– Ты же моя старшая сестра, у тебя есть деньги. Помоги, пожалуйста. Мне очень нужно.
Я смотрела на брата. Ему двадцать пять, он стоит на пороге моей квартиры, мнёт в руках кепку и смотрит щенячьими глазами. За его спиной – его невеста Катя, такая же молодая, такая же просящая.
– Паша, что случилось?
– Мы свадьбу хотим сыграть. Нормальную, с рестораном, с тамадой. А денег не хватает. Ты же можешь помочь? Ну, ты работаешь, у тебя зарплата хорошая. Мама сказала, что ты поможешь.
Мама сказала. Значит, мама уже в курсе. Уже обсудили, уже решили. Меня никто не спрашивал.
– Сколько вам нужно?
– Триста тысяч. Это немного, мы посчитали.
Триста тысяч – немного. Я копила эту сумму на новый ноутбук и поездку. Два года экономила. Работала в выходные. Отказывала себе в новом пальто.
– Паша, это большие деньги.
– Для тебя большие? Ты же на два года старше, у тебя карьера, ты одна живёшь, расходов меньше.
Меньше. Я снимаю квартиру, плачу за неё двадцать пять тысяч в месяц. У меня ипотеки нет, но есть другие расходы. И да, я одна. Потому что карьера. Потому что не было времени на семью. А теперь у меня есть брат, который просит деньги на свадьбу.
– Я не могу просто так отдать триста тысяч.
– Мы вернём. Обязательно. Распишемся и начнём отдавать. Я устроюсь на вторую работу.
– Ты уже три года обещаешь устроиться на вторую работу.
– Но сейчас точно устроюсь.
Катя стояла молча, но я видела её лицо. Она не верила ни слову. И я не верила. Но я люблю брата. Он мой младший. Я растила его, когда мама была в запое. Я водила его в школу, покупала форму, проверяла уроки. Он для меня – как сын.
– Ладно. Я дам. Но вернёте.
– Конечно! Спасибо, сестрёнка!
Он обнял меня. Катя тоже. Я улыбнулась. Внутри уже всё сжималось.
Я перевела деньги на карту брата на следующий день. Триста тысяч. Все свои сбережения. Осталось на счету три тысячи – дожить до зарплаты.
Свадьба была через месяц. Играли в хорошем ресторане, с тамадой, с фотографом, с фейерверками. Гости пили, ели, танцевали. Я сидела за столом, смотрела на счастливого брата и думала – когда он мне вернёт?
Прошёл месяц. Я позвонила.
– Паша, как там с деньгами?
– Какими деньгами?
– Которые ты занял на свадьбу.
– А, это. Ну, пока не получается. Мы только расплатились с долгами. Я тебе перезвоню.
Он не перезвонил.
Прошёл ещё месяц. Я написала в мессенджер. Он прочитал, но не ответил. Позвонила – сказал: «Всё сложно, Катя потеряла работу, я один тяну». Я спросила: «А твоя вторая работа?» Он сказал: «Не нашёл ещё».
Я ждала. Мы всегда были близки. Я помогала ему с деньгами и раньше – то на курсы, то на ремонт машины. Он всегда отдавал. Частями, медленно, но отдавал. В этот раз что-то изменилось.
Кажется, изменилась Катя. Она убедила его, что «сестра не обеднеет», что «семья – это главное, а деньги – это просто деньги». Я слышала, как она говорит по телефону с мамой: «Ольга старшая, у неё нет мужа и детей, ей деньги ни к чему».
Мама передала мне эти слова. Я обиделась. Но промолчала.
Прошло полгода. Брат не вернул ни копейки. Я заболела. Простуда перешла в пневмонию. Лежала в больнице. Денег на платные лекарства не было – все ушли на свадьбу брата. Лечилась бесплатными, которые не помогали.
Мама приезжала, привозила суп. Паша не приехал. Катя тоже. Я лежала в палате, смотрела в потолок и думала – зачем я им отдала?
Выписалась через три недели, похудевшая и злая. Решила поговорить с братом серьёзно.
Приехала к нему домой. Он жил в однушке, которую снимал с Катей. Открыл дверь, удивился.
– Оля, ты чего?
– Поговорить. Зайду?
Он пропустил. Катя сидела на диване, смотрела телевизор. Увидела меня, скривилась.
– Здравствуйте.
– Здравствуй, – сказала она, не отрываясь от экрана.
– Паша, когда ты вернёшь деньги?
– Какие деньги? – он сделал удивлённое лицо. – Ты же мне подарила их на свадьбу.
Я остолбенела.
– Что? Я не дарила. Я дала в долг. Ты просил в долг. Ты обещал вернуть.
– Оля, ну зачем ты начинаешь? Ты же старшая сестра, ты же хотела нам помочь. Вот и помогла. А сейчас требуешь назад, как будто ты не родственница, а банк.
– Я и есть не банк. Я твоя сестра, у которой не осталось денег даже на лекарства, когда я болела.
Катя хмыкнула.
– Так надо было болеть меньше.
Я посмотрела на неё. Потом на брата.
– Паша, ты тоже так думаешь?
Он опустил глаза.
– Ну, мама сказала, что ты хотела подарить. Что у тебя денег много, ты одна живёшь, не тратишь.
– Мама? Мама сказала?
– Да. Мы же обсуждали. Ты не против? Ты же нас любишь.
Я встала. Взяла сумку.
– Паша, я тебя любила. А теперь я тебя презираю.
– Ой, не драматизируй, – сказала Катя.
Я ушла. Хлопнула дверью.
В тот вечер я позвонила маме.
– Мама, зачем ты сказала Паше, что я подарила деньги?
– А что такого? Он мой сын. Ты же не бедствуешь. А ему нужна была помощь.
– Мама, это мои деньги. Я заработала. Я хотела их получить назад.
– Оленька, ну не жадничай. Мы же семья.
Я сбросила звонок. Села на кухне, заплакала. В тридцать два года я чувствовала себя преданной. Собственной семьёй.
Я перестала общаться с братом. Не звонила, не писала. Он тоже не звонил. Катя родила ребёнка. Мама сказала: «Ты хоть бы поздравила». Я поздравила. Смс. Без денег.
Через год я узнала, что Паша купил новую машину. Не новую, но дорогую. Спросила у мамы: «Откуда деньги?» Мама сказала: «Накопил».
Накопил. За год, работая на одной работе, с ребёнком, с арендой квартиры. Накопил на машину. Но отдать мне триста тысяч – не накопил.
Я поехала к брату. Увидела машину – серебристый седан. Красивый. Поднялась в квартиру.
– Паша, ты купил машину?
– Да. Нужна была для работы.
– А мне деньги когда вернёшь?
Он вздохнул.
– Оля, ну сколько можно? Ты же знаешь, я не могу. Ребёнок, расходы.
– А машину смог.
– Это другое.
– Это не другое. Это мои деньги.
Катя вышла из кухни с ребёнком на руках.
– Оль, ну чего ты докопалась? Мы бы и рады отдать, но нет. А ты всё ноешь.
– Я ною? Я прошу то, что мне должны.
– Никто тебе ничего не должен. Ты подарила. Просто потому что мы семья.
Она произнесла это так уверенно, что я почти поверила.
Я решила пойти другим путём. Написала заявление в полицию. Брат занял деньги и не вернул.
Следователь вызвал Пашу. Он пришёл, испуганный.
– Оля, ты что делаешь? Ты меня посадить хочешь?
– Хочу, чтобы ты отдал деньги.
– Нет у меня денег.
– А машина?
– Машина – не деньги.
Следователь предложил мировую. Я согласилась. Паша написал расписку, что вернёт деньги частями – по десять тысяч в месяц.
Вернул? Три месяца. Потом перестал. На звонки не отвечает. На письма не отвечает. Мама говорит: «Ты его подставила, он теперь тебя ненавидит».
Ненавидит меня? Это я его ненавижу? Я, которая вырастила его, накормила, одела, в школу устроила. Я, которая отдала последние деньги на его свадьбу. Он меня ненавидит?
Сейчас мы не общаемся. Вообще. Ни на день рождения, ни на Новый год. Мама передаёт приветы. Я киваю.
Недавно я увидела Пашу в супермаркете. Он стоял с тележкой, набирал продукты. Дорогие. Стейки, вино, сыры. Я подошла.
– Паша.
Он вздрогнул. Узнал. Отвёл глаза.
– Привет.
– Как жизнь?
– Нормально.
– Деньги вернёшь?
Он развернул тележку и ушёл. Бросил продукты. Бросил всё. Сбежал.
Я осталась стоять. Смотрела ему вслед. И думала – как же так вышло? Почему мой младший брат, которого я любила больше всех, стал мне чужим?
Из-за денег? Или из-за того, что мы оба позволили деньгам встать между нами?
Я не знаю. Но знаю – больше я никому в долг не дам. Даже родному брату. Потому что родной может оказаться чужим. Если речь о большой сумме и маленькой совести.
А машина у него красивая. Серебристая. Как мои триста тысяч, которые уехали и не вернулись.
