— Привет, Макар, и что ты в ней нашел, — красивое личико Алины скривилось в неприятной гримасе. Никогда не думала, что ты меня променяешь на такую уродину.
Макар случайно столкнулся с Алиной, но не стал дальше слушать.
— Привет, Алина, извини, спешу, — он действительно спешил из аптеки домой, у Степки была температура.
С Алиной он встречался до знакомства с Вероникой. Она сильно отличалась от девушек его окружения. Выросла в небольшом районном городке, после школы поступила в университет. С головой ушла в учебу. Окончила университет с красным дипломом, осталась здесь же в городе и устроилась в одну из фирм, куда пригласили ее на работу. Здесь и познакомились молодые люди.
С первых дней Вероника и Макар поняли, что созданы друг для друга. Они встретились взглядами и обоим показалось, что мир на секунду замер, а потом сложился в правильную картинку. Вероника — стройная, звонкая, с солнечной улыбкой. Макар — серьезный, надежный, с глазами, в которых эта самая улыбка отражалось. Это была не просто симпатия, а какая-то абсолютная уверенность: вот он, мой человек.
Это была любовь. Глубокая и пронзительная. Такая, что расставшись даже на пару часов, им казалось, что мир становился серым, все вокруг лишалось смысла, красок и звуков. И только вместе они могли наслаждаться полными чувствами, могли дышать и мечтать о будущем.
Вероника не отличалась яркой красотой, не блистала. Но все вокруг даже при мимолетном общении с ней, очаровывались ее милой улыбкой, красивыми глазами. При этом она была умна и серьезно относилась к своим обязанностям, за что начальство ее очень ценило.
Макар никогда не думал, за что он полюбил Веронику, он просто смотрел ей в глаза и терялся в них, не в силах отвести свой взгляд. Он брал ее за руку и долго не мог отпустить. Впервые он так влюбился. Через полгода они поженились.
— Ника, я очень люблю тебя и предлагаю выйти за меня замуж, я просто не представляю дальнейшей жизни без тебя, — как-то сказал Макар.
Услышав его признание и предложение о женитьбе, она не завизжала от радости, не бросилась к любимому на шею. Она просто пытливо заглянула в его глаза, видимо хотела разглядеть в них то, что хотела, и только потом скромно кивнула головой.
Через три месяца после свадьбы Вероника сообщила мужу радостно:
— У нас будет маленький.
— Ника. Я очень рад, — подскочил на месте Макар, — как же я рад. Мы будем с тобой прекрасными родителями.
Вероника расцвела, глаза светились радостным ожиданием Движения стали женственными. Макар замирал от любви, глядя на свою жену, которая светилась от счастья. У нее всегда было хорошее настроение, особенно, когда они говорили о малыше, они уже знали, что будет сын, выбирали имя, представляли на кого будет похож. Ходили по магазинам, присматривая коляску, кроватку, но покупать заранее побаивались, верили в приметы, о которых им говорили.
С каждым днем Веронике было все тяжелее, она стала набирать вес, роды тоже прошли тяжело и родился Степка. Макар был поражен переменами, что произошли с женой. Лишний вес, усталые потухшие глаза. Потому что Степка оказался не просто ребенком, а ураганом, маленьким вечным двигателем.
Он не спал ночами, требовал постоянного внимания, и мир Вероники сузился до размеров детской кроватки, пеленального столика и бесконечных бутылочек со смесью. О сне, больше семи часов подряд оставалось только мечтать, а горячий ужин, съеденный не на бегу, стал недосягаемой роскошью.
Вероника так и осталась полной, за собой некогда было следить и прическа давно уже обросла. Сначала ушли минуты на макияж, потом — на выбор одежды, теперь она старалась одеться так, лишь бы было удобно кормить и наклоняться за Степкой. Зеркало в прихожей она старалась обходить стороной.
— Это временно, — думала она, баюкая сына в три часа ночи. — Вот Степочка подрастет, наладится режим, тогда я займусь собой.
Макар видел все. Он видел ее опухшие от слез и недосыпа глаза, видел, как любимые джинсы перестали сходиться на талии, видел ее усталость. Видел, что жена только и думала о сыне, рос очень беспокойным. Но врач-педиатр говорила, что нужно подождать немного и все встанет на свои места.
— Малыш ваш здоров, у вас достаточно молока, это очень хорошо, он окрепнет и станет спокойней.
Но для него она все равно оставалась той самой девушкой, он любил в ней не обложку, а содержание. Он просто брал Степку и отправлял жену в душ, или приносил ей чай, пока она кормила, целуя ее в пахнущую потом макушку.
Однажды Макар заехал в торговый центр за новыми наушниками. В очереди в кофейне он столкнулся лицом к лицу с Алиной. Она была все такой же эффектной, ухоженной, с идеальным маникюром и легким ароматом дорогих духов. Она нисколько не изменилась, разве что стала еще ярче.
Алина всегда была такая, старалась всегда быть на виду, главное ее понятие в жизни было, как она выглядит. После школы она никуда не поступила, встречалась с мужчинами, у которых были деньги и пользовалась ими. Только вот Макар один ей встретился обыкновенный, без достатка, но зато он был молод, умен, серьезен, и она рядом с ним чувствовала себя классно. Надоело ей ублажать пожилых мужчин. Но Макар быстро раскусил ее сущность, они расстались, и сразу же встретил Веронику.
— Макар! Какая встреча! — пропела она, окидывая его оценивающим взглядом. — Ты все такой же… серьезный. Как жизнь? Семья?
— Привет, Алина. Да, все хорошо, — улыбнулся он, чувствуя себя немного неловко. — Жена, сын.
— Ой, поздравляю, — она картинно всплеснула руками. — А я тебя недавно видела в парке. Ты гулял с коляской… — она сделала паузу, будто вспоминая. — А с тобой была такая… полненькая женщина в растянутом спортивном костюме. Это что, няня? Не стала к вам подходить.
Макар нахмурился.
— Это — моя жена, Вероника.
— Ой, — Алина изобразила смущение, — а что с ней случилось? Помню, Вероника такая модель была. А сейчас… — она поиграла бровями, подбирая слово, и понизив голос, будто по секрету, выдохнула: — настоящая Буренка. Не следит за собой совсем. Тебе же, наверное, тяжело? Ну не знаю, как можно женщине запустить себя до такой степени…
Макар почувствовал, как внутри закипает холодная, тяжелая злоба.
— С чего ты взяла, что мне тяжело?
— Ну, милый, посмотри на нее, — Алина кокетливо поправила волосы, — и посмотри на меня. Мы же с тобой всегда классно смотрелись и ладили. Может, вспомним старое? Кофе там выпьем, поужинаем… — она многозначительно замолчала, глядя ему прямо в глаза.
Макар смотрел на нее. На ее идеальную укладку, на ее хищный, довольный прищур. И вдруг он ясно, до рези в глазах, представил себе другое лицо, родное, усталое, с синяками под глазами, которое улыбается ему, когда он приходит с работы. Представил руки, которые обнимают его по ночам, успокаивая после тяжелого дня. Представил женщину, которая подарила ему сына и которая не спит ночами, чтобы этот сын был спокоен.
он развернулся и ушел, оставив ее посреди кофейни
— Алина, — сказал он спокойно и твердо. – Зря ты так говоришь… Моя жена сейчас делает самую важную работу в мире — растит нашего сына. Она отдает ему всю себя, без остатка. И если для тебя ценность женщины измеряется цифрой на весах и отсутствием складок на одежде, то мне тебя искренне жаль.
Он достал телефон, показал ей заставку — фото улыбающейся, растрепанной Вероники, которая кормит Степку с ложечки, перемазанного пюре.
— А это — моя Буренка. Самая красивая, самая любимая и самая желанная. Нет ничего в мире лучше, чем любимая жена и сын. Тебе просто этого не понять… А то, что ты предлагаешь… — он поморщился, будто съел что-то кислое. – Нет, спасибо. Прощай.
Он развернулся и ушел, оставив Алину с открытым ртом стоять посреди кофейни.
Вечером, уложив Степку, который наконец-то уснул сам, Вероника вышла на кухню. Макар сидел за столом и смотрел на нее. Она машинально натянула свой растянутый халат, запахнулась поплотнее.
— Что сидишь, о чем думаешь, — спросила она устало. — Степка спит, кажется. Я сейчас быстренько в душ…
— Иди сюда, — попросил он.
Она подошла. Он обнял ее, уткнулся лицом в живот, в мягкость, появившуюся после родов.
— Макар, ты чего? Я же потная, усталая… Давай я хоть приведу себя в порядок.
— Не надо, — глухо сказал он. — Ты самая красивая. Слышишь? Ты выносила и родила мне чудо. Ты за ним смотришь по ночам, ты его кормишь. Ты — моя жизнь. И не смей никогда никого слушать. И себя тоже.
Вероника замерла. Потом медленно провела рукой по его волосам.
— Спасибо, — прошептала она.
А через месяц, когда Степка неожиданно проспал всю ночь, Вероника утром накрасила губы, надела то самое платье, которое любил Макар, оно село даже лучше, чем раньше, подчеркнув новые, женственные формы, и разбудила его завтраком.
— Доброе утро, — улыбнулась она, и это была та самая, прежняя, солнечная улыбка.
Макар смотрел на нее и видел не просто красивую женщину. Он видел мать своего ребенка, свою жену, свою любовь. Свою Буренку. И это слово в их семье навсегда стало синонимом слова «родная».
