.– Вась, ты где? Подъезжаешь? – я прижала телефон к уху, глядя в лобовое стекло на пустые пути.
– Привет, Ань. Да стоим еще, на перегоне авария какая-то. Раньше чем через два-три часа в город не зайдем, – голос мужа в трубке был бодрым, ни капли сонливости. – Ты не жди меня, доспи лучше. Суббота же. Я сам на автобусе доберусь к обеду, не гоняй машину зря.
Я смотрела прямо на него. Василий стоял в десяти метрах от меня, у восьмого вагона. На нем была серая куртка, которую я чистила ему перед поездкой. Но он был не один. Рядом стояла женщина в ярком пальто. Она смеялась и крепко держала его под руку.
Приехала на вокзал я в половине пятого утра. Не спалось. Хотела сделать сюрприз: забрать его с поезда, чтобы не тащился с тяжелой сумкой через весь город на перекладных. Десять лет я верила, что у нас все нормально. Сказал «командировка в Новосибирск» – значит, работает. Сказал «люблю» – значит, так оно и есть.
– Понятно, – тихо ответила я. – Значит, задержка на путях.
– Ага, форс-мажор. Ладно, Ань, связь тут плохая, обнимаю, – он быстро отключился.
Я видела, как он убрал телефон в карман и тут же притянул свою спутницу за талию. Что-то шепнул ей на ухо, она снова рассмеялась и шутливо стукнула его кулаком по плечу. Они медленно пошли к выходу с перрона, о чем-то переговариваясь. Я двинулась следом, стараясь держаться за спинами других пассажиров, которые с сонными лицами тащили свои баулы к переходу.
Я шла за ними мимо закрытых газетных киосков, мимо пахнущих хлоркой вокзальных туалетов. Василий шел уверенно, неся чемодан спутницы. Он даже не оглядывался. Зачем? Жена ведь «спит дома».
Я не стала тянуть до стоянки. Ускорила шаг и пошла наперерез, обходя группу шумных вахтовиков. Василий в этот момент как раз помогал своей даме переступить через грязную лужу у края платформы.
– Вася, – позвала я, остановившись в паре метров.
Он обернулся не сразу. Видимо, мозг до последнего отказывался верить, что в пять утра на этом перроне он может услышать мой голос. А когда повернул голову, лицо у него стало изменилось. Он все еще держал женщину за руку.
– Аня? – прохрипел он. – Ты… ты тут откуда взялась?
– Приехала встретить мужа. А муж, оказывается, уже приехал. И даже не один. Ты же сказал, поезд в поле стоит, пути чинят. А тут, смотри-ка, восьмой вагон вовремя прибыл.
Женщина в ярком пальто быстро убрала руку. Она смотрела на меня в упор, оценивающе. На вид ей было около тридцати. Ухоженная, с хорошей укладкой, несмотря на бессонную ночь в поезде.
– Вась, это кто? – спросила она.
Василий молчал. Он переводил взгляд с нее на меня. Я была в старой куртке, которую накинула прямо на домашнюю футболку, без косметики, волосы просто в хвост собрала перед выходом. А она выглядела так, будто только что вышла из салона красоты.
– Это моя жена, – наконец выдавил он, глядя куда-то в сторону путей.
Женщина коротко и зло усмехнулась..
– Жена? Та самая Анна, что в Самаре у матери живет вторую неделю? Вась, ты серьезно? Ты же мне две недели в Новосибирске пел, что вы полгода как не живете вместе и документы на развод в суде лежат.
Я посмотрела на мужа. Значит, я была в Самаре. Очень удобно. За десять лет брака я ни разу не дала повода в себе сомневаться, а он за моей спиной выстроил целую легенду.
– Аня, послушай, я сейчас всё объясню… – он сделал неуклюжий шаг ко мне, пытаясь изобразить на лице раскаяние.
– Не надо, – я выставила руку вперед, не давая ему подойти ближе. – Не подходи. И не ври больше. Я видела, как ты ее обнимал. И слышала, что ты мне в трубку нес две минуты назад. Про перегоны, про аварию. Тебе самому не противно?
– Ань, ну мы просто… это коллега, мы по проекту вместе… – он начал путаться в словах, запинаться.
Женщина в пальто не стала молчать. Она поправила сумку на плече и шагнула к Василию.
– Проект, значит? Коллега? – она посмотрела на него с издевкой. – А в купе ты мне тоже про проекты рассказывал, когда спать ложились? Вась, ты не просто лжец, ты еще и трус. Мог бы честно сказать, что женат.
Василий дернулся, хотел что-то ответить ей, но она уже развернулась.
– Света, подожди! — крикнул он ей в спину.
– Иди к черту со своими проектами, – бросила она, не оборачиваясь. – Вещи твои я завтра в общий коридор выставлю. В квартиру даже не суйся, замки сменю.
Она быстро пошла к выходу, цокая каблуками по бетонному полу. Василий остался стоять со своим черным чемоданом. Он выглядел нелепо посреди пустого перрона.
– Аня, ну ты же понимаешь, – он снова повернулся ко мне. – Мужчины иногда… это просто интрижка, ничего серьезного. Я же к тебе ехал. Я же домой собирался.
– Ты не домой собирался, Вася. Ты собирался к ней, а мне врал про застрявший поезд. Если бы я не приехала, ты бы сейчас у нее чай пил.
– Ну бес попутал, с кем не бывает? – он попытался улыбнуться, но вышло криво. – Давай не будем тут цирк устраивать. Пошли к машине, дома поговорим нормально. Я устал с дороги, есть хочу.
Я смотрела на него и удивлялась, как раньше не замечала этой его черты, считать всех вокруг дураками. Он на полном серьезе думал, что сейчас мы сядем в наше авто, приедем в нашу квартиру, и я пойду жарить ему яичницу, пока он будет придумывать новые оправдания.
– К машине ты не пойдешь, – сказала я. – И домой тоже.
– В смысле? Аня, кончай дурить. Где я должен время проводить в шесть утра?
– Где хочешь. На вокзале сиди. К маме своей съезди. Мне все равно.
Я протянула руку.
– Ключи от квартиры отдай. Прямо сейчас.
– Ты с ума сошла? Это и мой дом тоже! Я там прописан!
– Квартира моих родителей, Вася. Мы это еще до свадьбы решили. Так что отдавай ключи по-хорошему. Или я сейчас вызываю охрану вокзала и говорю, что ты меня преследуешь. Вон они стоят, за углом.
Он посмотрел в сторону охранников, потом на меня. Понял, что я не шучу. Злость на его лице сменилась обидой. Он полез в карман, долго копался там и наконец вытащил связку с брелоком в виде ключа.
– На, подавись, – он кинул их на скамейку, которая стояла рядом. – Посмотрим, как ты заговоришь через неделю. Приползешь еще.
– Не приползу. Бери свой чемодан и проваливай.
Я забрала ключи со скамьи и пошла к выходу. Василий что-то кричал мне вслед, какие-то гадости про мою маму и про то, что я «всегда была холодной рыбой», но я даже не вслушивалась. Шум отходящей электрички заглушал его крики.
На парковке я села в машину. В салоне было прохладно. Я завела мотор, включила обдув стекла. В голове было удивительно тихо. Никаких мыслей о том, как мы будем делить ложки или кто заберет старый пылесос. Только одно чувство, как будто я вышла из душной комнаты на улицу.
Я выехала с территории вокзала. Город уже начал оживать. Дворники мели тротуары, у продуктовых магазинов разгружали хлеб. Обычное утро субботы. Для всех, кроме меня.
Когда я подъехала к дому, я увидела нашу соседку, тетю пашу, которая выгуливала свою старую собаку. Она помахала мне рукой. Я кивнула в ответ. Зашла в подъезд, поднялась на этаж.
В квартире я прошла на кухню, открыла окно настежь. Холодный воздух ворвался внутрь. Я достала из шкафа большой черный пакет для мусора.
Сначала я пошла в ванную. Сгребла его бритву, зубную щетку, флакон одеколона, который сама же ему дарила. Все это полетело в пакет. Потом пошла в спальню. Открыла его шкаф. Рубашки, джинсы, свитера. Я не складывала их аккуратно, просто кидала как попало.
В шкафу лежал его «рабочий» блокнот. Из него выпал сложенный листок. Это был чек из ювелирного магазина. Серьги с камнем. Мне он ничего не дарил уже года два, говорил, что надо на новую машину копить.
Я бросила чек сверху на одежду и завязала пакет узлом. Вытащила его в тамбур. Туда же отправила его кроссовки и домашние тапочки.
Потом я вернулась на кухню, пить хотелось страшно. На часах было начало восьмого. Я села на стул и просто смотрела на пустой коридор.
Впереди был развод, раздел имущества, объяснения с его родителями, которые меня всегда недолюбливали. Будет много неприятных разговоров и, наверное, пару раз я сорвусь и поплачу. Но это будет потом.
А сейчас я чувствовала, что поступила правильно. Я не стала ждать, пока он вернется «из командировки» и начнет целовать меня теми же губами, которыми только что целовал ту женщину в ярком пальто.
Достала телефон, зашла в список контактов и заблокировала номер Василия. Потом номер его матери. Мне больше не хотелось слышать их оправдания.
Я встала, закрыла окно и пошла в душ. Мне нужно было смыть с себя этот вокзальный запах его лжи. У меня начиналась новая жизнь. И, кажется, она мне уже нравилась.
