Стиральную машину я купила в апреле, старая отработала свое и последние месяцы сильно гремела на отжиме. Новая была тихая и «умная». Я сидела на кухне, листала инструкцию к ней, когда позвонил сын.
– Мам, приветик. Я заеду вечером, ладно?
– Заезжай, – разрешила я.
– Ага. Заеду.
И повесил трубку. Стас всегда говорил коротко и деловито, будто слова у него расходовались по лимиту. Мне, агенту по недвижимости с большим стажем, это было непривычно. Я-то за день наговариваю столько, что к вечеру от собственного голоса устаю. А сын вырос молчуном.
Несколько лет назад он женился, и они с Дашей снимали квартиру в соседнем дворе. Жили хорошо, дружно.
Сын приехал к ужину. В прихожей стянул свои вечные сандалии на носки, носил их в любую погоду, и я давно перестала спорить с этим, и вытащил из пакета рабочую куртку.
– Постираешь? На объекте трубу прорвало. У тебя же машинка новая.
Куртка была тяжелая, бурая от глины до локтей, на левом рукаве – масляное пятно размером с блюдце. Тянуло от нее сыростью и чем-то железным, кислым. Стас работал в монтажной бригаде, менял трубы, тянул кабели по подвалам. Работа тяжелая, грязная, и отказать я не смогла.
– Ладно, оставляй, – разрешила я и понесла куртку в ванную комнату.
С курткой я провозилась весь вечер. Утром она выглядела прилично, пятно полностью не сошло, но если не приглядываться, то и не заметишь. Стас заехал, забрал ее на пороге, буркнул «спасибо» и ушел. Даже в квартиру не зашел. Даже не поинтересовался, как у меня дела.
Вообще, работая риелтором, как-то привыкаешь видеть, когда люди лукавят. Но при общении с собственным сыном этот навык не срабатывал…
На работе я рассказала о просьбе сына коллеге. Та посмотрела на меня с интересом:
– Мой сам стирает с тех пор, как в универ поступил. Я ему инструкцию от машинки распечатала, на дверцу шкафа повесила – и все. С тех пор ни разу не привез мне ни одного носка.
Я отмахнулась. Подумаешь, куртка, стоит ли из-за куртки переживать? Машинка у меня хорошая, мне несложно постирать.
Но вечером, складывая белье в шкаф, я почему-то вспомнила коллегину фразу. «Ни разу не привез ни одного носка». И подумала: может, дело в привычке? Я сама приучила Стаса к своей безотказности (воспитывала я его одна).
Сама не отказалась постирать куртку. Что уж теперь-то. Тем более, моя помощь была разовой. Так я думала.
Я ошибалась.
Через неделю Стас позвонил снова, ему опять была нужна моя помощь. Он привез свою куртку, штаны и чужой комбинезон.
– Это Ромкин, – Стас кивнул на комбинезон. – У него в общаге стиралка сломалась, а завтра на объект. Мам, помоги, мне перед парнем неудобно.
От комбинезона тянуло соляркой и потом. Ромку этого я видела как-то раз на дне рождения у сына, тихий парень из области, он сидел в углу, ел салат, ни с кем не разговаривал.
– Ладно, давай.
Субботу я провела за стиркой, пятна были сложные и не сдавались сразу.
Ближе к обеду ко мне забежала Даша, невестка, за своей формой для выпечки, которую оставила на прошлой неделе.
Она увидела развешанную на балконе спецодежду и удивленно поинтересовалась:
– Это Стаса?
– И его, и товарища.
– М… Странно… У нас же есть машинка, чего меня не попросил?
– Ну, этого я не знаю, – усмехнулась я.
Когда невестка ушла, я всерьез задумалась. Вот так… У них дома машинка стоит. Работает. Но Стас везет грязное ко мне. Почему? Да бог его знает. Электричество экономит, наверное. И воду. Ну и, кроме того, я же мама. Мама не откажет.
Когда сын приехал за чистой одеждой, я уточнила напрямик:
– Стас, Даша говорит, у вас дома машинка нормально стирает.
Он пожал плечами.
– Ну… как нормально стирает… Она со спецухой не справляется. Твоя лучше стирает.
Я чувствовала, что он врет, но пока не знала, как его уличить. Он забрал пакет с одеждой и ушел.
Вечером я снова задумалась над ситуацией. Кажется, это превращалось в систему… И вот ведь какое дело, я работаю каждый день, вожу клиентов по квартирам, составляю договоры, торгуюсь с застройщиками. Мне до пенсии еще работать и работать, дома мне есть чем заняться. Но для сына я – стиральная машинка. Бесплатная, удобная, всегда под рукой.
Утром пришло сообщение: «Мам, в пятницу заеду. Будет побольше вещей».
Ну вот, как я и думала. Система.
«Побольше» оказалось двенадцатью комбинезонами и таким же количеством курток. Стас втащил мешок с одеждой в прихожую и произнес, не глядя мне в глаза:
– Тут ребята из бригады попросили. К понедельнику успеешь?
Я внимательно посмотрела на сына.
– Ты пообещал ребятам, что я постираю?
– Ну да, – Стас дернул плечом. – А что? Ты же сама говорила, машинка хорошая.
– Я говорила, что машинка хорошая. Но я не говорила, что готова обслуживать монтажную бригаду! – возмутилась я.
Стас долго меня уговаривал, и я наконец сдалась. Он согласился выпить чаю и ушел мыть руки. Телефон его при этом остался на кухонном столе экраном вверх, он всегда оставлял его так, не прятал. Я не читаю чужих сообщений.
Но экран вспыхнул уведомлением, и высветилась строчка: «Стас, так мы не договорили… Сколько мама твоя возьмет-то за стирку? Ромка говорил, полторы… Но нас же много. По пятьсот с носа нормально будет? Ты уточни у нее, ага?»
И тут до меня дошло. Он использовал меня как прачку. Организовал стирку на дому, моими руками, между прочим. А мне – ни слова. Ромка этот, значит, заплатил ему… И эти хотят заплатить… Я Ромкиных денег не увидела, получается… Он посредник?
Стас надолго засел в ванной комнате. Воспользовавшись этим, я вытащила ключ от его машины, подхватила мешок с грязной одеждой и отнесла в его автомобиль.
Минут через пять после моего возвращения Стас наконец вышел из ванной комнаты.
Посмотрел в прихожую – пусто.
– Что, ты уже разобрала?
– Неа, – усмехнулась я, – я все в твою машину отнесла.
Он уставился на меня.
– Зачем?
– Ты обещал ребятам чистое к понедельнику. Вот и стирай сам. У тебя дома машинка есть, Даша подтвердит.
– Мам, я не смогу…
– Сможешь. А если не успеешь, тут рядом есть прачечная, работает до вечера. Платная, разумеется. А я… – я заглянула ему в глаза. – Я не прачечная. Кстати, Ромка тебе и правда полторы штуки заплатил за стирку?
Стас густо покраснел и молча выскочил за дверь.
Стас долго мне не звонил. Потом позвонил и рассказал, что в тот вечер загрузил все в свою машинку. Даша промаялась с этим мешком все выходные и заявила, что больше никогда.
Перед бригадой он извинился, наврал, что мать приболела. С тех пор форму ребята сдавали в нормальную прачечную. Свою спецодежду сын нес туда же.
Ко мне он приехал только через месяц. Без мешков. Но с коробкой конфет и с нелепым букетиком ромашек. О стирке не заговаривал. И я не заговаривала тоже.
Мы сидели на кухне, он ел макароны с котлетой и молчал. Я смотрела на него и думала: вырос, работает, зарабатывает, а все равно меня посчитал за бесплатный сервис. И ведь не со зла. Просто привык, что мать рядом, всегда поможет, никогда не откажет…
Впрочем, может сейчас он хоть что-то да понял…
Машинка моя стоит, работает. Я стираю только свое. И ни о чем не жалею.
