— Тесновато тут у вас, конечно. Вчетвером-то ещё ладно, а если кто погостить захочет?
Тамара Игнатьевна прошлась по веранде, провела пальцем по подоконнику и придирчиво осмотрела палец. На безымянном блеснуло массивное золотое кольцо с тёмным камнем.
— Это съёмная дача, Тамара Игнатьевна, — Лена поставила на стол миску с окрошкой. — Сколько есть, столько и есть.
— Съёмная, — фыркнула свекровь. — За такие деньги можно было и попросторнее найти. Это вы экономите, что ли?
Свекровь приехала «на денёк проведать внука» и осталась уже на третий. Спала в комнате Лениного сына Мишки, а Мишку переселили на раскладушку в проходной.
Денис, муж Лены, в этот момент сидел на крыльце с удочкой в руках и сосредоточенно перебирал леску. Удочка была новая, в магазинной плёнке ещё с прошлой недели.
— Дениска, ну что ты там возишься! — окликнула его мать. — Мать с дороги, а ты с этой палкой носишься.
— Иду, ма, — Денис не двинулся с места.
Лена молча разлила окрошку по тарелкам. Шесть лет назад она сняла эту дачу впервые — пятнадцать соток, дом с верандой, баня, старые яблони. Хозяйка, тётя Валя, сдавала недорого, потому что Лена держала участок в порядке: красила забор, полола, чинила что отваливалось. По сути дача давно стала её — руками, спиной, каждым выходным.
Платила за аренду тоже она. Сорок тысяч за сезон со своей зарплаты бухгалтера. Денис вносил «когда получится», то есть редко.
— А Артёмка-то когда приедет? — Тамара Игнатьевна уселась во главе стола, не дожидаясь хозяйки. — Сынок звонил, Светлана его на всё лето хочет к отцу пристроить.
Лена замерла с половником.
Артём — сын Дениса от первого брака. Десять лет. Они виделись несколько раз, мальчик неплохой, тихий.
— Это мы ещё не решили, — осторожно сказала Лена.
— Чего тут решать! — свекровь хлопнула ладонью по столу. — Родная кровь — это святое. Отец обязан сына видеть. Или тебе чужой ребёнок поперёк горла?
— Артём не чужой. Я про условия. У нас одна детская и раскладушка.
— Подвинетесь!
Денис наконец дошёл до веранды, сел, уткнулся в тарелку. Удочку прислонил к стене бережно, как ребёнка.
Вечером, когда свекровь увезли на электричку, Денис завёл разговор. Лена сразу услышала в его голосе ту бархатную осторожность, с какой просят в долг без отдачи.
— Лен. Ты не кипятись только. Я с матерью говорил, со Светой.
— И?
— Тут такое дело. Артёма-то на лето берём, договорились. Но Света… она одна с тремя, ей тяжело. У неё ещё двое от Гены, маленькие. Пять и семь.
— Так.
— Ну и матери идея пришла. Чего им в городе в духоте. Может, всех троих на дачу? Воздух, речка. Света бы отдохнула.
Лена отложила полотенце.
— Денис. Двое детей Светланы от её второго мужа. Это кто нам?
— Ну… Артёму братья. Считай, родня.
— Гене они кто?
— Сыновья.
— Вот. Сыновья Геннадия. У них есть отец и мать. С чего они проводят лето на даче, которую снимаю я?
Денис заёрзал.
— Лен, ну что ты сразу считать начинаешь. Дети же. И мать говорит, Мишке твоему полезно в компании, а то растёт один.
И тут пошёл главный козырь, который у Дениса всегда лежал в рукаве.
— А Мишка, кстати, — Денис почесал шею. — Мать предлагает его пока к твоей маме на пару недель. Чтоб Артёмке комнату освободить. Артём гость всё-таки, неудобно его на раскладушку.
Лена посмотрела на мужа долго.
Мишка — её сын от первого брака. Семь лет. На этой даче он провёл каждое лето своей жизни. Знал каждую яблоню. А теперь его собственного сына предлагалось выслать к бабушке, чтобы освободить кровать для гостя.
— То есть мой ребёнок едет к моей маме, — ровно сказала Лена. — А трое чужих детей заезжают сюда. Я правильно поняла идею Тамары Игнатьевны?
— Ну зачем ты так. Не чужих. И вообще, она же опытная, она знает…
— Знает что?
Денис промолчал.
Лена помнила, как на их свадьбе Тамара Игнатьевна, поджав губы, сказала кому-то из родни: «Со своим прицепом пришла, разведёнка». Прицеп — это про Мишку. Артём в её устах был «наш мальчик», Мишка — «ейный».
На следующий день свекровь вернулась. С пакетами, банками солений и пластиковым контейнером.
— Я тут продуктов привезла, — она по-хозяйски расставляла на кухне свои банки, отодвигая Ленины. — На ораву-то надо запасаться. Дениска сказал, договорились уже?
— Ничего ещё не договорились, — сказала Лена.
— Как это! — свекровь развернулась. — Совсем берега попутала? Муж решил — значит, решено. Светлана уже детей собирает! Билеты взяли!
— Билеты на что? До Истры электричка триста рублей.
— Не цепляйся к словам! — Тамара Игнатьевна повысила голос. — Тебе же добра хотят. Будете все вместе, как нормальная семья!
— Какая семья, Тамара Игнатьевна? Светлана с её мужем Геннадием — это семья. Их дети — это их семья.
— Ой, не умничай! — свекровь всплеснула руками, кольцо блеснуло. — Образованная нашлась, бухгалтерша! Артём — Денискина кровь. А раз отец берёт сына, то и братьев его берёт. По-человечески!
— Артём — да, — кивнула Лена. — А двое детей Геннадия — нет.
Денис стоял в дверях и изучал косяк с таким вниманием, будто там написано решение. Муж, который вчера героически перебирал леску, сегодня старательно делал вид, что зашёл случайно и ни при чём.
— Да что ты заладила — Геннадий, Геннадий! — свекровь начала закипать. — Жадничаешь на детей? Тарелок лишних жалко? На лето берём ещё двоих, тебе что, тарелок жалко?! Вот она, твоя порода! Своего Мишку выпихнуть готова, лишь бы чужого не пустить!
Лена поставила чашку на стол.
— Моего Мишку, — медленно повторила она, — вы предложили выпихнуть. Не я.
В кухне стало тихо.
Лена прошла к комоду в комнате. Достала папку. Вернулась, села за стол и положила рядом телефон с открытым калькулятором.
— Давайте посчитаем, Тамара Игнатьевна. Раз вы про семью и про закон.
— Чего считать? — насторожилась свекровь.
— Семейный кодекс, статья восьмидесятая. Родители обязаны содержать своих несовершеннолетних детей. Своих. Артём — сын Дениса, Денис обязан его содержать. Согласна, беру Артёма с радостью.
— Ну вот!
— Дети Геннадия — пять и семь лет. Содержать их по закону обязаны их родители — Светлана и Геннадий. Не Денис. Не я. У этих детей есть двое живых родителей с обязанностями.
— Так они ж в гости!
— В гости на три месяца? — Лена постучала по экрану. — Считаем. Дача — сорок тысяч за сезон, плачу я со своей зарплаты. Продукты на двоих взрослых и двоих детей — около пятидесяти тысяч в месяц. Добавляем ещё троих детей — это плюс тридцать пять в месяц. За лето сто пять тысяч сверху.
Свекровь молчала.
— Кто это оплачивает, Тамара Игнатьевна? Светлана сбрасывается? Геннадий переводит на содержание своих детей?
— Ну… вы же родня…
— Геннадий своим детям родня. Вот пусть он их и везёт на свою дачу. А Светлана пусть отдыхает у себя.
— Да как ты смеешь! — свекровь привстала. — Я мать! Я Дениску одна на ноги поднимала! А ты копейки считаешь!
— Считаю, — спокойно подтвердила Лена. — Профессия такая. И заодно посчитала, что вы хотите за мои сорок тысяч и мою спину устроить бесплатный пансионат детям Светланы. А моего сына, который тут шесть лет каждое лето, — к бабушке. Чтоб не мешал.
Она открыла папку. Достала договор аренды.
— Вот договор. Арендатор — я. Одна. Денис тут не вписан. Кого пускать на участок, решаю я.
Тамара Игнатьевна потянулась за бумагой, но не взяла. Рука с золотым кольцом застыла над столом и медленно опустилась обратно на колени.
— Денис, — свекровь развернулась к сыну. — Ты слышишь, что она тут устроила? Скажи ей!
Денис перевёл взгляд с матери на жену. Потом на калькулятор. Потом на договор, где стояла одна фамилия — не его.
— Ма, — выдавил он. — А чего Света сама-то не позвонила? Всё через тебя да через тебя.
— Дениска!
— И правда — почему Светина дача за Ленин счёт? — он будто впервые услышал собственные слова. — И Мишку зачем высылать? Это же… это перебор, ма.
Тамара Игнатьевна открыла рот. И закрыла, не издав ни звука.
Денис встал, прошёл на кухню и начал молча убирать материны банки обратно в пакет. Прозревший муж работал быстро, навёрстывая годы простоя.
— Артёма забираем, как договаривались, — сказал он, не оборачиваясь. — Один. Светке так и передай: её с Геной дети — это к Гене вопрос.
Свекровь схватила сумку. Кольцо на пальце уже не казалось знаком власти — так, железка с тёмным стекляшком.
— Ноги моей здесь больше не будет! — бросила она от двери.
— Электричка в семнадцать сорок, — сказала Лена. — Не опоздайте.
Через две недели от тёти Вали, хозяйки дачи, Лена узнала продолжение. Тётя Валя дружила со Светиной соседкой по подъезду — у той своя дача через два участка.
Светлана, оказывается, рассчитывала на дачу твёрдо: уже сказала Геннадию, что детей сплавит на лето и они вдвоём слетают к морю. Когда план рухнул, Геннадий выяснил, что жена собиралась подкинуть его сыновей чужим людям за чужой счёт, и в семье вышел крупный разговор. К морю поехали с детьми.
Тамара Игнатьевна обиделась насмерть, звонила Денису жаловаться на «змею», но тот разговор сворачивал. Артём приехал в начале июля. Спал в детской вместе с Мишкой на второй кровати, которую Лена купила сама. Мальчишки за неделю стали неразлейвода — гоняли на великах, ловили в банку головастиков.
Денис теперь ездил за продуктами без напоминаний и аренду в августе внёс полностью, со своей карты.
Лена в субботу домыла полы на веранде, отжала тряпку и убрала ведро под лавку. Договор аренды она положила обратно в папку, а папку — в нижний ящик комода, под замок. Мало ли кто ещё захочет посчитать чужие тарелки.
