Посёлок Светлый не угасал в постсоветское время, как остальные деревни района. Близость к шоссе и городу сделала его желанным местом отдыха горожан не только провинциального районного городка, но и областного центра из-за озера, богатого рыбой и соснового бора, полного ягод и грибов.
Дома в этом посёлке всегда быстро раскупались, работала школа, медпункт и два магазина. Столичные дачники, особенно пенсионеры, жили тут с апреля по ноябрь, а некоторые перебрались и на постоянное место жительства.
Варвара Ивановна с мужем Егором Дмитриевичем тут сами построили дом, так как не хотели брать старое помещение, желали обустроить всё на свой лад, с нуля.
— Вот сколько мы уже с тобой тут вкладываемся? Наверное, лет пять уже или даже шесть, а вряд ли Олег станет тут когда-то жить…- не раз говорил жене Егор, — им, молодым, копаться в земле не пристало. Жена у него на рояле играет, сам – начальник отдела кадров завода…
— Ничего, Егорушка, хоть мы поживём, как мечталось. И так всё здоровье на работе в городе потратили, — успокаивала его Варвара, — хоть внучкам нашим будет где разгуляться, поиграть и подышать свежим воздухом! Уже и то большое дело!
— Ну, чтобы подышать только… Ради этого стоило ли строиться и столько сил тратить? – не унимался Егор, — а вот часто ли они нам привозят девчонок? Даже не каждый выходной. А жаль…
Жили супруги в посёлке уже постоянно почти год и надеялись, что десятилетняя Маша с восьмилетней Яной будут у них гостить летом и в каникулы. Но родители решили, что девочкам надо и на море побывать, и на экскурсии поехать, и не бросать на всё лето спортивные секции, а тем более – занятия музыкой, которым Ирина, жена сына Олега уделяла особое внимание.
— Что же, мы можем и пианино внучкам купить, чтобы у нас тоже оно было, — соглашалась Варвара Ивановна на претензии снохи.
— Не в том дело, — отвечала Ирина, — они не просто играть должны, а под моим чутким руководством. Иначе не услышат своих ошибок…
— Ты тоже чаще приезжай, Ирочка, — уговаривал дед Егор сноху, а девочкам тут хорошо. Рай…
Но Ирина привозила детей по плану, когда внучки справлялись с учёбой, занятиями и сами очень просились в деревню.
Зато в Светлом было так хорошо! У деда и бабушки и еда вкуснее, потому что из печки, и простор, от которого хочется петь, кричать и бежать, догоняя радугу. Особенно сестрёнки обожали живность. Когда дед Егор завёл кур, то девочки сами стали ухаживать за ними: кормить, рвать им траву в огороде, и даже за сараем копали червей для несушек.
— Есть в них деревенская жилка! – радовался Егор, смеясь на веселящихся внучек. Девочки быстро сдружились с деревенскими ребятами, и у них появилось много друзей в первые же летние каникулы.
Теперь мама и папа оставляли их в деревне на попечение деда и бабушки одних, не контролировали их времяпровождение и почуяв свободу, девчонки часами пропадали на речке с дедом, который научил их плавать, удить и чистить рыбу, искать в лесочке грибы и ягоды.
Егор отвечал за двор, питомцев и сад, а бабушка Варя вставала рано и полола, пока не было жары. Потом она умывала руки в бочке, куда скатывалась с крыши дождевая вода, и шла в дом готовить завтрак.
Девочки просыпались от шипения сливочного масла на сковородке: бабушка жарила сырники из домашнего творога.
Сонные, девчонки шли умываться во двор, где висел умывальник у сарая, там же на верёвочке болталось вафельное полотенце.
Дед встречал их с улыбкой:
— Проснулись, сони? Эх, молодёжь… С утра не поднимешь, с вечера не укладёшь…
Все шли завтракать. Бабушка уже поставила на стол большую глиняную тарелку с поджаристыми сырниками. Рядом стояла банка сметаны, настоящей, от соседской коровы Зорьки. И по стаканам было разлито молоко.
Девочки ели, щурились от утреннего солнца, проникающего на кухню, через кружевные занавески, пили молоко, отчего потом их губы были с белыми «усиками».
Дед после трапезы звал их в огород.
— Надо помочь бабуле. А после уж гулять. Сделал дело – гуляй смело, — любил он говорить пословицами и поговорками.
Уезжали после выходных или каникул в город девочки неохотно. Они обнимали деда и бабушку и просили уговорить папу и маму в следующий раз оставить гостить их подольше.
— Это вы сами уговаривайте, как можете, — вытирала слёзы бабушка Варя, — а мы всей душой вас ждём. Всегда.
Однако, когда внучки уезжали, Варвара Ивановна не сразу привыкала к тишине дома, и буквально заболевала «тоской». Егор видел настроение жены и задумывался.
— Послушай, есть у меня кое-какие думки, — говорил он, — вот мы с тобой нашего сыночка Олега прохлопали насчёт тяги к деревне, а зря. Город городом, работа работой, а природа – наша мать, и основа жизни.
— Говори яснее, что надумал.
— Сызмальства надо начинать было. Вот с парного молока, как наши девчонки пьют. Вот с таких вот сырников из печки, и каши в глиняном горшке, — невозмутимо продолжал Егор.
— Так и что? – снова нетерпеливо спросила жена.
— Надо нам за внучек серьёзнее взяться. Пора, — снова строго сказал Егор, — и я думаю, что одними курями тут не обойтись. Машка и Яна в драку за ними ухаживают. Так и лезут к ним то кормить, то яйца собирать, то просто сидят с ними поговаривают.
— Так что надумал-то? – снова переспросила Варя.
— Надо заводить скотины побольше! Вот что. Пусть и семейка гусей будет, и собаку во двор, и своё молоко необходимо! Тогда внучки не только бегать будут, а научаться любить животных и обходиться с ними и доброте настоящей научатся, — заключил Егор.
— Да ты с ума сошёл, — ахнула жена, — нам по шестьдесят. Разве мы справимся с коровой? А гуси? Семья гусей — это сколько же? Ну, собака… я только «за».
— Во-первых не корова, а коза. И этого с лихвой на всех хватит. Для радости и полезного молока. Семья гусей может быть и три гусыни на одного гусака. Вполне. Не для мяса, а для души! Имей ввиду. Убивать я никого не буду, сама знаешь мой характер, — разъяснил муж.
Варя знала доброту мужа, и тоже стала думать. Наконец, через день она согласилась на домашний зоопарк, и супруги стали вместе готовить закуты в бревенчатом крепком дворе. Отдельный загон сделали для гусей, клетки для наседок с цыплятами, вольер для козы с настилом и станком для доения.
— Вот почти и готово, — радовался Егор своему труду, — весной начнём прикупать и гусей, и цыпляток, и козу, можно сразу с козочкой, чтобы с молоком, потому надо и кормами заранее запастись, а я уже знаю на кого сколько и чего надо.
— И когда ты наиграешься сам-то… — смеялась Варя, — не столько для внучек заводим, сколько для себя…
Девочки приезжали в деревню на выходные и были в курсе всех приготовлений и планов деда. Они уже заранее радовались новым питомцам и помогали бабушке и деду как могли.
Теперь просто носиться с товарищами по улице посёлка им было не так увлекательно. Они приводили к деду на помощь своих друзей и всем ребятам дед находил полезное дело, а после трудов бабушка накрывала стол на веранде, где не так ещё было прохладно, и дети пили чай с пирогами и обсуждали дела деда Егора и будущее пополнение в хозяйстве.
— Что у вас там происходит? – спрашивал сын Олег, когда приезжал к отцу и матери, — девчонки только и говорят о деревне, о козе и гусях, о курах и собаке.
— Верно всё говорят. На то она и деревня, — говорил отец и делился планами с сыном и снохой.
— Ну, на море в следующее лето нам их не уговорить ехать, — вздыхала Ирина, — а надо бы и в море покупаться.
— А вы не на месяц едете, всего дней на десять, — улыбалась бабушка Варя, — а мы вас подождём. Ничего.
Осенью появилась на дворе собака Жуля, взятая из приюта. Для неё был сделан просторный вольер, чтобы она не гоняла кур. Но очень скоро Жулю стали брать в дом при наступлении первых серьёзных морозов, и собака привыкла к теплу и к добру своих ласковых хозяев.
Она не бегала по всему дому, а мирно спала у двери на своём круглом половичке и ела у печки, не трогая кота Барсика, с которым скоро подружилась.
Девочки были в восторге от Жульки, и всю неделю в городе только и говорили о собаке деда.
Новый год отмечали всей семьёй в деревне. Дед объявил, что уже присмотрел у соседей козу.
Так в ожидании и встречах у русской печки быстро прошла зима. Весной запели под окном дома бабушки и деда скворцы и синицы, и девочки уже ломились в деревню, стараясь изо всех сил убедить маму и отца увезти их туда пораньше.
Маша и Яна старательно учились, чтобы показать матери, что они всё успевают, и их каникулы в деревне не станут помехой даже в учёбе в музыкальной школе.
Бабушка и дед купили пианино в деревенский дом ради девочек. Дети были счастливы, когда во дворе появилась коза Зося, с козочкой Люсей, а гусь Жорик вышел первый раз гулять со своими барышнями в вольер, который изначально строился для собаки.
Радости не было предела.
— Пап, что вы сделали? Девчонки и так грезили деревней, а теперь и вовсе в город ехать не хотят, — смеялся Олег, — калачом домой не заманишь.
— Так и должно быть. Знаешь, музыка и математика с химией – это хорошо. И должны быть. Но без кур, козы и гуся… тоже не жизнь, — серьёзно говорил Егор, — и порой не знаешь, что милее для тебя станет. Хорошо бы, чтобы всё помаленьку. А иначе не поймёт человек всей красоты природы и её великой души…
— Как ты стал говорить, Паустовский… — рассмеялся сын, — ну чисто философ. И ещё хитрец.
Время шло. Как хотели дед с бабушкой, так и вышло: они и сами научились управляться со скотом, и привили хозяйскую жилку обеим внучкам. Девочки доили козу, кормили кур, гусей, а гусак Жорик стал общим любимцем. Его звали генералом двора.
На следующую весну Жуля принесла двух щенков, которых можно было сравнить с прелестными мягкими игрушками. Малыши внесли ещё больше радости в деревенский быт Варвары Ивановны и Егора Дмитриевича, но особенно любили щенков дети. С грустью отдавали девочки своих маленьких питомцев в добрые руки соседей, понимая, что больше животных держать в доме бабушка и дед не в силах.
Девочки росли, шло лето за летом. Они уже не ездили на моря, категорически отказываясь от путешествий с родителями. Олег и Ирина уезжали в отпуск одни, заодно отдыхая от заботы о детях.
Когда девочки стали уже взрослыми и закончили школу, они уже были своими среди деревенских ребят. Тут у них были настоящие друзья, даже ближе и любимее, чем в городе. И у Маши, и у Яны появились ухажёры именно в деревне. Именно тут случилась первая любовь у обеих сестёр. Дед и бабушка были, конечно, в курсе таких событий, и только просили внучек не спешить с личной жизнью, а сначала обязательно получить образование.
На удивление родителей, Маша выбрала профессию ветеринара. Как бы не горевала Ирина, девочка настояла на своём выборе.
— Маша! Столько лет занятий музыкой! У тебя есть способности… Зачем тебе быть Айболитом? – уговаривала Ирина старшую дочь.
— Мама, у меня много способностей, благодаря вашему воспитанию. Я ведь и спортом занималась, и рисованием. Но хочу лечить животных. И точка, — отвечала дочь.
Ирина догадывалась, отчего Маша выбрала эту специальность. Дело тут было не только в любви к животным. Маша любила и деревенского соседского парня Игоря…
Яна пошла в пединститут, тут уже Ирина облегчённо вздохнула, но ненадолго. После учёбы Яна взяла направление в посёлок Светлый, где нужны были сельской школе учителя.
Обе девушки вышли замуж в Светлом. Этому искренне радовались бабушка с дедом.
— Не кажется ли тебе, что мы перестарались с нашими гусями и козами? – спросила как-то Варя мужа, — девки-то наши тут и остались…
— Не кажется. Жизнь большая. Им был дан выбор. И они выбрали то, что душе их милее. Вот мы с тобой. Всю жизнь в городе. А ну, поехали обратно? Хочешь? – спросил Егор.
— Ну, уж нет. Мне и тут хорошо. Да и куда мы теперь от хозяйства тронемся? – рассмеялась Варвара, — это наш ковчег. Родной уже и любимый…
Так и остались Маша и Яна жить в деревне со своими семьями. Тут нашли своё счастье, под крылом старшего поколения. А в городе они бывали часто. Благо ехать – рукой подать. И всегда с желанием торопились домой. И как не торопиться? У всех свой дом, своё хозяйство, всех животинок и не перечесть.
