Вероника вернулась из Питера в свой родной городок.
— Привет, дорогие мои родители, — поставив чемодан и сумку у порога, радостно бросилась к ним в объятия. – Как здорово, я снова дома.
— Дочка, Слава Богу, вернулась, а я уж дни считала, когда ты приедешь, — чуть не плача говорила мать.
— Молодец, дочь, — проговорил отец, — дома лучше, что ни говори… — он подхватил ее чемодан и сумку, занес в ее комнату, в которой так все и осталось, когда она уехала учиться в медицинском институте.
— Уж как мы рады, Вероничка, — суетилась мать, — давай-ка мой руки с дороги и за стол, твои любимые вареники с картошкой, как и заказывала.
Потом были разговоры, воспоминания, мать рассказывала новости о ее бывших одноклассниках.
— Обживешься, выйдешь на работу, все сама узнаешь…наш городок маленький, знаешь ведь, что слухи быстро разносятся.
— Да, мама, это не Питер, где на тебя никто не смотрит, все куда-то спешат по своим делам, нужно привыкать к размеренной жизни, — говорила дочь. – Завтра же пойду в поликлинику, думаю, что им нужен врач-терапевт.
Чемодан был распакован, книги стояли на полках в ее бывшей детской. Вероника смотрела в окно на знакомый до последней трещины асфальт во дворе и думала:
— Я вернулась. Надо начинать все сначала.
Питер остался где-то далеко, в другой жизни. Там был институт, красный диплом, безумная влюбленность в Сережу, самого талантливого будущего врача на их курсе. А потом была свадьба, работа в одной больнице и три года ада, которые она пыталась выдать за счастье. Сережа изменял легко, с каким-то спортивным азартом. Медсестры, интерны, даже пациентки, никого не пропускал мимо.
— Ника, неужели ты не замечаешь ничего за своим мужем-красавчиком, ведь ни одной юбки не пропускает, — говорила ей коллега и подруга Лиля.
— Если честно, Лиля, ты не первая мне об этом говоришь, но я сама не видела, и не знаю верить или нет домыслам.
— Ну и наивная ты, Ника… а ты однажды в его дежурство навести случайно, ну так вечерком, типа покушать принесла, заботишься, — предложила Лиля, — просто уже на каждом углу говорят о вас.
Веронике не пришлось приходить на его дежурство, она раньше времени пришла домой и застукала своего мужа с другой. А он казалось даже не удивился.
— О, жена, а ты чего так рано… — не растерялся и даже улыбнулся. – Одевайся, Катенька, и иди домой, — тут же обратился к девушке, с которой проводил время прямо в их квартире.
— Сережа, зачем ты притащил домой чужую девку, — разозлилась жена, — значит все это правда.
— Вероничка, а что такое случилось? Ну бывает с нами мужиками, бывает даем слабину… но люблю я тебя.
Сергей не считал это чем-то зазорным, просто «слабостью характера», как он говорил. Вероника, врач-терапевт, лечила других, а свое сердце вылечить не могла.
Когда развод оформили, она поняла:
— Оставаться в городе, где каждый угол напоминает о нем, выше моих сил. Обидел меня очень Сергей, нельзя такое прощать, слишком легко он относится к семейной жизни, и даже не хочет, чтобы я родила. А что делать? Поеду домой в свой родной город, к родителям, дома говорят и стены помогают. Мне надо забыть этот кошмар.
И вот Вероника здесь. В родном городе, где вместо шума Невского — тишина, тенистые улицы, утопающие в зелени разросшихся лип и вязов, машин правда тоже много. Кое-что изменилось, город стал красивее, много супермаркетов, торговые центры и кафе.
В городскую поликлинику ее сразу же взяли, врачей не хватает, и даже встретила знакомых.
— Конечно, Вероника Игоревна, оформляйтесь, доктора нам нужны, сами знаете, сейчас не хватает. С удовольствием вас примем. А вы, тем более из Питера, и опыт у вас есть, все-таки огромный город, — радостно и приветливо говорил главный врач Петр Михайлович.
Прошло немного времени, Вероника освоилась, вела прием пациентов с медсестрой Анной, женщиной средних лет, быстро нашли общий язык.
Возвращаясь после работы, каждый день она шла пешком по знакомой улице, в свои двадцать восемь лет ей совсем не страшно все начать сначала. Все наладилось, о Сергее и не вспоминала, может быть от того, что на новом месте, правда в родном городе, но все равно жизнь ее поменялась кардинально. В их городке жизнь протекала неспешно, размеренно, здесь даже люди были другими, не такими резкими, добрее и улыбчивыми.
Вероника с утра пришла на работу с хорошим настроением, даже успели с медсестрой выпить по чашечке кофе с конфетами, что принесла вчера пациентка в знак благодарности. Обменялись новостями.
Прием шел своим чередом. Бабушки с давлением, дедушки с одышкой, молодые женщины с больничными. Вероника, слушала жалобы, выписывала рецепты, механически улыбаясь.
— Следующий, — устало произнесла Анна, не поднимая глаз от компьютера.
Дверь скрипнула, и в кабинет вошел молодой мужчина. Высокий, широкоплечий, с немного смущенной улыбкой. Вероника подняла голову и на мгновение замерла.
— Борька, ой Борис…
— Здравствуй, Вероника, — голос у него был низкий, спокойный.
Таким он и остался в ее памяти — спокойным, надежным, немного застенчивым. Они учились в одном классе. Борис всегда таскал ей портфель, иногда решал за нее задачи по физике и смотрел такими глазами, что даже классная руководительница смеялась:
— Боря, ты бы уже сделал ей сразу предложение, что ли…
Но Веронике тогда нравились другие ребята, шумные, дерзкие, с юмором. Борис был слишком простым, слишком своим, она даже могла доверить ему некоторые секреты. После окончания школы она уехала в Питер, училась в мединституте и они потеряли друг друга из вида.
— Присаживайся, — сказала она, надевая маску профессиональной вежливости. — На что жалуешься?
Борис сел на край стула. Молчал. Вероника нахмурилась.
— Борис, я тебя слушаю. Температура? Кашель? Давление?
— Ничего не болит, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. В его взгляде не было ни тени болезни, лишь теплая, глубокая надежда. — Я здоров, Вероника. Я пришел… просто так. Узнал, что ты вернулась. Работаешь здесь.
Анна улыбнулась, понимая что к чему, и поднявшись с места сказала:
— Ой, я совсем забыла… — и выскочила за дверь.
Вероника откинулась на спинку стула. В голове промелькнула мысль:
— Только этого не хватало. Бывший одноклассник решил возобновить знакомство… а впрочем, почему бы и нет.
— Борь, — вздохнула она, снимая очки и потирая переносицу. — Ты видишь, я на работе. У меня прием. Если ты здоров, иди, пожалуйста. Не занимай время.
— Я на пять минут, — не сдвинулся он с места. — Я знаю, что ты про меня думаешь. Что я тот же Борька-тихоня, который портфель таскал. Но я просто хотел сказать. Я тогда, после школы, долго ждал. Думал, вернешься. Но ты не вернулась. А теперь ты здесь. И я подумал: может, судьба?
Вероника усмехнулась, но усмешка вышла неудачной.
— Судьба? Борь, ты чего? Я только что развелась. Муж мне изменял с кем попало. Я приехала сюда забыть весь кошмар, а не романы крутить. И потом, ты меня совсем не знаешь. Я уже не та девчонка, за которой ты бегал.
— Знаю, — кивнул он. — Ты стала врачом. Но вид у тебя уставший. И глаза у тебя грустные. Но ты все равно красивая.
а веришь ему почему-то больше.
От его простых, негромких слов у Вероники почему-то защипало в носу. Столько лет она слышала от Сережи комплименты, витиеватые и страстные, но за ними всегда была ложь. А тут сидит бывший одноклассник в простой куртке, говорит корявые фразы, а веришь ему почему-то больше.
— Слушай, — Борис встал. — Я не лезу к тебе с предложением. Я просто хочу, чтобы ты знала: есть человек, которому ты не безразлична. Который на тебя смотрит… ну, как в школе. Вдруг ты захочешь однажды, чтобы на тебя так смотрели не только в школе… Я пойду. Не буду больше отвлекать, работай спокойно.
Он пошел к двери. У порога обернулся.
— А давление у меня и правда высокое. От волнения. Может, заодно запишешь на прием? — он улыбнулся, и в его глазах блеснул мальчишеский озорной огонек.
Вероника не выдержала и фыркнула, пряча улыбку.
— Приходи завтра к вечеру, — сказала она строго. — Давление измерить. И паспорт захвати.
— Зачем паспорт? — удивился Борис.
— Чтоб я знала, кому давление меряю. А то мало ли, — она пожала плечами. — Вдруг ты липовый пациент?
Дверь за ним закрылась. В кабинете снова стало тихо, только часы тикали на стене. Вероника посмотрела в окно. Там, на скамейке, сидел Борис. Он не уходил. Сидел и смотрел на кусты, которые скоро зацветут. Ждал, наверное, пока она закончит работу, чтобы незаметно проводить до дома.
Вошла медсестра Анна. Вероника вздохнула, надела очки и снова уткнулась в монитор компьютера. Но строчки почему-то расплывались. Впервые за долгое время ей захотелось, чтобы рабочий день закончился побыстрее. Просто чтобы выйти на улицу, подойти к этой скамейке и, наверное, впервые за долгое время посмотреть на себя и на свою жизнь не глазами уставшей женщины, а глазами человека, для которого ты все еще — надежда.
— И правильно папа сказал: «дома лучше, что ни говори»… Все знакомое, все родное в моем городе и даже Борька, который все еще надеется… вернее теперь уже Борис, подумала она
