— Там этот пришел, на грузчика.
Олеся заглянула в кабинет и переступила с ноги на ногу.
— Странный он какой-то.
Татьяна отодвинула ноутбук и потерла переносицу. Конец месяца на оптовой базе всегда выматывал. Сводки, накладные, инвентаризация по картону и пленке. А теперь еще и грузчики разбежались перед самым началом весеннего сезона. На складе не хватало трех человек.
— В чем странность?
Она спросила это, не поднимая головы от монитора. Нужно было срочно свести дебет с кредитом по последней поставке.
— Требует аванс еще до собеседования. И главное, наличными.
Олеся возмущенно фыркнула.
— Говорит, ему чисто на сигареты перехватить. Я ему объясняю, что у нас все переводы только на карту, белая зарплата. А он уперся. К директору, говорит, пойду.
Татьяна перевела взгляд на дополнительный экран. Туда выводилась картинка с камер видеонаблюдения. В приемной на диванчике для гостей развалился мужчина.
Помятая демисезонная куртка, ссутуленные плечи. Он то и дело нервно постукивал ногой по полу и оглядывался, словно ожидал подвоха. Обычный маргинал, каких много приходит по объявлению на заборе.
— Гони в шею.
Татьяна снова уткнулась в таблицу.
— Я пыталась. Не уходит.
Наглость среди соискателей на склад — дело обычное, но этот явно перешел границы. Татьяна вздохнула, понимая, что проще потратить две минуты на отказ лично, чем слушать перепалку в коридоре. Время близилось к обеду, водители фур уже начинали сигналить у ворот.
— Зови. Только дверь не закрывай.
Олеся скрылась. Через минуту в проеме нарисовалась грузная фигура. Мужчина бесцеремонно ввалился в кабинет, окинул взглядом просторное помещение, потолок с современными светильниками и потянул на себя стул для посетителей.
— Ну, здрасьте, начальство.
Он начал бодро, усаживаясь, и вдруг осекся.
Татьяна подняла глаза от распечатанной анкеты, которую помощница успела положить на край стола.
В кабинете стало тихо. Слышно было только гул погрузчика где-то за окном. Они не виделись ровно пять лет. С того самого дня в суде, когда официально перестали быть семьей.
Антон слегка обрюзг. Лицо стало одутловатым, под глазами залегли темные мешки. От былого лоска менеджера среднего звена, которым он так гордился в браке, не осталось и следа. Волосы поредели, а на подбородке виднелась седая щетина.
Он вытаращил глаза, неверяще моргая.
— Танюх? Ты, что ли?
— Добрый день, Антон.
Она сцепила пальцы перед собой. Никакого страха или трепета не было. Только глухое раздражение, что этот человек снова портит ей рабочий график.
Антон шумно сглотнул, затем его лицо резко расслабилось. Он откинулся на спинку стула, забросил ногу на ногу и усмехнулся.
— Обалдеть. Ну ничего себе встреча!
Он обвел взглядом кожаное кресло, грамоты на стенах, массивный стол.
— Ты тут кадровичкой, что ли, пристроилась?
— Я провожу собеседования.
— Ясно-понятно.
Он пренебрежительно махнул рукой.
В его жесте скользнула та самая снисходительность, с которой он всегда оценивал ее успехи. В браке он считал, что ее удел — варить борщи и не отсвечивать, пока он строит грандиозные планы.
— А я смотрю вывеску: ИП Смирнова. Думаю, мало ли Смирновых в городе. А оно вон как. Нормально ты устроилась, в тепле сидишь. Бумажки перекладываешь.
Татьяна промолчала.
В памяти рефлекторно всплыло их последнее прощание. Тамбур съемной квартиры, разбросанные по полу вещи. Он орал так, что соседи выглядывали из дверей.
Тогда он кричал, что без него она скатится в нищету. Что она ноль без палочки. Что приползет еще, когда жрать нечего будет. Тогда она действительно осталась с пустым холодильником, тремя кредитами, которые брала на его «бизнесы», и дочерью-подростком на руках.
— Значит так, Танюх.
Антон придвинулся ближе к столу, по-хозяйски положив ладони на столешницу.
— Давай по-родственному. Оформляй меня.
— Кем?
Она спросила это совершенно ровно.
— Ну, в анкете я писал на грузчика. Но раз тут свои люди, давай старшим смены. Или кладовщиком. Я же с людьми умею работать, ты знаешь. Буду за твоими работягами присматривать.
Татьяна опустила взгляд в его распечатку.
— Здесь указано, что последние два года ты работал неофициально. Разнорабочим на стройке. До этого — охранником в автосалоне. Месяц.
— Да это партнеры кинули!
Гневно вскинулся Антон.
— Бизнес мутили, автомойку хотели открыть. А они крысятничать начали. Ушлые все стали, никому верить нельзя. Пришлось уйти, чтобы не мараться. А в охране график дурацкий, спать не давали.
— И алименты на Дашу последние три года ты не платил по той же причине?
Антон недовольно скривился.
— Начинается. Я к ней по-деловому пришел, работу работать, а она старые обиды чешет.
Он отвернулся к окну, изображая вселенскую усталость.
— Танюх, ну будь человеком. У меня сейчас период сложный. Ритка из дома поперла.
— Твоя новая жена?
— Коза она, а не жена. Истеричка.
Он махнул рукой, словно отгоняя назойливую муху.
— Чуть что — сразу в крик. Деньги ей давай, ремонт ей делай. А где я их возьму, если кругом кризис? Короче, собрал вещи и ушел. Сама пусть корячится.
Он снова повернулся к Татьяне, заискивающе заглядывая в глаза.
— Я у Сереги пока на диване кантуюсь. Мне бы аванс, тысяч десять, чисто на ноги встать. Только наличкой, слышишь? А то приставы карты заблокировали, эти коршуны сразу все спишут.
Татьяна сделала пометку в блокноте.
— У нас полностью белая компания, Антон. Зарплата два раза в месяц на карту. Никаких конвертов.
— Да брось!
Он хохотнул, как будто она удачно пошутила.
— Везде есть черная касса. Я же не первый день живу. Пацаны вон курят за углом, коробки криво стоят. Я им быстро рога обломаю. Порядок наведу.
Он говорил с таким напором, будто делал ей огромное одолжение. Будто спасал ее скромное рабочее место. Извечная мужская уверенность, что мир должен прогнуться под его нужды, никуда не делась.
— Ты только шепни своему начальнику, что я от тебя. Надежный человек, скажи. Свой.
Татьяна едва заметно приподняла бровь.
— Моему начальнику?
— Ну директору этому, Смирнову. Родственник твой, что ли? Брат?
Он хитро прищурился, пытаясь задеть.
— Или мужика нашла при деньгах? Вовремя подсуетилась, фамилия удачно совпала. Молодец, хвалю.
В его картине мира она просто не могла сама ничего добиться. Обязательно должен был быть какой-то мифический покровитель, который посадил ее в это кресло.
— Я сама принимаю решения по кадрам.
— Во как!
Антон присвистнул.
— Поднялась, значит. Дослужилась. Ну, тем более. Оформляй. Паспорт давать?
Он потянулся к внутреннему карману куртки.
— Как там Дашка хоть?
Он бросил это мимоходом, не переставая рыться в кармане.
— Небось, по клубам шляется? Вся в мать пошла, ветер в голове?
— Даша на втором курсе архитектурного.
Татьяна смотрела на него не мигая.
— На бюджете. Подрабатывает в проектном бюро.
Рука Антона замерла. На секунду на его лице промелькнуло удивление, но он тут же взял себя в руки.
— Ну так! Мои гены!
Гордо заявил он.
— Я всегда говорил, что девка с головой. Ладно, давай к делу. Договор где подписывать? Куда идти?
В этот момент дверь кабинета распахнулась шире. На пороге появился Кирилл, начальник отдела логистики. В руках он держал толстую стопку документов. Он даже не взглянул на сидящего Антона, сразу обратившись к Татьяне.
— Татьяна Владимировна, простите, что перебиваю.
Кирилл подошел к столу и положил бумаги.
— Там фуры из Челябинска пришли на два часа раньше. Мы успеем разгрузить до вечера, но нужна ваша подпись на допник по оплате переработки водителям. Иначе они грозятся уехать на стоянку, а у нас с утра отгрузка оптовикам.
Антон замер. Его рука так и осталась висеть в воздухе возле кармана с паспортом.
Татьяна спокойно взяла ручку, пробежалась глазами по смете.
— Кирилл, загоняйте третью фуру на пятый пандус. Там место освободилось полчаса назад. Я видела по камерам.
Она размашисто расписалась на трех бланках подряд.
— Оплату я подтверждаю. Пусть выгружают.
— Принято, Татьяна Владимировна. Завтра утром еще две машины со стеклом ждем.
— Я помню. Буду на месте к восьми.
Логист забрал бумаги, коротко кивнул и исчез в коридоре.
В кабинете повисла плотная тишина. Было слышно только, как на улице надрывается клаксон сдающего назад грузовика, да тихо шуршит кулер с водой в углу.
Антон медленно перевел взгляд с закрывшейся двери на Татьяну. Лицо его вытянулось. Он вдруг показался еще более ссутуленным и помятым в своей старой куртке.
Вся его вальяжность испарилась в одну секунду. Мужчина, пришедший клянчить неофициальный аванс, вдруг осознал, перед кем сидит и чей это кабинет.
— Татьяна… Владимировна?
Он выдавил это из себя хрипло, почти шепотом.
— Да, Антон.
Она отложила ручку в сторону.
— ИП Смирнова — это я. Фамилию после развода менять не стала, слишком много уставных документов пришлось бы переделывать.
Он приоткрыл рот, но слова не нашлись. Глаза забегали по кабинету, словно он только сейчас по-настоящему увидел и эту дорогую мебель, и стопки накладных, и уверенный взгляд женщины напротив.
— Так ты… это всё твоё?
— Моё. Третий год уже.
— А я думал…
— Что я скачусь в нищету?
Татьяна позволила себе легкую иронию.
— Я прекрасно помню твои прогнозы.
Антон набычился. Ущемленное мужское самолюбие оказалось сильнее нужды, голода и отсутствия жилья. Осознание того, что бывшая жена, которую он смешал с грязью, теперь платит зарплату десяткам людей и распоряжается фурами, ломало его изнутри.
— Понятно.
Он резко вскочил со стула.
— Значит, не возьмешь. Решила отыграться, да? Самоутвердиться за мой счет! Показать, какая ты царица стала!
— Почему же?
Она откинулась на спинку кресла.
— Мне действительно нужны грузчики на склад. Работа тяжелая, но стабильная.
Татьяна взяла со стола рабочий график.
— Условия стандартные. График два через два, с восьми утра до восьми вечера. Опоздание — штраф. Пьянка или перегар на рабочем месте — увольнение по статье в тот же день без разговоров.
Она говорила так же, как и с десятком других кандидатов до него. Без эмоций.
— Оклад сорок тысяч плюс премия за выработку по тоннажу. Только белая зарплата на карту. И да, половину у тебя сразу спишут приставы по исполнительному листу в счет долга по алиментам твоей же дочери. Это по закону. Никаких авансов наличными в первый месяц.
Антон стоял у стола, переминаясь с ноги на ногу.
— Сорок тысяч? И половину отдать?
Он зло скрипнул зубами.
— Да я на стройке больше поднимал без всяких налогов! И никто с меня ничего не списывал!
— Тогда зачем пришел сюда?
Парировала Татьяна.
Он замялся. Стройка требовала здоровья и сил, которых у него, судя по отекшему лицу и одышке, уже давно не было. А здесь он надеялся пересидеть в тепле, имитируя бурную деятельность, как привык делать всю свою жизнь.
— Я под началом бывшей жены батрачить не нанимался!
Зло выплюнул он.
— Твое право. Дверь ты помнишь где.
Он потоптался на месте. Явно ожидал, что она начнет его уговаривать. Что предложит другие условия, пожалеет, вспомнит прошлое, даст денег просто так, по старой памяти.
Но Татьяна просто смотрела на него, не перебивая и не споря. Ей было абсолютно все равно, уйдет он или останется.
Поняв, что спектакль окончен и зрителей не будет, Антон махнул рукой.
— Да подавись ты своим складом!
Он размашистым шагом направился к выходу.
— И Дашке передай, что отец ее не забыл!
Он бросил это через плечо, пытаясь оставить за собой последнее слово, хотя звучало это жалко.
Дверь за ним громко захлопнулась.
Татьяна спокойно выдохнула. Никакого торжества, никакой бури эмоций или радости от мести. Просто еще один неудачный кандидат, который отнял у нее пятнадцать минут рабочего времени в разгар инвентаризации.
Она взяла распечатанную анкету Антона, порвала ее ровно пополам и бросила в мусорное ведро под столом.
Затем нажала кнопку селектора.
— Олеся.
— Да, Татьяна Владимировна?
Тут же отозвалась помощница.
— Зови следующего. И сразу предупреди еще в коридоре, что у нас строгий сухой закон.
