Капли дождя остервенело бились в панорамное окно квартиры на семнадцатом этаже. Даша сидела на полу в гостиной, обняв колени, и невидящим взглядом смотрела на экран телефона. На журнальном столике лежала раскрытая коробочка, где тускло поблескивало помолвочное кольцо с небольшим бриллиантом. Максим подарил его всего месяц назад. Они собирались расписаться в начале следующего месяца, скромно, без пафоса, не устраивая пышное торжество.
«В Якутии из-за резкого ухудшения видимости совершил жесткую посадку вертолет Ми-8, перевозивший группу геологов…» — монотонный голос ведущей новостей в сотый раз за сутки вонзался в уши Даши раскаленной иглой. Связи с бортом не было. Спасатели не могли вылететь из-за плохой видимости и непогоды.
Даша не спала уже вторые сутки. Ее миловидное, обычно улыбчивое лицо осунулось, глаза покраснели от слез, а губы были искусаны в кровь. Внутри выжгло все эмоции, остался только глухой, липкий ужас. Телефон в ее руке молчал, взрываясь лишь соболезнованиями от подруг, которые Даша даже не читала. Она верила, вопреки логике и новостям, что Максим жив. Он не мог оставить ее. Не после всего, через что они прошли. Слишком мало времени у них было… Они не всё задуманное успели осуществить. Дарья отказывалась верить, что потеряла его.
Внезапный резкий звонок в дверь заставил Дашу вздрогнуть. Сердце ухнуло куда-то впятки. «Он вернулся? Любимого нашли?» — пронеслась безумная мысль. На непослушных ногах женщина подбежала к прихожей и открыла замок трясущимися пальцами, даже не посмотрев в глазок.
На пороге стояла женщина. Она выглядела слишком дорого и красиво. За спиной женщины высились два огромных чемодана. Это была Елена. Бывшая жена Максима, с которой он развелся три года назад, и которая превратила его жизнь в сущий ад, манипулируя детьми и требуя все больше денег.
— Ну здравствуй, сожительница, — ледяным тоном произнесла Елена, без приглашения переступая порог и отодвигая Дашу плечом. — Дверь могла бы и побыстрее открывать. Впрочем, теперь это неважно.
— Елена? Что вы здесь делаете? — Даша растерянно отступила, ее голос сорвался на шепот. — Из МЧС есть новости?
Елена брезгливо окинула взглядом простую домашнюю одежду Даши, прошла в гостиную и по-хозяйски бросила на кожаный диван свою дизайнерскую сумочку.
— Новости? А тебе нужны еще какие-то новости? Вертолет разбился, Дашенька. Спасатели сказали, что искать там уже некого и нечего. Так что хватит строить из себя безутешную вдову. Если его останки каким-то чудом и удастся найти, то тебе всё равно ничего не светит.
— Что?.. — Даша застыла посреди комнаты, не веря своим ушам. — О чем вы говорите? Максим… он может быть жив! Они ищут!
— Перестань истерить, — поморщилась Елена, вытаскивая из сумки пачку каких-то документов. — Давай посмотрим правде в глаза. Максима больше нет. И теперь эта квартира, — она обвела рукой просторную, залитую светом гостиную, — принадлежит моим детям. По закону они — наследники первой очереди. А я их законный представитель. Так что… проваливай из квартиры! Я мать его детей, а ты даже не жена.
— Вы с ума сошли? — у Даши от возмущения перехватило дыхание, слезы мгновенно высохли. — Человек пропал! Он же… он отец ваших детей! А вы здесь уже пытаетесь поделить его квартиру? Что за вздор?
Елена сделала шаг вперед, ее глаза сузились, хищный оскал сделал выражение её лица пугающим.
— Я мать его детей! Поняла ты? Настоящая семья — это я и дети. А ты для него — никто. Пустое место. Вы даже расписаться не успели! Штампа в паспорте нет, завещания нет. Ты здесь никто и звать тебя никак. Так что собирай свои шмотки и проваливай. Сегодня же. Я перевожу детей сюда, поближе к элитной гимназии. Делить нам с тобой нечего. Эта квартира будет моей.
— Я не уйду, — тихо, но твердо сказала Даша, расправив плечи. — Это дом Максима. И я буду ждать его здесь.
— Ах, не уйдешь? — Елена расхохоталась, и этот смех прозвучал зловеще в тихой квартире. — Ну попробуй остаться. Ключи у меня есть — сделала не один дубликат, пока мы еще с ним были вместе. Прямо сейчас я вызываю наряд полиции. Скажу, что в квартиру моих несовершеннолетних детей проникла посторонняя женщина, отказывается выходить и, возможно, ворует вещи. Как думаешь, кого послушают? Меня с официальными свидетельствами о рождении детей или тебя, бесправную приживалку?
Елена демонстративно достала телефон и начала набирать номер.
Даша смотрела на эту женщину и чувствовала, как внутри все немеет от омерзения. Вступать в грязную перепалку с «падальщицей» у нее просто не было сил. Физически и морально истощенная, Даша поняла, что стены этой квартиры сейчас начнут давить на нее сильнее, чем ядовитые слова Елены. У неё не было никаких сил сражаться, хотя могла бы попытаться доказать, что она имеет больше прав находиться в этой квартире. По крайней мере, пока тело Максима не было найдено, и его действительно не признали погибшим. Вот только говорить с такой бесчувственной женщиной не было сил.
— Не надо полицию, — глухо произнесла Даша. — Я уйду. Но помните, Елена: земля круглая. А Максим жив. Я это знаю.
— Блажен, кто верует, — фыркнула бывшая жена, уже присматриваясь к дорогой кофемашине на кухне. — У тебя два часа. Вещи, которые не поместятся в сумку, выкину на помойку.
Даша собиралась как в тумане. Она взяла только самое необходимое: документы, сменную одежду и маленькую коробочку, где лежало кольцо — символ их неслучившейся, как говорила Елена, свадьбы. Оставляя за спиной квартиру, где каждый уголок хранил тепло их с Максимом вечеров, Даша едва сдерживала рыдания.
Прошла неделя. Даша жила у своей близкой подруги, Лены. Дни слились в сплошной серый кошмар. Она звонила в МЧС несколько раз в день, но ответы оставались неизменными: «Поисковая операция продолжается, ухудшение погодных условий».
А в это время в квартире Максима кипела жизнь. Елена развернулась на полную мощность. Она уже вызвала дизайнера, чтобы переделать «этот безвкусный минимализм» в кричащий люкс, сорвала со стен совместные фотографии Максима и Даши, выбросив их в мусоропровод, и активно обзванивала подруг, хвастаясь внезапным богатством. Детей она, к слову, в квартиру так и не привезла, оставив их у бабушки — зачем утруждать себя заботами, когда можно праздновать победу?
На восьмой день, ранним утром, телефон Даши зазвонил. На экране высветился незнакомый номер с кодом другого региона. Даша схватила трубку, едва не выронив ее.
— Алло! Даша? — раздался в трубке слабый, хриплый, но такой знакомый, такой родной голос.
Даша осела на пол прихожей, прижав ладонь к губам. Из глаз хлынули слезы — на этот раз слезы безумного счастья.
— Максим… Господи, Максим! Ты живой!
— Живой, родная, живой… — Максим тяжело задышал в трубку. — Вертолет упал в низине, рация разбилась. Мы с пилотом трое суток шли до заимки охотников. Переждали там. Сегодня нас забрал спасательный вертолет. Я в районной больнице, у меня совсем незначительные повреждения, пилоту досталось сильнее, конечно. Завтра утром буду в городе. Дашуль, что случилось? Я звонил сначала на домашний, но ты не отвечала.
Даша, всхлипывая, рассказала ему все. Рассказала, как Елена пришла с чемоданами, как угрожала полицией, как выкинула ее вещи. На том конце провода повисла тяжелая, зловещая тишина. Слышно было только, как тяжело и прерывисто дышит Максим.
— Жди меня в аэропорту завтра, — с яростью в голосе произнёс мужчина. — Мы вернемся домой вместе.
Следующий день встретил город ярким, непривычно теплым для осени солнцем. Елена стояла перед большим зеркалом в спальне Максима. На ней было надето дорогое колье из белого золота — подарок Максима Даше на прошлый Новый год, который Даша в спешке забыла в ящике трюмо. Елена крутилась, любуясь собой, и рассуждала вслух, какой бренд мебели лучше заказать для гостиной.
Вдруг в прихожей щелкнул замок.
Елена нахмурилась. «Неужели эта нищенка вернулась за остатками вещей? Ну я ей сейчас устрою!» — зло подумала она и быстрым шагом направилась в коридор.
— Я же сказала, вход сюда тебе за… — слова застряли в горле Елены.
В дверях стояли двое. Даша, сияющая, с высоко поднятой головой, и Максим. Он выглядел бледным, осунувшимся, левая рука была зафиксирована повязкой, на щеке красовался глубокий шрам, но взгляд… взгляд его карих глаз был холодным и режущим, как лезвие ножа.
Елена отшатнулась, у нее подкосились ноги. Округлыми от ужаса глазами она смотрела на бывшего мужа, словно на восставшего из могилы мертвеца. Лицо ее мгновенно покрылось мертвенной бледностью, а дрожащие пальцы судорожно вцепились в колье на шее.
— Ма-макс?.. — пролепетала она, теряя весь свой апломб. — Ты… ты жив? Но в новостях говорили…
— Говорили, что меня не найдут? — Максим сделал шаг вперед, и Елена инстинктивно вжалась в стену. — Ты этого ждала, Лена? Прибежала делить шкуру недобитого медведя?
— Максим, ты все не так понял! — Елена попыталась вернуть лицу жалобное выражение, из глаз выдавилась фальшивая слеза. — Я… я заботилась о детях! Я думала об их будущем! Квартира ведь должна остаться мальчикам, если бы… я просто хотела оградить жилье от этой… от посторонних!
— Посторонняя здесь ты, — отчеканил Максим. Каждое его слово звучало громко, уверенно. — Ты три года не давала мне видеть сыновей. Ты брала огромные деньги и прятала от меня детей. А как только решила, что я сгинул — примчалась воровать? Выбросила вещи Даши? Нацепила ее колье?
Елена небрежно сорвала с шеи украшение и бросила его на тумбочку, ее трясло.
— Максим, пожалуйста… Мы же не чужие люди…
— Заткнись, — ледяным тоном оборвал ее Максим. — У тебя есть ровно десять минут. Если через десять минут ты не выметешься со своими вещами, я вызываю полицию. И напишу заявление не просто о незаконном проникновении, а об ограблении. Здесь везде камеры, Лена. Твой визит записан от и до.
Елена поняла, что оправдываться бесполезно. Жажда наживы обернулась полным, сокрушительным фиаско. Она бросилась в спальню, со слезами злости и позора швыряя свои вещи обратно в чемоданы. Она путалась, роняла косметику, шумно дышала от ярости, но под ледяным взглядом Максима не смела произнести ни слова.
Ровно через девять минут Елена, таща за собой огромные чемоданы, выскочила на лестничную клетку. У самого лифта она обернулась, ее лицо исказила гримаса ненависти:
— Ты все равно останешься ни с чем! Квартира твоя, но детей ты больше никогда не увидишь! Я уеду, я спрячу их!
— Не спрячешь, — спокойно ответил Максим, обнимая Дашу за плечи здоровой рукой. — Мои юристы не позволят тебе сделать этого. После того, как органы опеки узнают, как «заботливая мать» бросила детей ради чужой квартиры, суд назначит мне график встреч. А может, и вовсе пересмотрит место жительства мальчиков. Проваливай, Елена. Тебе здесь не рады.
Дверь квартиры захлопнулась. В коридоре воцарилась тишина.
Максим повернулся к Даше, его взгляд мгновенно потеплел, наполнившись безграничной нежностью. Он аккуратно взял ее за руку.
— Прости, что тебе пришлось это пережить, родная.
Даша прижалась к его груди, слушая ровный, сильный стук его сердца. Больше не было страха. Туман рассеялся.
— Главное, что ты вернулся, — прошептала она.
Через три недели они расписались, как и планировали сделать это. На Даше было простое белое платье, а на пальце сверкало то самое кольцо. Первым, что сделал Максим после получения свидетельства о браке, был визит к нотариусу: он оформил дарственную, сделав Дашу полноправной и законной хозяйкой их общего дома. Теперь их семейному счастью больше ничто не могло угрожать. Мужчина был решительно настроен на восстановление общения с детьми. И если его бывшая попытается препятствовать, он мог попытаться забрать их себе. Даша была совсем не против, ведь она ладила с мальчиками и хотела, чтобы те имел возможность общаться со своим отцом, который любил их, пожалуй, больше чем мать.
