Сижу в машине, припаркованной на стоянке у нашего дома. В руке три плотные глянцевые бумажки. Путёвки на отдых на море.
Как будто знала: никогда не беру машину мужа, всегда езжу на своей, а тут ни с того ни с сего решила проехаться на его авто за покупками. И совершенно случайно залезла в бардачок.
«Ну, думаю, Антоха. Ну, тихушник! Ну, романтик!» — пронеслось у меня в голове. Это ж надо! Взял три путёвки. К нашей годовщине свадьбы! И знает же, знает, что три нужно брать, а не четыре. Наш старший сын, Тёмка, сразу предупредил, чтобы никуда его не дёргали — у него летний лагерь по футболу. А я-то думала, Антон вообще не интересуется, чем живут дети. Оказывается, всё под контролем у него. Всё он помнит, всё знает.
Пришла домой радостная, едва сдерживая улыбку. Но мне же надо было сыграть небольшое представление, создать интригу. Едва зашла, подхожу, обнимаю любимого мужа. Он отрывается от телефона и смотрит на меня с лёгкой улыбкой.
— Ты чего такая весёлая? — спрашивает он, подмигивая. — Как будто на работе выписали двойную премию!
— Ага, дождешься такого от нашего Корсовского! — фыркаю я, вспоминая нашего вечно недовольного начальника, который каждую копейку считает так, будто она последняя в его жизни. — Нет, я просто радуюсь, потому что скоро у нас с тобой важный день! Ты не забыл?
— Ты про годовщину? — он делает вид, что задумывается, почёсывая подбородок. — Да помню я, помню. Двадцать лет уже в твоих щупальцах — как такое забудешь!
— Ну, скажешь тоже, как будто я какая-то каракатица у тебя, — делаю я обиженное лицо.
— Ну почему сразу каракатица? Ты мой кальмарчик!
— Ну, это уже лучше, — смеюсь я.
— А ещё, я приготовил тебе сюрприз! — загадочно произнёс он.
«А я знаю!» — подумала я, едва сдерживаясь, чтобы не запрыгать от восторга. «Знаю, знаю, знаю!» А вслух сказала:
— Ух ты, я заинтригована! И что там?
— Так я тебе прямо и сказал! Это же сюрприз.
— Я люблю сюрпризы! Не терпится узнать, что там!
— Скажу одно — ты очень давно об этом мечтала! — он вновь подмигивает мне, и я чувствую, как мои щёки краснеют от предвкушения.
— Неужели? — чуть не визжала я от восторга. Это была чистая правда — я давно об этом мечтала: поездка на море, семьёй.
Я отошла от мужа. Было даже немного обидно, что сорвала ему такой прекрасный сюрприз. Он, наверное, так старался, так тщательно всё планировал. Ну ничего, с актёрскими способностями у меня всё хорошо. Как-нибудь отыграю, буду самым удивлённым человеком на свете, когда он вручит мне те самые путёвки. Уж я -то постараюсь.
И вот, наконец, он — день нашей годовщины, фарфоровая свадьба. Двадцать лет вместе! Я вся в предвкушении, словно маленькая девочка перед Новым годом. Я надела то самое голубое платье, которое купила ещё прошлой весной и ждала особого случая. Хотела бы, чтобы он позвал нас в ресторан. Но он предложил отметить дома. Ну, думаю: «Конечно, он чересчур потратился на эти путёвки. А я хочу его ещё на ресторан раскрутить. Нет, не надо».
Готовлю запеченную грудинку с картошкой и розмарином — точно такую же он пробовал где-то в ресторане, и ему ужасно понравилось. Захотелось повторить, чтобы ему было приятно. Чтобы этот вечер был для него идеальным. Я накрываю стол праздничной скатертью, ставлю свечи, достаю наш лучший сервиз. Даже Маша, наша младшая, помогает — режет салатик, правда, немного криво, но я её хвалю.
Бегаю по кухне, суету навожу, почти порхаю. Чувствую себя героиней какого-то романтического фильма. Тут заходит муж, уже переодевшись в чистую рубашку, побритый, пахнущий лосьоном.
— Вот, решил тебе сразу подарок подарить, чтобы настроение поднять, — говорит он с хитрой улыбкой.
— Хорошо, — отвечаю я, едва сдерживая свой внутренний порыв. — А я тебе чуть позже, когда за стол сядем.
— Сядь вот сюда, закрой глаза! — скомандовал он, указывая на стул. Я подчинилась, закрыв глаза. Улыбка сама собой растянулась по моему лицу. Я даже представила, как он протягивает мне заветные бумажки, и я начинаю радостно визжать.
Он вышел из кухни, и я слышала его шаги. Прошло, наверное, секунд десять. Он вернулся.
— А теперь открывай! — сказал он, и я тут же распахнула глаза.
Смотрю. А передо мной, прямо на белоснежной скатерти, стоит набор новеньких кастрюль. Серебристых, блестящих, с чёрными ручками, в несколько ярусов. От самой большой до малюсенькой. Что это… что это за шутка такая? Я выпучила на мужа глаза, заглянула в самую верхнюю кастрюлю — может быть там, на дне, спрятаны мои путёвочки? Нет, пусто. Абсолютно пусто, только дно блестит, отражая моё недоуменное лицо.
Я смотрела на эти кастрюли, потом на Антона, потом снова на кастрюли. Вся радость, всё предвкушение улетучились.
— Что случилось, ты не рада? — Антон смотрел на меня непонимающим взглядом.
— Да рада я. Рада, — врала я, и голос мой звучал как-то неестественно. Но тут же поняла — нет, так нельзя. Нужно сразу ему всё высказать, а не играть в эти молчаливые игры. — Я, вообще-то, другого подарка от тебя ждала. Совсем другого.
— Какого другого? — удивился он. — Ты мне все уши прожужжала, что тебе кастрюли обновить надо!
— Но не в качестве подарка на годовщину! — я почти кричала. — Это не подарок на фарфоровую свадьбу, Антон! Это просто бытовая необходимость. Как пылесос или утюг!
— А какой ты хотела подарок на годовщину? — он сложил руки на груди, и его лицо стало серьёзным.
— Ну не знаю. Отдых на море, например…
Он вздохнул, потёр лоб.
— Дорогая, ну какое море? Ты же прекрасно знаешь, какая у нас сейчас финансовая ситуация. Кредиты висят, за ипотеку нужно поднажать. Каждый месяц — как на иголках. Ты как будто не понимаешь?!
И тут я поняла, что молчать я больше не могла.
— Антон, я нашла в твоей машине три путёвки!
На его лице появилось недоумение. Щёки стали бардовыми.
— А почему ты роешься в моём бардачке? — спросил он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на обвинение.
— А потому, Антоша, что я твоя жена! И все жёны роются в бардачках своих мужей!
— Ты мне не доверяешь?
— А ты не уходи от темы. Чьи это путёвки, если не наши?
Он выдохнул. Покраснел ещё сильнее, потёр уши ладонями, а затем, словно выдавливая из себя каждое слово, произнёс:
— Эти путёвки я взял для мамы, Люськи и Артурчика.
Люся — это его старшая сестра, моя золовка, женщина с довольно сложным характером и вечно недовольным видом. Артурчик — её десятилетний сын, которого я, честно говоря, любила больше его мамы.
— Ты? Взял? — не выдержала я, и мой голос сорвался на визг. — А как же кредиты, ипотека? Значит, для них у тебя деньги есть? Для меня, для нашей дочери, которая мечтает о море, у тебя денег нет, а для мамы и сестры — пожалуйста?!
— Да успокойся ты, — он махнул рукой. — Я же не один брал. Зятёк Влад помогал. Ему как раз премию выдали на работе, а я добавил. Мы решили им сюрприз сделать. Они же никогда на море не были.
Я поверила. Обиделась, конечно, очень сильно, но поверила Антону. Всё-таки, для мамы и сестры…
Скоро он уехал в командировку на десять дней. Вся эта история с путёвками постепенно забылась.
И вот, спустя время, я очень, очень жалею, что не довела это дело до конца. Почему я сразу не позвонила его матери или сестре? Почему не перепроверила информацию? Один звонок, всего один, мог бы изменить всё.
Дело в том, что, вернувшись из своей командировки, Антон заявил… что уходит от нас. Он встретил другую, влюбился и нас бросает. Как обухом по голове. Естественно, начались ссоры, склоки, скандалы. Вот так моя фарфоровая свадьба превратилась в разбитую посуду.
И вот, уже после того, как он окончательно ушёл, когда я, сидя у компьютера, просматривала в интернете страничку той женщины, к которой он ушёл, я с ужасом поняла. Три путёвки. Это он — Антон (вот тебе и командировка, значит!), его любовница, и её дочка — ей лет четырнадцать на вид. Они тогда поехали втроем на море, отдыхали там, и, очевидно, очень сблизились. Именно тогда он принял окончательно решение уйти из семьи. Никаких путёвок для мамы и сестры с племянником не было! И я им не позвонила. Жаль. Ведь так я могла удержать его в семье.
Что это? Доверие? Наивность? Или просто наша женская глупость, когда мы так хотим верить в лучшее, в тех, кого любим? Похоже, всегда нужно помнить, что охотницы за чужими мужиками не дремлют. А двое детей и фарфоровая свадьба — ещё не повод для них не лезть в чужую семью. Увы, но это так!
