Наташа и Вика родились с разницей в три года, но выросли так, будто их воспитывали разные люди и разделяло целое поколение.
Вика всегда знала, чего хочет, и всегда всего добивалась. Еще в школе она решила, что будет богатой, успешной и независимой. Училась на отлично, ходила на дополнительные занятия, читала книги о том, как добиться успеха. Она не любила ждать. Брала все и сразу. К тридцати пяти годам у нее был собственный бизнес, квартира в центре, дорогая машина и статус, который открывал любые двери.
Правда, она редко улыбалась. Но, если уж улыбалась, то ее улыбка говорила: «Я знаю: ты мне завидуешь».
Понятия «счастье» и «успех» имели для Вики одинаковый смысл. Поэтому она никогда не говорила, что счастлива. Зато использовала любой повод, чтобы заявить, что она «успешна».
Наташа была совсем другой. Она мечтала о счастье.
Училась хорошо, но без фанатизма. У нее были подруги, но она не стремилась быть в центре внимания. Она любила читать, увлекалась вязанием, рано научилась готовить.
В качестве профессии Наташа выбрала педагогику, а именно ‒ литературу. Это было далеко от престижа, но ей нравилось. И хотя Наташа прекрасно знала, что много денег не заработает, ее это мало волновало. Она хотела заниматься любимым делом. И только.
Своего Сергея Наташа встретила на третьем курсе. Он был тихим, серьезным, мастером на все руки. Вся общага знала, к кому бежать за помощью, если нужно было прибить гвоздь, починить стул или устранить течь под раковиной.
Они поженились сразу после выпуска, сняли небольшую квартиру. Жили просто, обыкновенно, никуда не торопились.
В тридцать пять у Наташи была жизнь, о которой она мечтала: муж, двое детей, работа в школе. Она была счастлива. И довольна.
Для Вики это было не жизнью, а бегством от нее.
***
Они встретились в субботу утром. Наташа открыла дверь и увидела сестру: в идеальном пальто, с безупречной сумкой и с традиционным выражением лица: «Я приехала тебя спасать».
Вика переступила порог, окинула презрительным взглядом прихожую, но ничего не сказала. Зачем? Наташа и так знала, о чем она думает.
– Привет, – Наташа обняла сестру.
– Привет-привет – снисходительно ответила Вика, освобождаясь от объятий, – ну, показывай, как живешь.
Она сняла свое идеальное пальто и, немного помедлив, повесила его на крючок рядом с Наташиной курткой.
Сестры прошли на кухню.
Вику сразу отметила для себя старый стол, допотопные занавески, банки с вареньем на полке и свежий пирог, который только что достали из духовки.
– Пахнет вкусно, – бросила она, – но калорий!
– Не придумывай, – улыбнулась Наташа, – это же по маминому рецепту. Садись, будем чай пить
– Тесновато у вас тут, – Вика рукой протерла табуретку и опасливо села, боясь испачкаться.
– Нам хватает, – ответила Наташа.
– Ты вся в муке, – заметила Вика.
– Пироги – дело такое, – Наташа снова улыбнулась.
– Пироги… – многозначительно повторила Вика, покачав головой.
В этом слове и интонации прозвучало все: жалость, сочувствие, нотки разочарования и даже презрение.
Наташа все это услышала, все поняла, однако спокойно налила чай, порезала пирог и доброжелательно улыбнулась.
– Рассказывай, как у тебя дела, – спросила она.
– У меня все хорошо, – ответила Вика. – Как всегда. А вот у тебя…
– У меня тоже все хорошо, – перебила Наташа.
Вика промолчала. Наташа знала, что сестра хочет сказать. Она повторяла это уже десять лет.
***
После завтрака дети ушли в комнату играть. Сергей тоже тактично удалился.
Вика и Наташа остались вдвоем.
– Наташ, я хочу с тобой поговорить, – начала Вика. Она смотрела на сестру поверх очков. – Ты ведь умная женщина. Ты могла бы добиться большего.
– Я добилась, – ответила Наташа. – У меня есть муж, дом, дети.
– Дом? – Вика оглядела кухню. – Наташ, это не дом. Это квартирка. На окраине. С мебелью, которую мы выбрасывали, когда нам было по двадцать.
– Мы не выбросили и нам хорошо, – сказала Наташа.
– Тебе хорошо? – Вика подалась вперед. – Ты, правда, довольна? Работаешь в школе за копейки, встаешь в шесть утра, света белого не видишь. А могла бы стать журналистом, редактором, кем угодно. Ты же всегда лучше всех писала!
– Я не хочу быть журналистом, – тихо ответила Наташа.
– Но почему?
– Потому что я хочу быть учителем. Я хочу видеть, как растут мои дети. Хочу печь пироги и вязать свитера. Я хочу просыпаться рядом с Сергеем и знать, что я не должна никуда бежать.
Вика молчала. Она смотрела на сестру так, будто видела ее впервые и не понимала ни одного ее слова.
– Ты боишься, – сказала она наконец. – Ты просто боишься. И не веришь в себя.
– Я не боюсь, – сказала Наташа. – Мне просто не нужно то, что нужно тебе.
Вика пыталась переубедить сестру, но та никак не реагировала и спокойно стояла на своем.
***
В понедельник Вика позвонила.
Говорила быстро, деловито, как будто планировала операцию.
– Наташ, я записала тебя на курсы. Личностный рост, карьерное консультирование. Там очень хороший преподаватель, он поможет тебе понять, чего ты хочешь.
– Я знаю, чего хочу, – отозвалась Наташа.
– Нет, ты думаешь, что знаешь, – перебила Вика. – Ты просто привыкла. Я не дам тебе окончательно угробить себя и свои таланты.
– Вика, я не пойду ни на какие курсы, – твердо сказала Наташа.
– Пойдешь, – уверенности Вики можно было позавидовать, – я уже все оплатила. Это подарок.
Наташа ничего не ответила. Положила трубку, поставила чайник на плиту и подошла к окну. За ним был прекрасный осенний день, вдали, за крышами медленно плыли облака. Наташа смотрела на них и не собиралась никуда бежать.
***
Через неделю Вика приехала снова.
– Ты не была на курсах, – сказала она, входя в прихожую.
– Не была, – эхом ответила Наташа.
– Ты что, издеваешься? Я деньги потратила! Я хотела помочь тебе!
– Я не просила тебя мне помогать, – спокойно ответила Наташа.
– Ты не понимаешь, – Вика скинула пальто, прошла на кухню и села за стол. – Ты живешь как во сне. Ты не реализуешь свой потенциал. Ты не стремишься к большему. Ты не хочешь ничего менять. Ты не живешь, а существуешь.
– Я хорошо живу, – поправила Наташа.
– Нет! – завелась Вика. – Ты существуешь. Не видишь, что жизнь проходит мимо. Не пытаешься двигаться вперед. Что ты оставишь после себя? Что? Ничего! Ты просто исчезнешь, и никто не вспомнит, что ты была.
– А ты? – Наташа пристально смотрела в глаза Вики. – Что оставишь ты? Деньги? Машины? Что?
Вика хотела что-то сказать, но Наташа не дала ей.
– Ты приезжаешь ко мне несколько раз в год, – в голосе Наташи зазвучали учительские нотки, – и каждый раз говоришь, что я зря трачу свою жизнь. Ты покупаешь мне платья, которые я не ношу, даешь советы, которых я не просила, и думаешь, что я тебе обязана. Вика! Ты никогда не спросила меня, счастлива ли я. Ты никогда не спросила, что я чувствую. Ты почему-то решила, что моя жизнь неправильная, и пытаешься ее исправить. Но я не хочу, чтобы меня исправляли. Я хочу жить так, как я хочу. И хочу, чтобы ты просто была рядом.
Вика молчала.
– Я люблю тебя, – продолжила Наташа, – и я рада, что ты приезжаешь. Но я – не ты. И не хочу быть тобой. Я хочу быть собой. Хочу собирать землянику и варить варенье. Хочу вязать свитера для детей. Хочу знать, что вечером сяду на диван с мужем и буду смотреть старые фильмы. Я не хочу никуда бежать. Не хочу никому ничего доказывать. Зачем? У меня все есть: прекрасный муж, замечательные дети, любимые ученики. После меня останется много. Очень много. В этом – мое счастье. А я… Я хочу просто быть.
Вика молча смотрела на сестру. В ее глазах не было жалости или презрения. В них было что-то другое – возможно, удивление. Или… зависть.
– Я всегда думала, что ты просто боишься, – тихо сказала Вика.
– Я не боюсь, – ответила Наташа. – Я просто хорошо знаю, что мне нужно для счастья.
**”
Вика уезжала вечером.
Стояла у машины, держала ключи и молчала.
– Ты не злишься на меня? – спросила виновато.
– Нет, – улыбнулась Наташа. – Я знаю: ты хотела как лучше.
– Нет, я не хотела как лучше, – парировала Вика. – Я хотела, чтобы ты жила как я. Думала, что это единственный способ быть счастливой. А теперь… Я не знаю, что теперь…
– Это не единственный путь, сестренка, – Наташа обняла Вику – Есть много способов. Каждый сам выбирает, что ему ближе.
– И ты выбрала, – задумчиво проговорила Вика. – Теперь ты счастлива.
– Да, – улыбнулась Наташа. – Я очень счастлива.
Вика села в машину, завела двигатель, опустила стекло.
– Я позвоню через неделю, – сказала она. – Просто так.
Наташа кивнула. Она стояла на крыльце, смотрела, как белая машина исчезает за поворотом, и чувствовала облегчение.
***
Сергей вышел, подошел к жене, обнял.
– Ты как? – спросил он.
– Хорошо, – ответила Наташа. – Я рада, что Вика приехала.
– Она не изменится, – обронил он.
– Она и не должна, – пожала плечами Наташа. – Она счастлива по-своему. Я – по-своему. Это не мешает нам быть сестрами и любить друг друга.
***
На следующий день, когда Наташа месила тесто, семилетняя Аня сидела рядом, лепила из кусочков фигурки.
– Мам, а ты любишь свою работу? – спросила девочка.
Наташа улыбнулась.
– Люблю.
– А ты хочешь быть директором?
‒ Нет.
‒ А почему?
– Потому что я хочу быть просто учительницей. И женой. И мамой. Мне этого достаточно.
– А я хочу быть директором, – сказала Аня. – И мамой. И чтобы у меня была большая собака.
– Значит, будешь. – Наташа ласково посмотрела на дочь, – ты сможешь быть кем-угодно, если только очень захочешь. Я выбрала – быть здесь. С тобой. И я – здесь.
Аня, вся в муке, пахнущая тестом, в порыве обняла маму, и Наташа почувствовала: вот она – вся ее жизнь. И она ни за что не променяет ее на любую другую, даже если весь мир будет считать, что она живет зря. Потому что живет она так, как хочет. По-своему.
