— Витя, где деньги со вклада?
Галина стояла в дверях кухни, не снимая пальто. Выписка из банка — в руке. Цифра в конце: ноль.
— Какие деньги? — Виктор не обернулся от плиты. — Садись, я картошку пожарил.
— Ты глухой?! — Она бросила бумагу на стол. — Двести сорок тысяч! Двадцать лет копили! Куда?!
— Галь, ну ты сядь сначала…
— Витя.
Что-то в её голосе заставило его обернуться. Галина стояла неподвижно, смотрела на него так, будто видела первый раз.
— Витя, я тебя спрашиваю.
Он отставил сковороду. Выдохнул. Полез в ящик стола, достал какую-то бумагу — сложенную вчетверо, уже потрёпанную по краям.
— Вот. — Положил перед ней.
Галина развернула. Договор купли-продажи. Земельный участок с домом. Деревня Красное, Тверская область.
— Что это?
— Дом, Галь. Я купил нам дом.
— Какой… дом?
— На старость. Сад, речка рядом. Я думал тебе сюрприз. Ты же всегда говорила — хочу уехать из города, устала от этой суеты…
Галина смотрела на листок. Потом на мужа. Потом снова на листок.
— Ты двести сорок тысяч отдал за дом в деревне?
— Сто восемьдесят. Остальное — ремонт, я уже договорился с бригадой…
— Ты договорился. — Она положила бумагу. — Витя, ты советовался со мной?
— Хотел сюрприз.
— Сюрприз! — Галина засмеялась. Нехорошо так засмеялась, коротко. — Ты нашим деньгам сделал сюрприз. Они теперь в Тверской области.
— Галь, погоди…
— Нет, ты погоди. — Она наконец сняла пальто, бросила на стул. — Это наши с тобой деньги. Я двадцать лет на двух работах, ты помнишь? Я в девяносто восьмом год на хлебе и картошке — помнишь? Чтобы не трогать этот вклад. Чтобы он рос.
— Я помню.
— И ты взял. Один. Без меня. Купил дом, который я не видела, в деревне, в которой я не была. — Она смотрела ему в лицо. — Витя, тебе сколько лет?
— Шестьдесят два.
— Шестьдесят два года. — Галина кивнула. — А голова как у пятилетнего.
Виктор молчал. Сковорода на плите начинала дымить — картошка пригорала, он не замечал.
— Там хороший дом, — сказал он наконец. — Кирпичный. Сад уже есть — яблони, смородина. Я три раза ездил смотреть, прежде чем…
— Три раза ездил. А мне ни разу не сказал.
— Хотел сюрприз, — повторил он тише.
— Убери картошку, — сказала Галина. — Горит уже.
Виктор снял сковороду. За окном темнело — ноябрьский вечер, рано. Галина села к столу, взяла договор, стала читать внимательно. Он стоял у плиты и ждал.
— Витя, — сказала она не поднимая глаз. — Здесь написано, что дом находится в охранной зоне водохранилища.
— Ну и что?
— Ты знаешь, что это значит?
— Значит, речка близко. Я и говорю — природа…
— Это значит, — Галина подняла голову, — что строить там нельзя. Что дом, скорее всего, оформлен с нарушениями. Что его в любой момент могут… — Она не договорила. Положила бумагу. — Откуда ты вообще этот дом нашёл?
Виктор помолчал.
— Сосед Лёня посоветовал. Говорит, у него знакомый продаёт, хорошая цена…
Галина закрыла глаза.
На следующий день она поехала к юристу одна. Виктор предлагал — она отказала. Взяла договор, взяла выписку и поехала.
Юрист — молодая женщина, очки, стопка папок на столе — читала договор минуты три. Не торопилась. Потом отложила.
— Значит так, — сказала она. — Дом в охранной зоне. Категория земли — сельскохозяйственная, а не под жилищное строительство. По документам значится как садовый домик, но по факту там капитальное строение. Это нарушение.
— Его могут снести?
— Могут. Не сразу, через суд, но могут. Продавец, скорее всего, знал об этом.
— Деньги вернуть можно?
Юрист помолчала.
— Попробовать можно. Признать сделку недействительной на основании введения в заблуждение. Шансы — процентов сорок. Может, пятьдесят, если продавец не успел деньги спрятать.
Галина возвращалась домой в метро. Стояла у дверей, смотрела в тёмное стекло. Её отражение смотрело обратно — усталая женщина в осеннем пальто, с сумкой, в которой лежала чужая ошибка, оформленная на четырёх листах.
Двадцать лет.
Виктор встретил её в прихожей. Стоял, мял в руках кухонное полотенце.
— Ну что?
— Сядь, — сказала Галина.
Они сидели на кухне друг напротив друга. Галина говорила, Виктор слушал. Когда она замолчала, он долго смотрел в стол.
— Лёня сказал, всё чисто.
— Лёня. — Галина встала, поставила чайник. — Лёня тебе много чего говорил. Помнишь, он тебя в эти акции в девяносто шестом уговорил? Ты ещё тогда чуть премию не потерял.
— Это другое.
— Витя, это то же самое! — Она обернулась. — Ты веришь каждому, кто тебе улыбается! Тебе шестьдесят два года, а ты как ребёнок — показали красивую картинку, и уже всё, уже несёшь деньги!
— Я для нас старался.
— Я знаю, что для нас. — Голос у неё стал тише. — Я это и понимаю. Ты хотел как лучше, я не спорю. Но почему без меня?!
— Ты бы начала думать, сомневаться, откладывать… Мы бы год обсуждали.
— И что? Лучше бы обсуждали год, чем потеряли всё за один день!
Виктор встал, подошёл к окну.
— Там правда хороший сад, — сказал он. — Я когда первый раз приехал — там яблони старые, большие. И тихо так. Я подумал: вот бы Галька увидела. Она же всегда хотела огород, клубнику…
— Витя, хватит про яблони.
— Я хотел тебя туда привезти весной. Когда зацветут.
Галина налила чай. Поставила перед ним кружку.
— Позвони Лёне, — сказала она. — Сегодня. Скажи, что мы подаём на расторжение сделки. Пусть его знакомый готовится.
— А если он деньги уже…
— Тогда судом. — Она села. — Юрист сказала, шансы есть.
— Дорого это — суд.
— Дешевле, чем молчать. — Галина обхватила кружку ладонями. — Звони.
Виктор взял телефон. Нашёл Лёню. Долго смотрел на экран.
— Он трубку возьмёт?
— Возьмёт. Или не возьмёт, и мы уже всё поймём.
Виктор нажал вызов. Долгие гудки. Раз, два, три… На пятом — сбросил.
Галина смотрела на мужа. Он снова набрал. Снова гудки. Снова сброс.
— Ну вот, — сказал он.
— Значит, юрист.
Лёня объявился сам — через два дня. Пришёл вечером, без звонка. Встал в дверях в куртке нараспашку, широко улыбался.
— Витёк! Слышал, вопросы какие-то появились. Давай разберёмся, чего ты сразу юристов…
— Заходи, — сказал Виктор.
Галина вышла из комнаты. Встала в дверях кухни, скрестила руки.
— О, Галина Сергеевна. — Лёня кивнул. — И вы тут.
— Я тут живу, — сказала Галина.
— Ну, значит, всем вместе и поговорим. Слушайте, там дом нормальный, я сам смотрел…
— Лёня. — Галина перебила его спокойно. — Ты знал про охранную зону?
— Дак там все дома в этой зоне, это ж ерунда…
— Это не ерунда. Юрист объяснил. Дом нельзя приватизировать в полном объёме, его могут снести через суд, земля оформлена как сельскохозяйственная. — Она смотрела на него без злости, просто смотрела. — Ты знал?
Лёня переступил с ноги на ногу.
— Ну, нюансы там есть, да. Но я Витьке говорил — там цена потому и хорошая, что…
— Ты Витьке не говорил ничего про нюансы. — Голос у неё стал совсем ровным. — Ты говорил: хороший дом, хозяин спешит, надо брать. Виктор, ты это говорил ему?
— Слово в слово, — сказал Виктор.
— Ну, может, я не все детали… — Лёня развёл руками.
— Сто восемьдесят тысяч, — сказала Галина. — Это не детали. Это наши деньги. Мы их двадцать лет копили.
Лёня сел на стул в прихожей, не спросив. Улыбка слетела.
— Галин, ну вы что, в самом деле? Мы ж соседи двадцать лет…
— Именно. — Она не двинулась с места. — Именно поэтому я сейчас разговариваю с тобой, а не через адвоката. Пока.
— Это угроза?
— Это информация. — Галина наконец прошла на кухню, поставила чайник. — Виктор, скажи ему.
Виктор сел напротив Лёни.
— Лёня, я к тебе как к другу. Двадцать лет соседи. Если этот ваш продавец — твой знакомый — вернёт деньги добровольно, мы закрываем вопрос. Никаких судов, никакого скандала.
— А дом?
— Дом остаётся у него. Сделка расторгается. Нам не нужен дом, который в любой момент могут… — Виктор не договорил, но Лёня понял.
— Он не вернёт, — сказал Лёня тихо. — Саша не вернёт. Он уже вложил куда-то.
— Куда?
— Не знаю. Бизнес какой-то. Я не лез.
Галина из кухни:
— Значит, судом.
Лёня обхватил голову руками.
— Ну вы что, Витёк… Мы ж с тобой…
— Лёня. — Виктор говорил спокойно, но смотрел жёстко. — Ты меня подставил. Я не говорю, что специально. Может, сам не разобрался. Но ты взял у меня деньги — фактически взял, через своего Сашу. Двадцать лет мы с Галиной копили. Она мне всё эти дни не скандалит — потому что умная. Но я сам себе не прощу, если не попробую исправить.
Лёня молчал.
— Поговори с ним, — сказал Виктор. — Последний раз прошу по-хорошему. Найдёт деньги — закроем вопрос. Не найдёт — у меня адвокат уже всё подготовил.
Лёня встал. Куртка, которую он так и не снял, теперь казалась ему тесной.
— Я попробую, — буркнул он.
— Три дня, — сказала Галина от плиты.
Саша перезвонил через два дня. Сам. Голос деловой, без извинений — просто сказал, что готов вернуть сто пятьдесят.
— Сто восемьдесят, — сказала Галина в трубку.
— Сто шестьдесят. Я за оформление заплатил, нотариус…
— Ваши расходы — ваша проблема. Сто восемьдесят.
Помолчал.
— Хорошо.
Деньги пришли через четыре дня. Виктор смотрел на экран телефона — банковское уведомление, сумма.
— Пришли, — сказал он.
Галина взяла телефон, посмотрела. Положила на стол.
Они помолчали.
— Гал, — сказал Виктор. — Прости.
Она долго не отвечала. Встала, пошла к окну. За стеклом ноябрь — голые деревья, серое небо, припаркованные машины.
— Ты хотел мне сделать хорошо, — сказала она наконец. — Я это знаю.
— Но сделал плохо.
— Сделал плохо. — Галина обернулась. — Витя, если ты ещё раз так — без меня, без разговора, по-тихому — я тебе такой сюрприз устрою в ответ, что мало не покажется.
— Понял.
— Хочешь дом — поедем вместе смотреть. Я сама выберу. Без Лёни и его знакомых.
Виктор кивнул. Потом, осторожно:
— Ты бы хотела? Дом?
Галина помолчала.
— Яблони — это хорошо, — сказала она. — Клубнику я давно хочу.
Виктор поднял голову.
— Весной поедем?
— Сначала юриста возьмём.
