Дом крепкий, печка русская, участок большой, яблони, малина, смородина. Речка рукой подать. Я сама там малину собирала, когда она ещё жила! Там такое место! Ты себе даже не представляешь.
Рита заморгала, удивлённая таким напором, и благодарно улыбнулась.
— Правда? Дом, но я что-то не помню тетку Марью…
— Правда-правда! — тараторила Вера. — Мы с Юрой тебе поможем, если купишь. Мебель завезти, порядок навести. Двор огородим. А главное, Ритка, ты будешь рядом! Мы с тобой снова будем сидеть на крыльце и чаи гонять! Помнишь, как в школе?
Рита смотрела на Веру и чувствовала, как в груди разливается то самое тепло, которое она искала в Москве среди бетона и огней и за границей. Она положила руку на плечо подруге и сказала:
— Ну, значит, так и сделаем. Я сегодня мужу позвоню, скажу, что место нашла, появилось выгодное предложение. Я уже скучать стала по своему «угольку», он у меня хороший и добрый, умный. Русский язык давно выучил, а больше ему нравятся наши поговорки и пословицы. Правда, он долго потом соображает, что они значат… — Рита вновь расхохоталась. – Поедем прямо сейчас, покажешь мне тот дом. А если он мне по душе придётся, я без раздумий беру. И чай будем пить, Верунчик. И речку нашу видеть. И внуков твоих встречать. Я ведь так соскучилась по-настоящему.
Вера улыбнулась так широко, что на загорелых щеках появились ямочки.
Пока подруги ехали на автобусе до села, Вера думала:
— Ну Рита, это ж надо за негра замуж выйти, и ведь счастлива, видно по ней, вся светится. Только интересно, как отнесутся наши односельчане к ее мужу? Ну ничего, привыкнут… Как хорошо, что встретила свою подругу детства, теперь наша жизнь интереснее будет.
Понравился дом Рите, купила она его, а вскоре приехал ее темнокожий муж, и удачно вписался в сельскую жизнь. Познакомился со всеми, односельчане его приняли и уже не смотрели на него, как на диковину.
