Лика из тех, кого называют «девушка с характером», и она гордилась этим. Пока ехала в купе поезда с соседями, успела с одной из попутчиц поскандалить, высказать недовольство проводнице.
А когда поезд остановился на ее станции, Лика бодренько произнесла ехавшим с ней в купе:
— Ну, всем счастливо.
Все промолчали, откликнулся только старенький дедуля:
— И тебе всего хорошего, дочка… — а потом вслед услышала голос соседки по купе, — ну и характер у этой девицы… — а она усмехнувшись, пошла к выходу.
Лето в этом году выдалось душным. Пока Лика ехала в купе вагона, смотрела на мелькающие столбы и чувствовала, как в груди разрастается привычное, сладкое чувство всевластия. Она ехала домой. Не предупредив, не спросив. Решила — и всё.
Она и сама не знала, в кого уродилась с таким характером. Мать – тихоня, отец тоже никогда не повышал голоса, а у нее – диктаторские замашки.
Дома она не была почти год, и с того ни с сего решила съездить домой. Работа, личная жизнь, свои интересы в большом городе — всё это было важно, но ощущение, что там, в маленькой квартирке родителей, всё замерло в ожидании её указаний, всегда грело душу. Отец с матерью никогда с ней не спорили. Это было даже не обсуждаемо. Лика говорила — они кивали. Лика требовала — они исполняли. Так было заведено с детства, и менять этот порядок она не собиралась.
Сойдя с поезда на запыленный перрон родного городка, она направилась в сторону рейсового автобуса, и первым делом набрала отца.
— Папуля, привет. Я на вокзале. Скоро буду дома, — без предисловий отчеканила она.
В трубке повисла странная тишина. А затем голос отца, обычно спокойный и глуховатый, дрогнул:
— Лика, дочка? А… во сколько ты будешь точно? Ну, хорошо… хорошо, дочка.
Он явно испугался. Лика, девушка с феноменальным чутьем на чужую слабость, уловила это сразу. Пауза. Сбивчивый вопрос о времени. Словно ему нужно было срочно что-то сделать, кого-то спрятать, уничтожить следы.
— Что-то случилось? Ты что, не рад? Сейчас иду на автобус, — холодно спросила она, хотя в голове уже включилась сирена.
— Да нет, что ты! Всё хорошо. Ждём, — слишком поспешно ответил он, — просто мне срочно нужно уйти, но я быстро.
— У меня есть ключи от квартиры, ты забыл, — ответила она.
— А, ну да-да…
Она подумала:
— Странно как-то папа себя ведет, вместо того, чтобы примчаться за мной на машине, он пытается оттянуть мое появление дома. Что-то там не чисто… Всякое бывает. Вон у Ленки развелись родители из-за того, что папочка завел молодушку… Если застукаю отца, ему несдобровать, устрою скандал, — решила она.
Лика не стала ждать автобус. Она поймала такси, назвала адрес и всю дорогу буравила взглядом спину водителя. Подозрение острое, как паутина, опутало сознание. Отец что-то скрывает. Отец, который никогда не имел от неё секретов, потому что ему это было не позволено.
Машина свернула в их двор. И тут Лика всё поняла. Вернее, ей показалось, что поняла.
Из их подъезда, вышел отец. Он был одет не в домашнюю растянутую футболку, а в выходную рубашку. Рядом с ним, кокетливо поправляя волосы, шла молодая девица. Совсем молоденькая, на вид лет двадцати, в ярком сарафане. Отец галантно открыл перед ней дверь своей машины, припаркованной у соседнего подъезда.
Лика окаменела. Таксист уже открыл багажник, но она не двигалась, глядя, как машина с отцом и незнакомкой выезжает со двора.
— Я была права, — пришла в ужас дочь, — и им даже удалось улизнуть…
Кровь ударила в голову.
— Измена! Пока она, Лика, строит карьеру, отец завел себе молодую девку! А мать? Мать, наверное, на работе, ничего не знает, и он пользуется этим.
Лика влетела в подъезд, громко хлопнув дверью. Она открыла квартиру своим ключом и стала ждать, теперь ей некуда торопиться. Час прошел. Мысли в голове сменяли одна другую, каждая ядовитее предыдущей. Она уже придумала, как выставит эту девку, как устроит отцу разнос при матери, как поставит его на колени.
А потом вошла в свою комнату и увидела, что на ее кровати кто-то спал.
— Ничего себе, кто спал на моей постели?
Наконец, щелкнул замок. Вошла мать, уставшая после смены в больнице.
— Лика! Доченька! — всплеснула она руками, роняя сумку. — Господи, как же ты… А мы не ждали…
— Я знаю, что вы не ждали, — ледяным тоном перебила её Лика. — Особенно папа. Ты знаешь, где он сейчас?
— Так по делам поехал, — начала мать, но Лика не дала ей договорить.
— По делам, — ехидно спросила дочь
— Что случилось, Лика, ты поссорилась с папой?
— Я видела его дела, видела, как он садился в машину с какой-то девицей! С молодой, мам! Пока ты тут горбатишься, он юбки на стороне гладит.
Мать замерла, глядя на дочь круглыми глазами.
— Лика, ты что такое говоришь?
— Правду! Я всё видела своими глазами. Хватит уже быть тряпкой! Сейчас он вернется, и я ему всё выскажу. Устрою тут весёлую жизнь.
— Ты видела их? — спросила мать.
Лика впала в ступор, решив, что она ослышалась и бешено прокручивала мысли в голове:
— Выходит, мама все знает, и про отца, и про его эту… Мало того она еще их покрывает. У меня это просто не укладывается в голове, — потом ошарашенно спросила, — мама, как ты могла такое допустить?
— Лика, дочка, пожалуйста успокойся, — пролепетала мать… Мы же не знали, что ты приедешь.
— Ничего себе заявочка! А если бы я не приехала, отец бы и дальше водил домой своих девок? – даже расстроилась она.
Помолчав немного, спросила растерянно:
— Мама, где твоя гордость?
— А причем тут моя гордость?
— А ты считаешь это нормальным? Позволяешь отцу вытворять такое.
— Дочка, какое… такое? Отец не виноват, я сама предложила, это была моя инициатива.
— Что? – окончательно обалдела Лика, — ты сама предложила привести в дом эту девку? Позволила спать в моей постели?
Мать попыталась что-то возразить, но Лика властным жестом заставила её замолчать.
— Сиди и молчи. Я сама разберусь, — отрезала она, принимая позу судьи.
Отец вскоре вернулся. Он был спокоен, даже немного устал. Войдя и увидев Лику, стоящую посреди комнаты с грозным видом, он вздохнул.
— А, Лика… приехала уже. Ну здравствуй.
— Здравствуй, папочка. Развлекаешься? — голос Лики сочился сарказмом. — А где твоя спутница? В кафе оставил или сразу домой отвез?
Отец нахмурился, взглянул на мать. Та сидела с побелевшим лицом.
— Ты о чём? — спросил он устало.
— Я о том, что видела, как ты уезжал с девкой! И не смей врать!
— А-а-а, — вдруг протянул отец, и в его голосе Лике послышалась не вина, а усталая насмешка. — Так ты про это. Ну, видела, и видела. Это Алинка, дочка твоего дяди Саши из Саратова. Она поступать в наш университет приехала, поживет у нас пару дней, пока общежитие дадут. Я её в университет отвез, оформлять документы на общежитие.
Тишина повисла в комнате такая, что было слышно, как гудит холодильник.
— А мама… мама знает? — тихо спросила Лика, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— А почему нет, я же тебе сказала, что сама предложила, все-таки родственница, тем более Саша сам попросил, чтобы она у нас остановилась, вот мы и поселили ее в твою комнату… Лика, солнышко, мы же не знали, что ты внезапно приедешь… — будничным тоном сказала мать, и Лика вдруг поняла, что её здесь никто не боялся. Её просто не успели спросить.
Она только хлопала ресницами, переваривая полученную информацию. Значит это родственница, а никакая не девица. А мать добавила:
— Дочка, мы же помним, как ты в прошлом году разозлилась, когда мы пустили в твою комнату Танечку, племянницу тети Вари. Ну вот на этот раз хотели избежать скандала, поэтому отец в срочном порядке увез Алину в университет, а на мою долю остался разговор с тобой. Ну чтобы тебе все объяснить.
Отец молча прошел на кухню, налил себе воды. Лика стояла, онемевшая, посреди комнаты. В голове звенела пустота. Она, королева и диктатор, только что при матери обвинила отца в измене, не дав сказать ни слова. Она наговорила чудовищных вещей, накрутила себя, оскорбила его своими подозрениями.
ей стало по-настоящему стыдно
Но где-то глубоко внутри, под слоем стыда и неловкости, ворочалось другое, более темное чувство. Её не просто поставили на место, её выставили лишней. Её комнату, её территорию, которую она считала своей даже на расстоянии, отдали какой-то Алинке. А родители… они решили это сами. Без неё.
И от этого внезапного осознания собственной ненужности в мире, который она привыкла контролировать, стало по-настоящему стыдно. Но не за истерику. А за то, что её власть здесь, оказывается, давно ничего не значит.
— Ну ладно, мам, ничего страшного, в конце концов в мою комнату можно поставить раскладушку, тем более я ненадолго. Ничего поместимся с Алинкой.
— Лика, доченька, как ты изменилась, — всплеснула руками мать, совсем другая… спасибо доченька!
