– Не нравится – можешь не приходить, – спокойно сказала свекровь, приглашая бывшую жену сына за праздничный стол.
Галина Ивановна произнесла это так обыденно, словно поправляла скатерть. Без вызова, без злости. Просто как неоспоримый факт.
Алена стояла в прихожей, сжимая в кармане куртки ключи. В горле встал комок. В голове крутилась только одна мысль: «Опять». Каждое семейное торжество превращалось в изощренную пытку, где Алене отводилась роль молчаливой декорации.
– Мам, ну мы же договаривались, – попытался вставить слово Денис, муж Алены, разуваясь у порога. Но его голос прозвучал как-то тихо, неуверенно. Он вообще терялся, когда две главные женщины его жизни оказывались на одной территории. А тут их было три.
– Ой, Дениска, да ладно тебе! – из кухни донесся звонкий, раскатистый смех Маргариты. – Что ты как неродной? Проходите, я как раз салат заправляю. Галина Ивановна, где у вас глубокая салатница?
Маргарита, бывшая жена Дениса, чувствовала себя здесь хозяйкой. Она знала, в каком шкафу лежат фужеры, какая конфорка на плите барахлит и какую музыку любит включать хозяйка дома под вечер. Она была здесь своей. Десять лет брака с Денисом и двое общих детей, которые сейчас шумно возились в детской, давали ей на это полное право в глазах свекрови.
Алена зашла в гостиную и села на край дивана. Ей хотелось стать невидимой.
Ее никто не обижал. В том-то и была главная сложность. Если бы Галина Ивановна открыто хамила, строила козни или шепталась по углам, Алена со спокойной совестью устроила бы скандал, развернулась и ушла. Но свекровь вела себя подчеркнуто вежливо. Она наливала Алене чай, передавала горячее, спрашивала про работу. Но делала это с прохладой хозяйки, принимающей случайного гостя.
А Маргарите доставалось все тепло. С ней Галина Ивановна шепталась о рассаде, обсуждала общих знакомых, смеялась над старыми шутками.
– Аленочка, ты горячее-то бери, не стесняйся, – Галина Ивановна улыбнулась ей одними губами. – Картошечка свежая, сама запекала.
– Спасибо, я не голодна, – тихо ответила Алена.
– Ну вот, опять на диетах своих, – вздохнула свекровь и тут же переключилась на Маргариту: – Риточка, а ты положи себе побольше. Тебе худеть не надо, у тебя кость хорошая, здоровая.
Алена смотрела на тарелку и чувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Ей казалось, что на ее лбу крупными буквами написано: «Временный заместитель».
Из-за этого даже мужу ничего не предъявишь. Ну как запретить матери общаться с матерью ее внуков? Это глупо и эгоистично выглядит со стороны. Вот и приходилось терпеть, медленно сходя с ума от собственной беспомощности.
Домой Алена и Денис возвращались молча. Денис пытался завести разговор о погоде, о планах на выходные, но, натыкаясь на односложные ответы жены, быстро сдался. Он не понимал всей глубины ее проблемы. Для него все выглядело просто: мама рада гостям, дети рады празднику, Рита просто помогает. Что в этом плохого?
Алена смотрела в окно машины на проплывающие мимо витрины магазинов. На душе было муторно. Ей вспомнились разговоры с подругами – Мариной и Катей.
Марина работала вместе с Аленой в районной администрации. Она была женщиной прямой, даже резкой. Ее муж испарился в неизвестном направлении сразу после того, как Марина родила близнецов. Марина не плакала. Она просто научилась крутиться за троих, успевая и отчеты сдавать, и на родительские собрания бегать.
– Ты сама себя в угол загоняешь, – часто говорила Марина, прихлебывая чай в обеденный перерыв. – Ну сидит там бывшая, и пускай сидит. Тебе-то что? Ты законная жена. Денис с тобой живет? С тобой. Деньги в дом несет? Тебе. А Рита твоя просто цепляется за прошлое. Ей деваться некуда, вот она и трется около свекрови.
– Да если бы она просто заходила, – вздыхала Алена. – Она там как своя. А я как приживалка.
Катя, их третья подруга, в такие моменты только загадочно улыбалась. Катя считалась среди них эталоном успешной женщины. Муж – бизнесмен, возит ее на курорты, содержит просторную квартиру. Катя всегда выглядела так, словно только что сошла с обложки журнала. Но Алена знала, чего стоит этот глянец.
Муж Кати гулял открыто, не особенно скрываясь. Весь город знал о его интрижках, а Катя делала вид, что все прекрасно, покупая очередную дорогую сумку в качестве компенсации за очередную измену.
– Зато при статусе, – рассуждала Катя. – И дети ни в чем не нуждаются. А гордость… Гордостью сыт не будешь. Подумаешь, муж развлекся. Главное – домой возвращается.
Алена такую позицию принять не могла. Ей казалось диким жить в постоянном обмане. Но и своя ситуация казалась тупиковой.
Почему она вообще стала такой робкой? Наверное, дело было в ее прошлом. Пять лет назад Алена потеряла маму. Та долго и тяжело болела. Алена тогда бросила все: учебу, личную жизнь, подруг. Крутилась между работой и больничной койкой. Денег постоянно не хватало, приходилось экономить на каждой мелочи.
В те годы она забыла, что такое новые вещи, парикмахерские и просто спокойный сон. Когда мамы не стало, Алена осталась одна в пустой квартире. Ей казалось, что молодость прошла мимо, а сама она превратилась в блеклую тень.
Появление Дениса в ее жизни было чудом. Он окружил ее заботой, помог сделать ремонт, просто был рядом. Алена ухватилась за эти отношения как за спасательный круг. И теперь боялась все испортить.
Ей казалось, что если она начнет ставить условия, требовать, чтобы свекровь не звала Риту, то Денис просто устанет от ее капризов и уйдет. Ведь Рита – яркая, уверенная в себе, мать его детей. А она, Алена, обычная, уставшая женщина с кучей комплексов.
***
Выход из уныния нашелся сам. Алена давно увлекалась выпечкой – это было ее единственной отдушиной еще в те годы, когда она ухаживала за больной мамой. Пекла домашний зефир, делала пряники. На работе коллеги съедали все за пять минут, и Марина, та самая боевая подруга, однажды припечатала:
– Хватит раздавать бесплатно. У меня сестра в детском саду работает, им постоянно нужны угощения на праздники. Начни делать на заказ.
Алена попробовала. Создала страницу в сети, выложила снимки. И дело пошло. Не сразу, со скрипом, но через пару месяцев у нее уже были постоянные клиенты. Появились свои деньги, а вместе с ними – уверенность, которой так не хватало.
На очередной семейный праздник у свекрови Алена принесла свой фирменный торт. Большой, украшенный шоколадными завитками.
Рита, сидевшая на своем обычном месте у окна, смерила торт оценивающим взглядом.
– Красиво, конечно, – заметила она, пригубив вино. – Но сейчас столько химии везде добавляют. Я вот детям только проверенное покупаю. Галина Ивановна, помните, как мы на прошлый Новый год заказывали у кондитера из вашей бывшей школы? Вот там был вкус детства.
Алене будто наступили на больную мозоль. Было видно, что Рита ревнует к ее успеху.
Через неделю Алена узнала от Дениса, что у младшего сына Риты намечается большой выпускной в начальной школе, а у нее проблемы с деньгами из-за задержки выплаты зарплаты. Алена, переступив через гордость, решила сгладить углы. Написала Рите сообщение: «Рита, привет. Слышала про выпускной у Кости. Если нужно, я могу бесплатно сделать капкейки и пирожные на весь класс. Мне не сложно, продукты есть».
Ответ пришел быстро. Короткий и холодный: «Спасибо, не нужно. Мы сами со своими проблемами справимся. Подачками я не пользуюсь, и чужих услуг мне в семье не надо».
Алена перечитала сообщение дважды. На душе стало противно, но при этом пришло странное облегчение. Больше не надо было пытаться казаться хорошей и искать к этой женщине подход. Границы были расставлены четко и недвусмысленно.
***
В тот дождливый ноябрьский вечер Денис уехал в рейс, а Алена допоздна возилась на кухне. Телефон зазвонил около одиннадцати вечера. На экране высветилось: «Галина Ивановна».
Алена удивилась, но трубку взяла. Из динамика донесся не голос свекрови, а встревоженный крик соседки, тети Веры:
– Алена! Быстрее беги сюда! Галине Ивановне плохо, упала в коридоре, дышит еле-еле. Я в скорую звоню, но там занято постоянно!
Алена не раздумывала. Накинула куртку и через пять минут уже вбегала в квартиру свекрови. Галина Ивановна лежала на полу, бледная, с синевой вокруг губ. Алена сразу поняла: сердце. Опыт ухода за мамой научил ее не паниковать. Она расстегнула свекрови воротник, уложила ее голову повыше, открыла окно настежь. Нашла в сумке нужный препарат, который всегда носила с собой, и положила таблетку под язык Галине Ивановне.
В этот момент в квартиру ворвалась Рита. Ей тоже позвонила тетя Вера. Бывшая жена была на взводе, от нее пахло алкоголем – видимо, возвращалась из гостей.
– Ты что тут делаешь?! – закричала Рита, пытаясь оттолкнуть Алену от дивана. – Отойди от нее! Ты ей только хуже сделаешь своими таблетками! Я сама знаю, что ей надо!
– Уймись! – твердо и резко оборвала ее Алена, загородив собой свекровь. – У нее прединфарктное состояние. Шаг назад сделай и не ори. Иди к подъезду, встречай скорую, я дозвонилась через службу спасения.
Рита попыталась что-то возразить, начала кричать, что она здесь член семьи, а Алена – никто. Но Галина Ивановна слабо застонала и чуть сжала пальцы Алены, словно умоляя о тишине. Рита, увидев это, осеклась. Лицо ее перекосило от злости и обиды, она развернулась и выскочила на лестничную площадку.
Когда приехали врачи, Алена четко, без лишних эмоций доложила бригаде всю картину: время приступа, давление, введенный препарат. Врач скорой быстро осмотрел свекровь:
– Все правильно сделали. Дозировка верная, воздух обеспечили. Если бы не вы, не довезли бы до больницы.
Рита пыталась сесть в машину скорой помощи вместе со свекровью, громко доказывая медикам, что она – мать внуков и самый близкий человек. Но врач только отмахнулся:
– Женщина, успокойтесь, от вас алкоголем пахнет. В палату вас все равно не пустят. Пусть едет та, которая помощь оказывала.
Алена поехала в больницу одна.
***
Галину Ивановну выписали через две недели. Все это время Алена после работы возила ей бульоны, разговаривала с врачами и покупала лекарства. Рита тоже прибегала, приводила детей, но ее визиты были шумными и недолгими – она быстро уставала от больничной атмосферы и спешила по своим делам.
На Новый год Галина Ивановна устроила небольшой семейный обед. Алена шла туда со спокойной душой. Ей больше не нужно было заслуживать чью-то любовь или терпеть неловкость.
За столом снова сидели все. Рита вела себя подчеркнуто громко, стараясь перетянуть внимание на себя, рассказывала про успехи детей в школе. Но атмосфера изменилась.
Когда пришло время чая, Алена достала свой торт. Галина Ивановна посмотрела на него, потом на Алену, и на глазах у нее показались слезы. Она демонстративно пересела поближе к Алене, аккуратно взяла ее за руку и сказала:
– Спасибо тебе, Аленочка. Если бы не твоя голова и твой характер в тот вечер… меня бы тут уже не было.
Рита недовольно хмыкнула и потянулась за бокалом:
– Да ладно вам, Галина Ивановна, все бы обошлось. Скорая все равно бы приехала.
Свекровь повернулась к ней и посмотрела прямо, без обычной теплой улыбки:
– Не обошлось бы, Рита. Скорая приехала поздно. Алена меня спасла. И давай за столом сегодня без твоих шпилек. Алена – жена моего сына, хозяйка в его доме и самый близкий мне человек. Пора бы это принять.
Рита замолчала, недовольно поджав губы. До конца вечера она вела себя тихо, а сразу после десерта засобиралась домой, сославшись на то, что детям пора спать. Никто ее удерживать не стал.
Когда за бывшей женой закрылась дверь, в квартире не стало пусто или грустно. Наоборот, воздух будто очистился. Денис обнял Алену за плечи, а Галина Ивановна улыбнулась и разлила всем чай по чашкам.
Алена сидела на диване и понимала: чудес не бывает, и бывшая жена ее мужа никогда не станет ей подругой. Но это было уже не важно.
Свое место в этой семье Алена отвоевала сама – делом, терпением и силой характера. И теперь это место принадлежало ей по праву.
