Ольга Сергеевна спала чутко и просыпалась от любого шороха. Но в ту ночь ее разбудил не шорох, а свет. Узкая полоса пробивалась из-под кухонной двери и лежала на полу в коридоре бледной дорожкой.
Часы на стене показывали половину третьего.
Она села, нашарила тапки и пошла выключать свет. Вот уже вторую неделю у нее гостили сын с женой – в их доме меняли трубы. И время от времени Игорь забывал погасить свет то на кухне, то в ванной комнате. У самой двери она остановилась, потому что услышала голос сына.
Игорь говорил негромко, вполголоса, и от этого приглушенного тона ей сразу сделалось не по себе.
– Да подпишет она, куда денется, – говорил сын. – Мать у меня доверчивая, поверит на слово. Скажу, что для льготы какой бумага нужна, она и распишется не читая.
Ольга Сергеевна застыла на месте и прислушалась.
– Квартира-то хорошая, в самом центре, – вещал меж тем Игорь, – так что…
– Ну а ее куда? – послышался голос невестки. – В пансион?
– Да не, чего сразу в пансион… Комнату ей на первое время выделим, а дальше поглядим.
Ольга Сергеевна не стала заходить на кухню. Она вернулась к себе, легла и до рассвета не сомкнула глаз. К утру она приняла решение. Первое и самое тяжелое: не подать виду. Ни словом, ни взглядом.
В семь утра она уже была у плиты. Поставила чайник, приготовила яичницу, нарезала батон, выложила на тарелку сыр.
Игорь вышел заспанный и чмокнул ее в щеку.
– Мам, ты чего в такую рань поднялась?
– Не знаю, сынок. Привыкла, наверное, – улыбнулась Ольга Сергеевна, – сорок лет к восьми на работу вставала, никак не отвыкну. Садись, все горячее.
Марина вышла следом, причесанная, свежая, и Ольга Сергеевна пожелала ей доброго утра до того приветливо, что сама себе подивилась. Говорили о трубах, о том, что ремонт опять затягивается и конца ему не видать. Никто ничего не заподозрил.
Днем, когда молодые разъехались по делам, Ольга Сергеевна села к телефону и набрала Веру, которая работала юристом.
– Верунь, объясни мне одну вещь, – начала она. – Может человек продать или подарить квартиру, если хозяин против?
– Если собственник против, такое невозможно, – отрезала Вера, – а чего это ты с утра вдруг таким интересуешься?
– Да знакомая попросила.
– Тогда передай своей знакомой вот что, – деловито заговорила Вера, – пусть ничего не подписывает. Это самое главное. И еще пусть сходит в МФЦ и подаст заявление, чтобы с ее квартирой никаких сделок не проводили без ее личного присутствия. Тогда и доверенность, если она все же подмахнет, не спасет.
Ольга Сергеевна запомнила все.
– Значит, выход есть, – облегченно подумала она.
Вечером Игорь ожидаемо заговорил о квартире.
– Мамуль, – начал он, – я тут узнал кое-чего.
– Что ты узнал?
– Что пенсионерам положена компенсация за капремонт.
– Да?
– Ага. Только бегать по инстанциям… Очереди выстаивать, справки собирать…. Оно тебе надо?
– Оно мне не надо, – вздохнула Ольга Сергеевна, – только выход какой? Все равно же придется бегать.
– Давай сделаем на меня доверенность, – предложил сын, – и я все сам тогда оформлю. Делов-то на полчаса.
– Ну вот, началось, – усмехнулась про себя женщина.
А вслух произнесла:
– Хорошо, сынок. Но только не завтра. Давай на неделе сходим?
– Конечно, мам, как тебе удобно, – отозвался Игорь, старательно скрывая радость. – Спешка нужна только при ловле блох.
Наутро, проводив обоих, Ольга Сергеевна позвонила младшей дочери Наташе. Дочь жила на другом конце города, в Промышленном районе, работала бухгалтером и одна тянула двоих детей. Ольга Сергеевна старалась лишний раз не дергать ее. Но теперь рассказала ей все от первого до последнего слова.
Наташа молчала долго.
– Мама, я завтра же приеду, – наконец сказала она, – только ты ничего не подписывай без меня. Слышишь? Ни-че-го.
Наташа приехала на следующий день после работы. Игоря и Марины еще не было.
– Значит, так, – начала Наташа, – сначала едем в МФЦ, подаем заявление о запрете. Потом к нотариусу, и оформляешь завещание на квартиру. И молчим. Угу?
Ольга Сергеевна кивнула.
В пятницу утром они с Наташей поехали в МФЦ. Специалист приняла паспорт и документы на квартиру.
– Заявление о невозможности регистрации без вашего личного участия? Правильно делаете, – она сверилась с чем-то в компьютере, и подала Ольга Сергеевне бланк. – Вот тут распишитесь и вот здесь.
– А действовать оно когда начнет? – поинтересовалась Ольга Сергеевна. – Прямо сегодня?
– Запись в реестр внесут за несколько рабочих дней. Раньше никак, к сожалению.
Из МФЦ они с Наташей пошли к нотариусу на соседнюю улицу, и Ольга Сергеевна оформила завещание. Квартиру она решила оставить Наташе.
– Мама, да не надо мне ничего, – тихо проговорила дочь уже на выходе. – И живи, пожалуйста, до ста лет.
– Может и больше проживу, – усмехнулась Ольга Сергеевна, – а бумага пусть лежит.
Прошло несколько дней. Игорь пару раз напомнил Ольге Сергеевне про доверенность.
– Да, надо бы, – отвечала женщина, – да вот все как-то некогда. То одно, то другое. Но не к спеху же, верно?
– Не к спеху, – отозвался Игорь.
И вдруг помрачнел.
Несколько дней спустя они с Мариной привели нотариуса.
– Мам, знакомься, это Алла Викторовна, специалист, – начал Игорь, проходя к матери на кухню. – Мы тут все подготовили, чтобы тебе не мучиться с бумагами. Подпишешь, Алла Викторовна отвезет в Росреестр, зарегистрирует, и голова у тебя больше болеть не будет.
Ольга Сергеевна молчала.
– Я уже и человека нашел, который твою квартиру возьмет по хорошей цене, – тараторил тем временем Игорь, – не переживай, мы тебя не обидим.
Ольга Сергеевна медленно опустилась на стул. Сердце стучало, но руки лежали на коленях спокойно.
– Это что же за листы, сынок?
– Договор дарения. Ты мне квартиру, а я с тобой по-родственному. Так надежнее, чем завещание, никакой волокиты. Вот тут распишись и тут.
Алла Викторовна подвинула ей бумагу поближе. Марина стояла у двери, скрестив руки.
– А если я не подпишу? – усмехнулась Ольга Сергеевна.
– Как не подпишешь? Подписывай давай, не задерживай людей.
Сын придвинул ручку вплотную к ее пальцам. И Ольга Сергеевна решительно отодвинула лист от себя.
– Не подпишу. И знаешь почему?
– И почему это? – он еще улыбался, но взгляд стал жестким.
– Потому что я не спала в ту ночь. Я стояла за дверью и все слышала: как ты говорил Марине, что я подпишу не глядя доверенность, а потом вы меня куда-нибудь определите. Я каждое слово помню, сынок. И твое, и ее.
На кухне сделалось очень тихо. Алла Викторовна покосилась на Игоря.
– Мам, ты чего это выдумываешь? – быстро заговорил тот. – Тебе приснилось! Ты все не так поняла!
– Все я так поняла, – Ольга Сергеевна поднялась. – А теперь послушай, что я сделала, пока ты тут бурную деятельность разводил. Дарственную эту я подписывать не стану, никакой квартиры ты по ней не получишь.
Игорь смотрел на нее, раскрыв рот.
– А чтоб ты потом в обход ничего не переписал, я сходила в МФЦ и подала заявление, – продолжила Ольга Сергеевна. – Теперь никакие операции с квартирой ты без меня не провернешь.
Алла Викторовна уже поднималась и застегивала сумку.
– Игорь, вы говорили, вопрос решенный, – сказала она с досадой. – А тут аферы какие-то… Извините, мне пора.
И вышла не попрощавшись.
– А еще, – продолжала Ольга Сергеевна, – я написала завещание. После меня квартира отойдет Наташе.
Марина издала какой-то шипящий звук и ушла на балкон. Игорь схватился за голову.
– Мам… – глухо произнес он. – Ты пойми, у нас с деньгами туго, кредит, Маринка пилит…
– Я понимаю, – она собрала со стола его листы, сложила пополам и протянула ему, – но ничем помочь не могу. Забирай. И с этого момента можешь забыть, что у тебя есть мать. А теперь уходите. Полчаса даю вам на сборы.
Игорь спорить не стал. Они с Мариной быстро собрали вещи и уехали.
За окном сгущались сумерки, зажигались окна в доме напротив. Чайник на плите начал тихо посвистывать. Ольга Сергеевна выключила его и налила себе чаю с мятой.
Радости не было, на душе было горько. Но одновременно – как-то спокойно.
