— Я же мать, я тоже имею право на отдых!
Пелагея Ивановна оперлась руками о край обеденного стола.
— А я тебе не бесплатная нянька на две недели, Миля.
— Пелагея Ивановна, ну буквально до вечера! Мне только ногти сделать!
Эмилия впихнула в прихожую упирающегося пятилетнего Захарку. Следом на половик полетел пухлый детский рюкзак с машинками.
— Какая запись на маникюр в восемь утра субботы?
Свекровь окинула невестку долгим взглядом. Та была при полном параде. Свежая салонная укладка волосок к волоску, яркая помада, тонкий шёлковый платок на шее. А на плече болталась огромная дорожная сумка.
— Мастер окно сдвинула! Я пулей туда и обратно!
— А сумка тебе зачем такая? С гантелями на ногти пойдешь?
Пелагея кивнула на баул.
— Да я потом сразу на фитнес забегу! У меня абонемент пропадает. Прохор на своей вахте деньги заколачивает, а я тут с ума схожу в четырех стенах. Мне выдохнуть надо.
Эмилия затараторила, поправляя воротник куртки.
— Выдохнуть в спортивном зале с такой укладкой?
— Вы вечно придираетесь! Я молодая женщина! Я хочу выглядеть нормально, а не как загнанная лошадь! Вы Захарке суп погрейте, он с утра только творожок съел.
Невестка возмущенно всплеснула руками.
— А зимние ботинки где? На улице минус пять уже. Прохор же тебе переводил пятнадцать тысяч специально на обувь ребенку.
Пелагея Ивановна посмотрела на ноги внука. Захарка стоял в осенних кроссовках, переминаясь с ноги на ногу.
— Цены видели вообще?! Я эти деньги на коммуналку пустила и за садик долг закрыла. Потом купим ботинки, не зима еще. Всё, я побежала!
Эмилия раздраженно цыкнула. Она торопливо чмокнула сына в макушку, развернулась и выскочила на лестничную площадку. Ключ в замке провернулся с наружной стороны. У невестки давно был свой комплект от квартиры Пелагеи. На всякий пожарный, как говорил Прохор.
Пелагея посмотрела на внука. Мальчик стоял в расстегнутой куртке и шмыгал носом.
— Ну что, боец. Пошли блины печь. А потом за ботинками поедем. Не в кроссовках же тебе по снегу шлепать.
Пелагея тяжело вздохнула.
День прошел суматошно. Внук требовал внимания, разбросал лего по всей гостиной, наотрез отказался есть суп и дважды разлил вишневый компот на светлую скатерть.
К вечеру Пелагея набрала номер невестки. Гудки шли долго, но трубку никто не брал. В десять вечера экран телефона загорелся. Пришло короткое сообщение в мессенджере.
«Пелагея Ивановна, я тут приболела. Температура под сорок. Боюсь Захарку заразить, пусть у вас переночует».
Пелагея скривила губы. Она достала из брошенного детского рюкзака с машинками запасную пижаму и постелила внуку на диване. Оно и понятно, дети болеют, взрослые тоже. Делать нечего.
Но ни на следующий день, ни через два дня Эмилия не появилась.
— Миля, ты когда ребенка заберешь?
Пелагея говорила по телефону, параллельно помешивая зажарку на плите.
— Пелагея Ивановна, ну я же объясняла! У меня тут на работе такой завал! Начальство лютует, мы отчеты годовые до ночи сводим. Я физически не успеваю в садик за Захаром метнуться.
Голос невестки звучал бодро. Никакой простудной гнусавости в нем не наблюдалось. На фоне играла приглушенная ритмичная музыка, совсем не похожая на телевизор в спальне.
— У тебя температура под сорок была позавчера. Какой офис? Ты заразить всех решила?
Пелагея убавила огонь под сковородой.
— Так сбила! Я же на ногах переношу, мне больничный никто не оплатит. Нам ипотеку в этом месяце платить, Проха только через три недели аванс пришлет.
Невестка ничуть не смутилась.
— Понятно.
Пелагея сбросила вызов. Она позвонила сыну поздно вечером. Связь прерывалась, в трубке что-то шипело и гудело.
— Мам, ну разберитесь вы там сами, а? Она работает, я работаю. У нас машина сломалась, ремонт в копеечку влетел.
Прохор говорил устало, явно отмахиваясь от разговора. На фоне работала какая-то тяжелая техника.
— Проха, я все понимаю.
— Ну так пусть Захарка у тебя побудет! Тебе что, сложно с родным внуком посидеть пару дней? Я тут спину гну с утра до ночи, чтобы они ни в чем не нуждались!
Сын раздраженно повысил голос.
— Не сложно, сынок. Просто мать должна хоть иногда интересоваться, как ее ребенок. Она за пять дней ни разу с ним даже по видеосвязи не поговорила.
Пелагея присела на табурет.
— Мам, я устал как собака. Давай потом.
Связь оборвалась.
На седьмой день Эмилия выдала новую причину.
— Пелагея Ивановна, вы не поверите!
— Давай-ка, удиви меня.
— У нас трубу прорвало в ванной! Воды по щиколотку! Соседей чуть не затопила! Сантехники все разворотили, грязища жуткая. Я не могу ребенка в этот свинарник привезти.
Эмилия едва ли не плакала в трубку.
Пелагея уставилась в стену. Квартира у сына была в свежей новостройке. Трубы там меняли меньше года назад, Прохор лично каждый стык проверял.
— Миля, так давай я Захара одену и мы приедем поможем убрать. Швабры у меня есть, тряпки найдем. Вдвоем быстро управимся.
Пелагея предложила это совершенно спокойно.
— Не надо! Мы сами справимся! Я клининг вызову! Вы главное за Захаркой присмотрите, пожалуйста. Мне бежать надо, мастер зовет!
Невестка выпалила это так резко, что Пелагея даже отвела телефон от уха.
— Чудеса какие-то. То денег нет зимние ботинки купить, то клининг вызываешь.
Пелагея сухо обронила в трубку, но там уже пикали короткие гудки.
Прошло тринадцать дней. Пелагея водила внука в садик, забирала, гуляла, лечила внезапный насморк каплями в нос и промываниями. На свои отложенные деньги купила ему нормальные теплые сапожки на меху.
Эмилия звонила раз в три дня. Она ссылалась на страшную занятость, жаловалась на злого начальника, на жуткую усталость и обещала «вот-вот все разгрести и забрать сына».
В пятницу утром Пелагея отвела Захара в сад. Она зашла в торговый центр за продуктами на выходные. У кассы в супермаркете ее неожиданно окликнули.
— Пелагея Ивановна! Здравствуйте!
Это была Бронислава, давняя знакомая и коллега Эмилии по логистическому центру. Они работали в одном отделе.
— Здравствуй, Броня.
— А вы чего одна? Как там Милька наша отдохнула?
Пелагея остановилась. Пакет с молоком и хлебом неприятно оттянул руку. Она медленно поставила его на транспортировочную ленту.
— Где отдохнула?
— Ну как же! В Турции! И кавалер ее этот, Феликс. Такой представительный мужчина, при деньгах. Оплатил ей путевку, все включено. Говорит, устала девочка от быта.
Бронислава радостно закивала, выкладывая свои покупки.
Пелагея молчала. В голове разом сложился весь пазл. И утренняя запись на маникюр в субботу. И дорожная сумка, с которой на фитнес не ходят. И внезапные потопы с завалами на работе. И громкая музыка на фоне во время мнимого «больничного».
— А когда она возвращается?
Пелагея спросила это ровно, без единой эмоции.
— Так сегодня ночью прилетела! Мы ее к обеду в офисе ждем, обещала рахат-лукум привезти и магнитики. Вы ей скажите, пусть к часу подгребает, у нас чаепитие будет.
Бронислава охотно делилась новостями.
— Понятно. Обязательно передам.
Пелагея расплатилась и вышла из магазина. Никакой паники или жгучей обиды не было. Была только кристальная, прозрачная ясность. Та самая, после которой не кричат, а просто делают выводы.
В час дня Пелагея забрала Захара из садика. Воспитательница удивилась раннему визиту, но ребенка отдала без вопросов. Они сели в автобус и поехали в центр города.
Офис логистической компании гудел. Менеджеры суетились с бумагами. Пелагея уверенно прошла мимо стойки охраны, крепко ведя внука за руку.
Эмилия сидела за своим рабочим столом. Загорелая, отдохнувшая, в новом легком сарафане, который никак не вязался с ноябрьской слякотью за окном. Она что-то весело рассказывала двум коллегам, листая экран телефона.
— Привет работникам года.
Пелагея остановилась у стола.
Эмилия подняла глаза. Лицо ее моментально вытянулось, а южный загар словно поблек, приобретя сероватый оттенок.
— Пелагея Ивановна… А вы что тут…
— Да вот, трубу вашу пришла проверить. Как там, клининг справился? Сухо теперь?
Свекровь смерила ее холодным взглядом. В офисе стало тихо. Коллеги спешно уткнулись в мониторы, делая вид, что очень заняты сводными таблицами. Эмилия заморгала.
— Мама!
Захар бросился к Эмилии. Она машинально обняла сына, но глазами затравленно бегала по сторонам, ловя взгляды сотрудников.
— Пелагея Ивановна, давайте выйдем. Вы зачем его сюда притащили?! У меня рабочий день!
Эмилия вскочила, схватила свекровь за рукав пальто и потащила на лестничную клетку. Она плотно закрыла за собой тяжелую противопожарную дверь.
— Твой рабочий день на яхте в Анталии закончился сегодня ночью.
Эмилия осеклась. Слова застряли где-то в горле. Она нервно сглотнула.
— Вы… вы следили за мной?
— Зачем мне за тобой следить? Ты же сама фотографии выставляешь. Броня сегодня в магазине все рассказала в подробностях. И про море, и про Феликса твоего.
Пелагея смотрела на невестку прямо. Без злобы, просто как на пустое место.
— Пелагея Ивановна, ну вы не понимаете! Я же мать, мне нужно отдыхать! Все подруги фотки с курортов шлют, а я как белка в колесе кручусь! Меня от зависти аж трясло, сил моих больше никаких нет!
Голос Эмилии жалобно дрогнул. Она снова привычно растянула гласные, пытаясь перевести разговор в плоскость обиды.
— И поэтому ты бросила больного ребенка на меня? Соврала про работу?
— Прохор вечно на своих вахтах! Я одна все тащу на себе! Садик, готовка, уборка! Я света белого не вижу! Мне перезагрузка была нужна жизненно!
Невестка перешла в наступление, повысив голос.
— А Феликс твой тебе усталость лечил? За счет своего кошелька?
— Это не ваше дело! Прохор мне внимания совершенно не уделяет! Приезжает, поест и на диван ложится! Я женщина, я хочу чувствовать себя живой, а не кухонным комбайном!
Эмилия пошла красными пятнами и сцепила пальцы в замок.
— Мое дело, Миля, это то, что ты скинула на меня ребенка обманом. Сказала бы прямо — еду отдыхать, сил моих больше нет. Я бы с внуком посидела. Я не зверь, я тоже женщина, я понимаю, что такое усталость.
Пелагея говорила ровно, чеканя каждое слово.
— И вы бы мне мозги пилили до конца дней! Начали бы свои нотации читать про долг и совесть! А так всем было удобно! Вы же на пенсии, вам все равно делать нечего, сидите в своей квартире целыми днями!
Эмилия пренебрежительно скривила губы.
— Понятно. Вещи Захара я вечером курьером пришлю к вам на квартиру. Садик завтра с восьми утра. Забирать в пять. И ботинки зимние я ему купила, пятнадцать тысяч можешь себе на фитнес оставить.
Пелагея спокойно поправила воротник кофты под пальто.
— Я не могу его сейчас забрать! У меня смена до шести вечера! Куда я его дену? Здесь по офису бегать пущу?
Эмилия преградила ей путь.
— Ничего. Ты же у нас отдохнула. Сил набралась. Справишься.
Пелагея мягко, но непреклонно отодвинула невестку с дороги. Она пошла вниз по ступеням. В спину ей летело возмущенное шипение.
— Вы не имеете права так поступать! Вы специально все портите! Я ни в чем не виновата, я просто хотела отдохнуть! Прохор все узнает!
— Обязательно узнает.
Потратив час на пробки, в семь вечера Пелагея сидела на кухне своей квартиры. Вещи внука она уже отправила с курьером. На обеденном столе лежала отвертка и старый дверной замок. Мастер ушел минут сорок назад, оставив связку новеньких, блестящих ключей.
В прихожей зашуршало. Кто-то настойчиво ковырял ключом замочную скважину. Раз, другой. Металл скрежетал по металлу. Потом раздался громкий стук в железную обивку.
— Пелагея Ивановна! Откройте!
Пелагея не спеша встала, подошла к двери и остановилась у порога.
— Кто там?
— Это я, Эмилия! Откройте быстро, у меня ключ почему-то не поворачивается! Мы с Захаркой замерзли!
— И не повернется. Я замки сегодня сменила.
Пелагея говорила спокойно, через закрытую дверь. За дверью наступила пауза.
— В смысле сменили? Зачем?
— Чтобы ко мне случайные люди не заходили. Те, кому делать нечего.
— Вы издеваетесь надо мной?! А если мне Захара завезти нужно будет срочно? Или помощь понадобится? Куда я по-вашему пойду?
Невестка снова перешла на крик. За дверью захныкал Захар.
— Если тебе срочно понадобится скинуть ребенка, чтобы поехать с чужим мужиком на море — ищи платную няню. Я тебе не бесплатная прислуга, Миля.
Пелагея оперлась плечом о косяк.
— Вы разрушаете нашу семью! Я Прохору позвоню прямо сейчас и все расскажу, как вы меня на улицу выгоняете!
— Рассказывай. Только про Феликса и Анталию не забудь упомянуть. И фотографии покажи. Для полноты картины. А Захарку домой веди, не морозь ребенка, у него только насморк прошел.
Пелагея отошла от двери.
За дверью раздался глухой удар. Видимо, невестка от злости пнула дверь кроссовком. Затем послышались быстрые, тяжелые шаги вниз по лестнице и всхлипывания внука, которого тянули за руку.
Пелагея вернулась на кухню. Она налила себе стакан воды из графина. В квартире было тихо и спокойно.
Она понимала, что завтра будет тяжелый день. Будут крики, звонки от сына, долгие и выматывающие выяснения отношений, слезы и взаимные упреки. Это неизбежно. Но это будет завтра. А сегодня она имела полное право просто выпить воды в тишине.
