Вновь ему снились родители и тёща с тестем. Они давно умерли, но эти две недели снились каждую ночь, видно звали к себе. Но сегодня они выглядели, какими-то радостными.
Проснулся, оглядел палату, освещённую дежурной лампой, и невольно улыбнулся:
В больницах обычно две недели держат. Неделю болеешь, а неделю отдыхаешь. Вот и Андрей Юрьевич две недели пролежал, сердце прихватило. Завтра-послезавтра должны выписать. Похоже старость надвигается, уже шестьдесят семь исполнилось.
Вот ему в эту ночь, как следует, и не спалось, а думалось:
«Семь лет на пенсии, а всё работаю. Хватит. Дети давно взрослые, да и внуки, одна в институте, другой в колледже только младшие ещё в школе учатся. Четверо их у нас.
Уехали обе дочери из родного города вмести с мужьями и детьми в областной центр, там и зарплата выше и перспектив больше. Остались мы вдвоём с Верой. Даша, старшая дочь раз приезжала ко мне в больницу, а Ленка только звонила несколько раз».
***
Дверь палаты открылась, дежурный свет из коридора осветил палату. Зашла медсестра, придерживая нового больного. Уложила его на кровать и ушла. Новый сосед по палате прикрыл глаза, стараясь заснуть.
***
«Вот и меня две недели назад сюда привезли, — стал вспоминать Андрей Юрьевич. — Во вторую смену работал на станке. Ведь за полчаса почувствовал, что сердце застучало и голова неметь стала. Так и раньше бывало, но проходило, когда минут через десять, когда через час. Но больно уж хотелось «калым» доделать.
Хорошо начальник смены рядом был, за ручку до медпункта довёл. Сердце стучало, словно у пойманной птице, давление низкое. Фельдшер попыталась меня в порядок привести, не получилась.
Посадили в скорую помощь и прямо в спецовке в больницу отправили.
Привезли в приёмный покой. Вышел врач моего возраста, глянул на меня, пощупал пульс и приказал медсёстрам:
«В реанимацию его».
А у меня спросил:
«Вам сколько лет?»
«Шестьдесят семь».
«Бросайте работу, а то шесть восемь может и не исполниться».
Заставили раздеться до трусов, медсёстры стали помогать, а тут звонок от жены:
«Ты что сегодня задерживаешься?»
«Вера, у меня что-то сердце…»
И тут врач повернулся и громко крикнул:
«Я сказал: отправляйте его быстрее в реанимацию!»
«Андрей!» — раздался в телефоне крик жены.
«Вера, всё нормально, пройдёт. Это же не первый раз».
***
Перед глазами, словно наяву, всплыло лицо жены, когда она забежала в реанимацию.
«Более сорока лет мы с Верой прожили. Часто ругались, пару раз даже разводиться собирались. У нас с ней по гороскопу совместимости нет, — на лице Андрея Юрьевича мелькнула улыбка, когда вспомнились эти слова жены, любительницы гороскопов. – Когда дочери уехали от нас, она более раздраженной стала. Ведь мы с ней одни в городе остались. Пока вместе, всё хорошо, а если кто-то из нас один останется.
Представляю, как ей тогда страшно стало. Да мне и самому страшно. Кроме неё рядом никого нет. А если её не будет… Нет, уж лучше я первым уйду. Ещё бы, — он посчитал в уме, — семь лет прожить. До золотой свадьбы дожили и правнуков бы увидели».
Представил это и невольно улыбнулся. Картинка была такая замечательная и стояла перед глазами, пока не заснул».
***
Утром позвонила жена:
— Тебя выписывают?
— Пока не знаю.
— Я отгулы взяла.
— А если не выпишут.
— Я на три дня взяла до выходных. Вчера с твоим врачом разговаривала, он сказал, что выпишет, — и пошли наставления. – Вещи все собери. Если какие бутылки или банки остались, аккуратно выброси в мусорное ведро. Умойся и хорошенько зубы почисти.
— Ну, начинается! – беззлобно проворчал Андрей Юрьевич.
— За тобой заехать или сам доедешь?
— Вера, ну что ты? Деньги у меня есть, сам доеду.
— Тебе, что к обеду приготовить? – жена сразу переключилась на другое.
— Котлеток своих фирменных.
— Ладно. И помидоров нарежу, как ты любишь.
***
Врач его провожал тот же, кто и встречал две недели назад:
— Ну, что, Андрей Юрьевич? Выписываю я вас.
— Спасибо вам!
— Теперь самый главный мой совет. Увольняйтесь с работы! Вам шестьдесят семь, дети взрослые.
— Уже понял.
— Крепкого вам здоровья! Зайдите за выпиской!
Стал собираться, разговаривая с друзьями по палате. За несколько дней больные, действительно, становятся друзьями. Ведь общие проблемы со здоровьем, и много свободного времени, что узнать о жизни друг друга вне палаты. И конечно же, прощальная фраза:
— Чтобы больше здесь не встречаться.
Взял выписку и пошёл на остановку:
«Недалеко. Прогуляюсь и деньги сэкономлю».
***
Жена, конечно, ждала. Бросилась в прихожую, по лицу скользнула радостная улыбка, но тут же лицо стало обычным, строгим:
— Оставляй всю одежду здесь и проходи в ванну, — произнесла, словно муж вернулся не из больницы, а с рыбалки.
Через полчаса сидел за столом, уплетал свои любимые котлеты, а жена смотрела, как-то по-другому. Раньше её глаза, словно говорили:
«Есть он и есть, зарабатывает деньги, возит меня в по магазинам, иногда в гости к дочерям. Конечно, приходится его кормить и ухаживать за ним, но это уже обязанность, тем более, я на пенсии, а он хоть и на пенсии, но всё работает».
Сейчас её глаза говорили о другом:
«Вдруг его не будет, что я буду одна делать. Подруги, с которыми сидим по вечерам на скамейке, многие без мужей, постоянно жалуются, что у них нет денег и злятся, когда я, чуть ли ни каждый день, выхожу в обновках».
Но произнесла неожиданно:
— Увольняйся со своей работы!
— Вера, мы на одни пенсии никогда не жили.
— Проживём, у тебя хорошая пенсия, — неожиданно улыбнулась. – Если с тобой что случится, как я без тебя жить буду? С сердцем ведь не шутят.
— Твои же незамужние подруги живут.
— Опять поругаться хочешь? Я не хочу жить, как подруги. Я хочу, чтобы ты всегда был рядом.
Продолжал уплетать котлеты, слушая ворчание жены, и мысли в голову приходили похожие:
«А я-то без неё, что буду делать? Даже не знаю, в каком шкафу моя одежда весит или лежит и, как стиральная машинка включается».
А Вера уже на другую тему переключилась:
— В субботу родительский день, надо на кладбище съездить к твоим и моим.
«Когда наши родители были живы, она часто ругалась с моей матерью. Да и я с тёщей жил не очень. Теперь каждый год ездим на их могилки. Там всегда порядок. Интересно, за нашими могилками дочери будут ухаживать? По несколько раз в год они, точно, ездить не будут, раз-два в год хоть бы приезжали».
— Ты, что сегодня собираешься делать? – вновь перевела разговор жена.
— На завод надо сходить. Надо что-то решать.
— Завтра сходишь. Сегодня отдыхай! Меня по магазинам повозишь, — подумав, спросила. – А что ты там решать хочешь? Увольняйся и всё!
Пошёл отдыхать, а жена села за телефон, ведь надо дочерям сообщить, что папа вернулся из больницы.
Лишь через час радостно произнесла:
— Ленка собирается на выходные приехать.
***
На следующий день с утра отправился на работу. Коллеги-станочники радостно встретили и заговорили все одновременно:
— Юрич, как здоровье!
— Без тебя здесь совсем аврал.
— Вместо тебя новый фрезеровщик.
Тут с оперативки вернулся начальник участка:
— Юрич, ты работать собираешься? – сразу о проблемах. — У нас здесь аврал из-за пустяка. Эти коротенькие винтики из латуни пришли, на которых ты прорезь всегда делал, а как ты это делал, наш молодой фрезеровщик понять не может, и с других участков фрезеровщики не берутся. Уже и через разрезную втулку пробовали, и через текстолит. Всё равно или мнёт, или вырывает.
Тут начальник цеха подошёл:
— Привет, Юрич! Твой начальник участка без тебя зашился. На простых винтиках прорезь сделать не могут. Их тысячу нужно в месяц, там расценка ноль-один. Сегодня до конца смены сотню надо. Сделаешь?
— Сейчас сделаем.
— Ты, что на будущее думаешь?
— Увольняться буду.
— Ладно, этот вопрос решим. Займись винтами.
Подошёл к своим станкам, за которыми чуть ли ни полвека проработал. Там стоял молодой парень.
— Здравствуйте!
— Здравствуй! Тебя как зовут?
— Слава.
— Рассказывай, Слава!
— Вот эти винты, они латуневые и короткие. Я, как только не пробовал их зажать, всё равно или мнёт, или вырывает.
— Возьми простую гайку на восемь. Зажимай в патрон, только тихонько, — парень стал всё исполнять. – Теперь закручивай туда винт. Теперь смотри!
Подошёл к родному станку, включил шпиндель, отрезная фреза весело завращалась.
— Смотри! Одним движением. Всё, прорезь готова и никогда не помнётся. Теперь самой главное, после каждой прорези выключай вращении, лишь после этого переставляй винт, а то задумаешься и без руки останешься. Давай, работай!
Подождал, когда парень обработает с десяток винтов:
— Ладно, Слава, я пошёл!
— Спасибо вам!
Не успел отойти от станка, как подбежал начальник участка:
— Юрич, что с винтами?
— Сейчас Слава доделает.
— В смысле? Сколько он сегодня сделает?
— Сколько тебе надо, столько и сделает.
Начальник участка бросился к станку с минуту постоял. Удивлённо помотал головой:
— Что так просто? Спасибо, Юрич! Да, начальник звонил, просил, чтобы ты к нему зашёл.
***
Зашёл к начальнику цеха. Тот кивнул на стул:
— Садись, Юрич! – и начал издалека. – Ты ведь знаешь, что сейчас хорошего фрезеровщика на универсальный станок, днём с огнём не сыщешь. У нас в цеху три фрезеровщика на универсальных, пока ты работал, справлялись. Тебя две недели не было и уже аврал. Давай так, оформлю тебя инструктором, ты понатаскаешь всех троих фрезеровщиков. Будешь приходить в свободное время или по моему звонку. Тысяча рублей в час.
Посмотрели друг другу в глаза, и начальник уверенно произнёс:
— Юрич, я вижу, что ты согласен.
— Согласен.
— Ну, тогда давай прямо с сегодняшнего дня оформлю тебя переводом!
***
— Андрей, что скажешь! – бросилась к нему жена, едва он вошёл в квартиру, взглянула на него и всё поняла. – Оболтали тебя и ты остаёшься.
— Вера, инструктором перевели. Буду ходить в свободное время, — и загадочно улыбнувшись, добавил. – Тысячу рублей в час будут платить.
— Ты, похоже, со своего завода до смерти не уйдёшь.
— Ещё годик поработаю… или два. Как раз стаж будет пятьдесят лет.
— Ага, или пять.
— Вера, зато деньги будут.
— У нас и так есть.
— Внукам поможем, может ещё правнуков дождёмся. Тоже деньги нужны будут.
***
Ушёл Андрей Юрьевич с завода через три года. Когда и пятьдесят лет трудового стажа отметили, и правнуки родились, и… вновь попал в больницу, после очередного аврала на работе.
