Моей маме 91 год. Никаких хронических болезней у нее нет. Давление 115 /80. Кардиограмму, когда понадобилась, врач делал дважды. Не поверил, что она, кардиограмма, может быть ТАКОЙ в ТАКОМ возрасте. Хорошей, то есть.
Мама много читает. В городской библиотеке она — почетная читательница. Ей даже грамоту вручили за активность. Дома тоже книг немало…
Утро начинает с чашки кофе, который мастерски варит в персональной турке.
Ходит в церковь. Ходила…
Идиллия, да и только. Чья-то мечта о спокойной, счастливой старости.
Все бы хорошо, если бы не одно»но». Теперь уже даже два…
Три года назад мама, упав, сломала шейку бедра. В таком возрасте это — приговор. Сколько ее подруг — знакомых так и не оправились от этой беды! Слегли и больше не поднялись.
Мы настолько привыкли к маминому благополучию касательно здоровья, что испугались, растерялись и впали в отчаяние одновременно. На один день. А потом поехали в соседний город к знакомым врачам-травматологам. Мы, вся наша семья. вечно что-то себе ломаем. То руки, то ноги. За почти двадцать лет знакомства с этими врачами наши с ними отношения стали по-настоящему дружескими. Чуть что — к ним. И мы, и друзья, и друзья друзей.
Опыта и умения ставить людей на ноги нашим врачам не занимать. Но и они за голову схватились в ответ на нашу просьбу. Возраст! Но, посмотрев мамины прекрасные анализы, кардиограмму (ту самую!), под натиском наших уговоров-заверений — сдались. И решились на операцию по протезированию. Только молодой анестезиолог колебался и отнекивался,боясь ответственности в случае, если… Однако, услышав от нас, что никакого «если» быть просто не может, махнул рукой и тоже сдался. Аргументом послужили процитированные нами мамины слова:»Если я прошла войну, голод и оккупацию, то операцию эту вашу уж как нибудь…»
… Позже этот парень выйдет из операционной и скажет:»И правда не женщина — кремень! Она еще и командовала нами во время операции.»
…Ее не под общим оперировали — только ногу отключили.
Все прошло как нельзя лучше. Через 10 дней после операции мама уже передвигалась по квартире с ходунками. Теми, что переставлять надо при каждом шаге. А потом друзья-голландцы передали для нее другие, с тормозами, с корзиной для покупок и другими прибамбасами. И нашему покою пришел конец.
Беда в том, что мама всю жизнь много и быстро ходила. И, едва научившись с теперешними ходунками управляться, не пошла -побежала! Привычным своим маршрутом -в супермаркет за покупками, на рынок за овощами, в библиотеку — за книгами. Придет откуда-нибудь и хвастается:»От меня люди (знакомые) чуть не шарахаются. Думали, меня уже нет, а я — вот она!»
Мы ее оптимизма не разделяли. Ни на день не забывали о ее серьезном возрасте. В отличие от нее самой. Убеждали беречься, дуть, что называется, на воду, второго шанса не будет. Она клятвенно обещала смотреть под ноги и ходить помедленнее.
Не сдержала обещания. И нынешним летом, в самом начале, сломала ВТОРОЕ бедро!
Почти без всякой надежды мы вновь поехали к «своим» врачам. Сценарий повторился. С той лишь разницей, что и анализы не смотрели — только снимок. И анестезиолог уже не колебался. «Привозите!» Привезли. Сделали. Увезли домой.
А дома чуть не на коленях умоляли беречься и сбавить скорость. Клялась перед иконами. Вновь стала потихоньку двигаться сначала с одними, потом со своими вторыми ходунками. которые мы прозвали «фольксвагеном» именно за скорость, ею на них развиваемой. «Потихоньку» было поначалу…А сейчас все вернулось на круги своя.
Такое прекрасное бабье лето у нас стоит! Теплынь! Вот и решили выехать с семьей на пикник. Муж тормозит перед переходом. И кто не идет — несется по этому самому переходу? Конечно, наша мама.
Переглянулись. Не знали,что и сказать. Молчали почти всю дорогу. А потом , не сговариваясь, одновременно друг друга спросили: » Ну вот что с ней делать?»
Отобрать ходунки? Запереть дома?Взять с нее тысячную клятву?
Не знаем!!!
Спасибо, что прочитали. Хоть душу отвела…
