Василий, удобно устроившись на диване, пошуршал дневником своего прадеда — старика Изюбрина. Дневник предка он увлечённо читал уже третий день — случайно отрыл его в залежах старых платёжек за электричество.
Читал — и искренне жалел пращура. Как заблуждался этот дед Изюбрин, мечтая, что однажды найдёт себе утешение в филиппинских девушках или в передовых технологиях — в виде роботов женского рода. Как был он наивен!
«07.07.2025. Пила пилит. Денег ей мало. Говорит со мной свысока — как барыня с мужиком. Осуждает за небольшой оклад и лежание на диванах. Эх, рвану на Филиппины, там умеют уважать мужчину. Верка у меня допросится. Недолго ей осталось барствовать. Уже начал копить на билет. Дорого, но жизнь у меня одна».
Как сейчас обстоят дела с филиппинскими женщинами — Вася наверняка не знал. В его жизни таких знакомств не водилось. А роботихи, выпускаемые на Филиппинах, были ничем не лучше отечественных.
«07.07.2026. Как угораздило меня жениться на этой мегерище? Орет и орёт. На готовку забила. Всё чаще у неё болит голова. Завёлся любовник? Да, скорее всего. Небось, тот самый хмырь из соседнего отдела. Дома свинарник. Дети тащат «двойки» и хамят. На билет не накопил — Верка нашла заначку. Скорее бы учёные придумали роботов-баб. Вот заживём! А Верка пусть кусает локти».
Мечтатель! Ох, знал бы он!
Сам Василий обзавёлся роботихой в день своего восемнадцатилетия. Юный и любвеобильный, он мечтал о страстных ночах. В магазине Васе сразу выдали Клавдию — пухлую женщину средних лет с вечно недовольным лицом.
— А посвежее нет? — спросил разочарованный Вася у продавца.
— В стране, — ответили ему из-за прилавка, — дефицит шестерёнок! Без шестерёнок только вот такие модельки — пухлые и недовольные. Пакет надо?
Так в жизни Васи появилась Клавдия. О, Клавдия! Бездна огорчений и несбывшихся надежд.
Вася вздохнул и погрузился в свидетельство давно минувшей эпохи.
«07.07.2027. Поправилась и оплыла. Называет меня «иродом». Орёт, что я сгубил всю её жизнь. Требует внимания и подарков. Решено: накуплю себе сразу три бабы-робота. Или четыре. Лучше — пять. Типа я султан. Небось, роботы эти будут дешевле пылесоса. А Верка пусть кусает локти, ха-ха».
Клава подъехала к Василию и громко заголосила — хоть он и выбирал роботиху с невысокой эмоциональностью. И на коробке с Клавой имелся специальный значок «Молчит как рыба». Но выла она сиреной по любому поводу.
— Иррррод! — заверещала Клавдия. — Мусорное ведро должно быть вынесено три часа двадцать минут сорок секунд назад! Иррррод!
— Уйди, зараза, — попросил Вася Клавдию, — не до тебя мне. Я читаю семейные архивы.
Клавдия фыркнула и поехала заниматься любимым делом: считать ворон у окна и лузгать семечки.
Василий горько сморщил лицо. Дед Изюбрин, видимо, был и сам небольшого ума человек. Ну вот скажите, с чего он взял, что роботихи станут стоить дешевле пылесоса? Вопиющая незамутнённость деда Васю даже коробила. Дешевле, ага.
На втором году жизни Клавдия немного сломалась — въехала в бочку с квасом на скорости «семейная пробежка». На лбу роботихи побежала строка: «Почините носовую перегородку». Строка сияла всеми цветами радуги, переливалась и искрилась. Спать при этой светомузыке Васе стало совершенно невыносимо. К тому же у Клавдии испортился голос — он стал гнусавый и почему-то мужской. Вася терпел это безобразие с неделю. А потом взял в руки отвертку и занялся ремонтом носовой перегородки. После ремонта в спутнице жизни съехало что-то набекрень окончательно — и Клава запросила обновить прошивку. Денег на обновление её глупой прошивки не нашлось — потому Вася скачал в интернете какое-то удивительное поделие. И Клава починилась на удивительно пакостный манер. Готовить она теперь соглашалась только по рецептам средневековых крестьян.
— Вася, — гундосила она, — где у нас турнепс? Не пора ли прогуляться нам в поле? Чу, он уже поспел.
И к супружескому долгу подходила с некоторым, если так выразиться, холодком. При виде Васи, настроенного на романтический лад, включала программу «Набег половцев» или «Батый снова за забором» — и с визгом пряталась под кровать. Выкурить из-под кровати её было практически невозможно — Клавдия откуда-то вынимала вилы и щерилась ими в сторону супруга. Переломить такое сопротивление он не рискнул.
Пробовал ли Вася сдать Клавдию по гарантии? Ещё как. Но назад Клаву не принимали, отделались тем, что Вася содрал заводскую пломбу.
Купить другую роботиху возможности не представлялось. Дефицит шестерёнок всё ещё не преодолели, а следующее поколение роботих — Элеонора-421 — получилось на редкость капризным. Хранить их нужно было в полиэтилене, летом они перегревались, а на зиму укладывались в длительную спячку.
Дешевле пылесоса!
«07.07.2028. Уговариваю на третьего ребенка. Род Изюбриных должен продолжаться, ветвиться и процветать. Не желают. Говорят, что хватит имеющихся. Переживаю за род. Скорее бы роботы — тогда и тётки нам не будут нужны!»
Вася хмыкнул. Дед Изюбрин и тут ткнул пальцем в лужу. Ишь, мечтает он! Если бы пращур воскрес и сидел сейчас с Васей рядышком, он рассказал бы ему про друга Борю. Вот уж кому не повезло!
Друг к выбору робота подходил ответственно. До сорока лет присматривался, сравнивал, читал отзывы и инструкции. Требования у него сформировались чёткие: хозяйственная, темпераментная, с послушным нравом и ускоренным течением беременности. Боря взял кредит на пятьдесят лет — и приобрёл Матрену. Все ужасно завидовали Боре. И тоже хотели быстренько взять кредит на Матрену.
Через неделю хозяйственная и темпераментная Матрена подхватила загадочный вирус от тостера. И вот уже который год темпераментно колесила по стране. Боря писал производителю. Производитель отбрехивался: мол, вирус вы поймали крайне редкий, чем такое глушится — это науке ещё предстоит разобраться. Боря рыдал: пока наука разбиралась, в паспорте у него чуть не ежемесячно появлялись всё новые наследники. То в Туле, то на полуострове Ямал. В последний раз Боря запеленговал супругу на Чукотке.
Нет, были, конечно, и удачные варианты роботих. Рукодельный сосед Мухин создал себе Марисабель собственноручно. Двадцать лет корпел он над идеальной женщиной. «Что характерно, — хватался Мухин, — я на неё ни копья не затратил. Иду вот, бывалоча, а кто-то абажур старый выкинул. Я из того абажура вытащу элемент — знаю я, куда его Марисабели данную запчасть присобачить».
Создав идеальную женщину, Мухин решил нажиться на изобретении — насоздавать таких же роботих и начать их продавать пачками всем страждущим. Но Марисабель неожиданно взревновала и конкуренток уничтожала безжалостно. Пульнет в конкурентку — груду помоечных запчастей — из лазерной своей рогатки (Мухин снабдил для защиты огорода), а потом елейным голосом пригласит Мухина пройти к столу: «Я испекла твои любимые шанежки, султан моего сердца». Мухин выл, бился над модернизацией, но пока всё без толку.
Вася перелистнул страницу.
«07.07.2029. Сбежал на дачу. Живу свободно, выращиваю кур. Отсижусь-ка я на даче — пока роботов этих создают. Начал копить капитал на робота. Говорят, вот-вот на полки магазинов их притащат. Верка орёт, дети не одобряют. А я потираю руки».
Клавдия на кухне раскатисто запела любимую песню про дубинушку. Соседи заколотили по батарее. Клавдия ринулась в ванную — и выскочила оттуда с ведром воды. После обновления любой стук она воспринимала как сигнал о пожарище и бежала его энергично тушить. Облив Васю водой, роботиха удовлетворённо крякнула и вновь завыла «дубинушку» дальше.
Вася запустил в неё чашкой. Клавдия дёрнулась, булькнула что-то про набег половцев и ускрежетала в уборную. Там она заклинилась на бесконечном: «Эх, ухнем, ухнем, ухнем».
Василий отбросил дневник и поднялся с дивана.
— Мечтатели, — буркнул он, направляясь за отверткой. — И тьфу на вас.
