– Ой, да забей ты, Люба. У них денег – куры не клюют. Да что для них эти десять тысяч? Это мы с тобой не можем позволить своим детям ничего лишнего, и больше пары сотен на карманные расходы не даем, а они могут себе позволить. Ты что, реально собралась идти разбираться? И что ты её матери скажешь?
– То и скажу. Для начала спрошу, давали ли они ребенку эти деньги. Ты пойми, Наташа, что в случае чего наши пацаны ещё и крайними останутся. И нам с тобой мало не покажется.
– А наши-то при чем? Успокойся, и отдай ты эти деньги Гошке. По сути они с Мишей их честно заработали. А уж где Дарья их взяла, нас с тобой не касается.
– Что значит – не касается? Ты что, реально не понимаешь, или прикидываешься? Мой сын принес домой 5 тысяч одной купюрой, и сказал, что их ему дала Даша. Не только ему, но и Мишке тоже. Тебе ничего не показалось странным, Наташа? Маленькая девчонкакоторая едва пошла в школу ходит с крупными деньгами, сорит ими направо и налево, а ты вот так спокойно к этому относишься? Извини, Маша, но я так не могу. И плевать мне на то, что у кого-то денег куры не клюют. Вот когда ее мать подтвердит, что действительно дала ребенку такую сумму, тогда я успокоюсь.
Наташа посмотрела вслед Любе и пожала плечами. Вот ведь странная женщина! Все какую-то правду ищет. А вообще, что такого страшного случилось? Ну принёс ребенок домой деньги, и что с того? Он ведь их не украл, а честно заработал. Своим трудом. Какая теперь разница, откуда эти деньги взялись? Даже если эта Даша их и украла, ей, Наташе, какое до этого дело?
Люба с Наташей была не согласна. Да, Гоша эти деньги заработал честным трудом, но сути это не меняет. Мальчишка, несмотря на свой возраст уже пытался зарабатывать сам. В свои 13 лет Гоша знал, как нелегко достаются деньги, поэтому на свои хотелки у матери не выпрашивал. То траву кому скосит, то уголь скидает.
А совсем недавно пришёл Гоша домой, и спросил:
– Мам, у нас там доски старые лежат. Можно возьму немного?
Люба удивилась, и спросила:
– А тебе зачем? Опять что-то мудрить с Мишей будете? Вы и так все старье на свой дом пустили. Я их на дрова хотела оаспилить, они негодные совсем.
– Да Дашка Савельева попросила нас с Михой, чтобы мы ей тоже дом на дереве построили. У неё досок совсем мало, не хватит на дом, вот я и подумал, что можно у нас взять. Она нам заплатит по 5 тысяч, мам.
Лена, потрепав сына по вихрастой макушке только вздохнула.
– Да где же она их возьмет, деньги-то? Десять тысяч — сумма не маленькая. Кто же ей даст такие деньги? Обманет она вас, Гоша.
– Не обманет, мам. Она нам показала деньги, мы их своими глазами видели.
– Да поди ненастоящие они, из банка приколов? Ну возьми доски, только не все.
Когда Гоша принёс домой эти 5 тысяч рублей, Люба на всякий случай забрала у сына эти деньги. До выяснения обстоятельств, так сказать. А еще она сразу же пошла к Наташе, Мишкиной маме.
Люба, наивная, думала, что Наташа её поддержит, да не тут-то было. Наташа отмахнулась от Любы, как от назойливой мухи. Дескать, делать тебе больше нечего, бегать, разбираться, откуда эти деньги у ребенка. У них, у Савельевых, денег этих — куры не клюют. Тебе не все ли равно, где Дашка взяла их? Пацаны- то честно их заработали, а дальше не твоя забота. Отдай деньги сыну, и успокойся.
Успокоиться Люба не могла. Да и как тут успокоиться, когда душа не на месте? Мало ли что?
Мать Даши сначала и не поняла, о каких деньгах идет речь. Посмотрела на Любу, как на сумасшедшую. Зато когда Люба ей объяснила, Юля покраснела, и кивнула головой.
– А, да это к нам родственники приезжали, подарили.
Люба уже почти дошла до своего дома, когда её окликнула соседка Савельевых.
– Любаша, подожди. Я случайно услышала ваш разговор. Брешёт Юлька. Врет, как сивый мерин. Не было у них никакой родни, и денег Дашке никто не давал. Ты сама подумай, Люба. Кто же детям за просто так такие деньжищи дает? Да и нет у них денег. Петька запился совсем, не работает. А сколько там Юлька получает, секретарём-то? Если бы не Елена Егоровна, давно бы зубы на полку сложили. За её счет живут. Догадываюсь я, откуда ноги растут, Люба. Магазин «Рыболов» знаешь? Это Елены Егоровны магазин. Мы с ней общаемся хорошо. Так вот на днях жаловалась она, что опять недостача в магазине, и не хватает как раз десять тысяч. Они ведь уже наёмных работников убрали, сами с дедом работают, а все равно, нет-нет, да и не хватает денег в кассе. Она на себя грешит, на возраст, мол, обсчиталась, а дело- то похоже в другом. Ты бы с Еленой Егоровной поговорила, Люба.
Елена Егоровна сама пришла к Любе. Поговорила с Гошей, спросила, часто ли у Даши бывают крупные суммы.
Гоша кивнул головой. Часто. То тысяча, то две, то три. Бегает в магазин у дома, скупает там сладости, и угощает всех детей.
Любе было так стыдно, будто не чужая девочка, а её сын виноват в случившемся. А может права была Наташа, когда говорила, что не надо лезть не в своё дело?
– Простите, что влезла. Когда Гоша эти деньги принёс, я не могла сделать вид, будто ничего не случилось. Вот, возьмите. Ещё 5 тысяч у Миши, но они их почти потратил.
Елена Егоровна тихо сказала:
– Все ты правильно сделала, Люба. Получается, что ты первая тревогу забила. А ведь это все не вчера началось. Надо же, а я на себя, да на голову свою старую грешила. Думала, что где-то обсчиталась, что-то не записала. Ну не сходится, и все тут. То 2, то 3 тысячи. А тут сразу 10. И ведь все видели, что дитё с такими деньгами разгуливает, и молчали. Спасибо, Люба.
Разборки были такие, что слышали их все в округе. Петька, размахивая руками, кричал на мать. Мол, совсем со своими деньгами с ума посходила, старая. Я ей эту десятку дал, я! Заработал, и дал.
Юлька повизгивала в ответ, мол, ни стыда у вас нет, ни совести. Ребенку 7 лет, а вы на неё клеймо воровки поставили!
Даша, испугавшись, сбежала из дома, и крайней осталась Люба.
Юля, бешено вращая глазами, прибежала к Любе домой, и плюнув Любе под ноги, сказала:
– Если с Дашкой что-то случится, я с тобой знаешь, что сделаю? Растопку, Любка! Что за привычка совать нос не в своё дело?
Даша нашлась, и что там у них за закрытыми дверями происходило, никто не знает. Только потом по улице пошли разговоры. Кто-то поддержал Любу, мол, так и надо, правильно она все сделала, а кто-то наоборот, Любу осудил.
— Ну вот, нашла, к чему прицепиться! Ребёнку семь лет, а она её чуть ли не в тюрьму сажает! И зачем только развела эту бучу? Смотрите, какая правильная!
– Ой, да какая тюрьма? Наоборот, от беды ребенка уберегла.
— Да от какой беды? Взрослая баба, а ребенка чужого опозорила. Дашка теперь ни с кем не играет. Сидит дома, боится нос высунуть.
На Любу бросали косые взгляды, шушукались, перешептывались. Кто-то даже демонстративно отворачивался. Только Люба держалась молодцом. Она была уверена в том, что все сделала правильно. Ну не может она жить по принципу моя хата с краю, ничего не знаю. Как знать, может именно этим поступком уберегла Люба маленькую девочку от большой беды в будущем? Ведь не пресеки сейчас плохие поступки, и дальше будет только хуже.
Прошло совсем немного времени, и эта ситуация подзабылась. Да это и не удивительно. На смену одному происшествию приходит другое, появляется новый повод для сплетен и слухов, и то, что было до уже не кажется таким интересным.
Люба и не ожидала, что Юля придет к ней с миром. Она копалась в палисаднике, когда залаял Дружок.
– Привет, Люба. А я вот, с миром к тебе пришла. Зайти можно?
– Заходи.
Две женщины сидели на крыльце и разговаривали. Юля, опустив голову, тихо сказала:
– Ты прости, Люба, что я вот так. Я ведь тогда так испугалась, что стала Дашу выгораживать. Я ведь и подумать не могла, что она и правда могла украсть эти деньги. Да и стыдно было.
Люба молчала. Да и что тут скажешь? Она знала: половина улицы до сих пор на неё дуется. Но она не жалела о том, что не закрыла глаза. Не прошла мимо. Не сделала вид, что ничего не заметила. И, что ни говори, не верила она в то, что Юля как мать ничего не замечала. Наверное, иногда проще сделать вид, что все в порядке, и ничего не происходит, чем разобраться в ситуации, и объяснить ребенку что такое хорошо и что такое плохо.
Нет, Люба не осуждала Юлю. Уже то, что у той хватило смелости прийти и извиниться говорит о многом.
А то, что люди судачат и сплетничают? Да и Бог с ними. На то они и люди. А она, Люба, все сделала правильно.
Иногда правда бывает горькой. Иногда она бывает настолько болезненной и обидной, что жить не хочется.
Но если из-за этой маленькой правды один маленький человек, маленькая девочка Даша поймёт, что так делать нельзя, значит, всё было не зря.
А уж сплетни, пересуды и косые взгляды Люба как-то переживет.
