Карина теперь уверена в своем убеждении и делится со своей подругой:
— Кому-то везет в любви, а кому-то остается об этом только мечтать. Лично я за то, чтобы парень с девушкой, прежде, чем пожениться, некоторое время пожили вместе. Потому что совместная жизнь способна раскрыть человека совсем с другой стороны А еще лучше выходить замуж, как следует все разузнать о его родных.
— Ну я в принципе согласна с тобой, — поддержала Рита, — тем более на твоем семейном опыте мы обе убедились. Ладно хоть мне повезло в этом плане.
Карина всегда считала себя реалисткой, но Никита появился в её жизни, как солнечный удар. На последнем курсе института, когда в голове были только диплом и распределение, он возник в ее жизни высокий, статный, с бархатным голосом и умением смотреть так, будто она была единственной женщиной на земле. Ему было тридцать, он не был обременен бывшими женами и детьми, и это казалось Карине идеальным раскладом.
Через полгода он опустился перед ней на колено и протянул коробочку с кольцом в том же кафе, где потом играли свадьбу. Было шумно, весело, родственники кричали «Горько!», а Карина тонула в его голубых глазах. Жили они в её комнате в общежитии маленькой, но уютной. Она тогда работала экономистом на небольшом предприятии, и комната получила с работы.
Год пролетел, как один миг. Родился Илюшка, и Карина ушла в декрет. Она варила супы, меняла пеленки и чувствовала себя самой счастливой женщиной в мире, пока Никита исправно ходил на работу.
А потом он пришел с работы раньше, бросил ключи на тумбочку и выдал:
— Я уволился.
Карина поперхнулась чаем.
— Зачем?
— Хочу найти более высокооплачиваемую. Мы же не будем всю жизнь в этой конуре сидеть?
Первые две недели она воспринимала это, как отпуск. Они гуляли с коляской, пили кофе по утрам. Потом деньги стали заканчиваться. Карина отвезла Илюшку к матери в деревню и вышла на работу. Она думала, что Никита вот-вот найдет золотую жилу.
Прошел месяц. Второй… Шестой.
Он действительно куда-то ходил, звонил, что-то бурно обсуждал по телефону. Но вечерами Карина видела его лежащим на диване с пультом и телефоном в руках. Однажды, когда он был в душе, она случайно открыла его тумбочку, чтобы положить чистые полотенца. Там лежала трудовая книжка. Она раскрыла её на последней записи.
Холодок пробежал по спине. Там было написано: «Уволен за прогулы».
В голове что-то щелкнуло.
— Вот оно что. Вот почему он говорил, что «машина в ремонте», а сам лежал на диване с банкой пива. Вот почему он не бегал по собеседованиям, а залипал в телефоне.
Она оперлась руками о стену и посмотрела на себя в зеркало. Молодая женщина, двадцати шести лет с мешками под глазами и вечно напряженными плечами. Она не стала устраивать скандал. Она просто вернула книжку на место, а через час, устав от его очередных обещаний, присела рядом на диван.
— Ник, — тихо сказала она, глядя на его расслабленное лицо. — Тебе не стыдно?
Он приоткрыл один глаз:
— Ты о чем, Кариша? Я звоню, ищу. Это рынок такой, ты не понимаешь.
— Я понимаю, что я работаю. Я содержу нас троих. Илюшке скоро в школу. А там форма школьная, портфель, учебники. Он быстро растет. Ты это понимаешь? Ты видишь, что я пашу, как лошадь, чтобы мы не умерли с голоду?
Она ждала, что он вздрогнет, что ему станет совестно. Никита сладко потянулся, сел на диване и широко улыбнулся улыбкой, от которой она раньше теряла голову. Он взял её за руку и сказал:
— Ты у меня умница. Самая лучшая жена. Я найду, вот увидишь. Такую работу найду и мы купим квартиру. Ты только потерпи еще чуть-чуть, ладно?
Карина смотрела на его улыбку и вдруг поняла, что слышит эти слова уже давно. И ничего, кроме этой красивой улыбки, нет.
Она выдернула руку. Встала. Прошла на кухню, включила чайник и уставилась в темное окно. За окном капал дождь, а за спиной, в комнате, снова заурчал телевизор. Муж переключил канал на футбол.
Карина поняла главное: любовь действительно слепа. Но прозрение — это самое болезненное, что может случиться с женщиной, когда она смотрит на мужчину, который даже не пытается встать с дивана ради неё. Она крепко сжала кружку. В душе зрело решение разводиться, решение больше не ждать. Потому что ждать ей было нечего.
Прошло десять лет. Целая вечность, уместившаяся в четыре стены общежития, бесконечные его смены работы и молчаливое взросление сына, который почти не знал отцовского плеча.
— Карина, ты почему все это терпишь? — не раз спрашивала подруга Рита, забегая к ним на чай. Рита была боевой, прямой и не терпела несправедливости. — Никита — мужик, понимаешь? Он должен обеспечивать семью, а у вас всё на тебе. Ты и пашешь, и стираешь, и ребенка тянешь. А он? Лежит и в потолок смотрит, хорошо устроился.
Карина только вздыхала и отводила взгляд. Но внутри уже зрела тягучая, как ржавчина, усталость.
— Ой, Рита, — ответила она в один из вечеров, когда Никита в очередной раз ушел к друзьям. — Я сама уже задумываюсь над этим. Даже Илюшка мне уже сказал: «Мам, давай уедем куда-нибудь». Представляешь? Ему десять, а он уже всё понимает. Никита ведь с ним почти не общается. Сын для него — чужой человек. — Потом добавила глухо: — и у меня к мужу отношение изменилось. Совсем. Спала с моих глаз пелена, туман развеялся. Я теперь вижу его таким, какой он есть. И знаешь, что самое страшное? С годами его сладкие речи сменились грубостью. Он может накричать из-за недосоленного супа или разбитой чашки. Я больше не хочу так жить.
Рита накрыла её ладонь своей.
— Так решайся, Карина. Пока не поздно.
И Карина решилась. Она подала на развод. Когда Никита узнал об этом, его будто подменили. В тот вечер он ворвался в комнату с перекошенным лицом. Начал кричать, оскорблять, слова лились грязным потоком. Карина стояла у стены, прижимая к себе перепуганного Илюшку, и молчала. А он не унимался. А потом размахнулся и ударил её дважды. По лицу, по плечу.
Илюшка закричал. Соседи услышали шум и вызвали полицию. Никиту увезли в участок. А Карина, быстро, словно в лихорадке, собрала две сумки с вещами, документы, самое нужное. Они с сыном выбежали из той комнаты, где когда-то начиналась их любовь, и больше туда не вернулись.
Первое время они жили у Риты. Но Никита не успокоился. Он начал приходить к ней на работу злой, требовал, чтобы она забрала заявление, угрожал, что не даст ей жить спокойно. Устраивал скандалы на глазах у коллег. Карина краснела, сжимала кулаки, но молчала. А потом уволилась.
— Рита, я уезжаю к матери, — сказала она подруге перед самым отъездом. — Спасибо тебе за всё. Но он не оставит меня в покое здесь, я чувствую. Ему нужна жертва, а я больше не хочу ею быть.
— Но там деревня, Карина! Ты где работать будешь со своим высшим образованием? Там же зарплаты копеечные, — всплеснула руками Рита.
— В райцентре устроюсь, — твердо ответила Карина. — Автобус ходит, всего двадцать минут ехать. Ничего, Ритуля, устроюсь. Я сильная. Сообщу, как всё наладится. А ты в гости приезжай. Деревня — не край света, зато воздух там чистый, сыну полезно.
тишина по вечерам, это было именно то, что нужно ее израненной душе
Она уехала на рассвете. Мать встретила их слезами. Деревянный дом, огород, тишина по вечерам — это было именно то, что нужно её израненной душе. Карина устроилась экономистом на завод в райцентре. Сначала было трудно. и дорога, и новая обстановка. Но она быстро вошла в ритм. Илюшка пошел в новую школу, сначала стеснялся, а потом подружился с ребятами. Главное, он больше не боялся засыпать. Ему не снились крики отца.
Так прошло пять лет. Карина уже привыкла к размеренной жизни, считала, что её женская судьба — только работа и сын. Но однажды на планерке в заводоуправлении она встретила Романа. Он пришел к ним начальником отдела снабжения высокий, спокойный, с мягкой улыбкой и умными глазами. Они разговорились у кулера, потом вместе задержались на совещании, потом он предложил подвезти её до остановки. А потом до самой деревни.
Он не давил, не лез с комплиментами. Он просто был рядом. Помогал, советовал, смеялся над её шутками. И однажды, сидя вечером на крыльце материнского дома, глядя на закат, он взял её руку и сказал:
— Карина, я не хочу тебя торопить. Но я понял, что без тебя не могу. Ты — тот человек, рядом с которым мне хочется просыпаться каждый день.
Они поженились через полгода. Скромно, в сельском Доме культуры, с пирогами и живыми цветами. Артемка родился через два года пухлый, светловолосый, как Роман. Илюшка души не чаял в маленьком брате, носил на руках, читал сказки, учил катать машинки.
Карина сидела однажды вечером на кухне, смотрела, как Роман играет с Артемкой на полу, а Илюшка делает уроки за столом, и думала о том, как всё переменилось. Она перестала бояться. Перестала ждать удара или оскорбления. В доме пахло пирогами, а не страхом.
— Значит, — подумала она, — Бог всё-таки пожалел меня и послал счастье. Просто я слишком долго стояла на перепутье, боясь свернуть.
Рита приехала к ней в гости через месяц после свадьбы. Увидев Карину отдохнувшую, с блеском в глазах и смехом, она радостно обняла подругу и сказала:
— Ну вот. Я же говорила. Ты достойна лучшего. И ты сама его выбрала. Молодец, Каринка. Сильная ты, это точно.
Карина улыбнулась и тихо ответила:
— Нет, Рита. Я просто перестала бояться. Когда перестаёшь бояться, жизнь начинает любить тебя в ответ.
В окно светило солнце. И впервые за долгие годы Карина чувствовала себя по-настоящему счастливо, а подруга видела, как счастье плещется в ее глазах.
