Егор говорил за Риту даже тогда, когда она стояла рядом и уже готова была отвечать сама.
Не со зла, он просто считал, что так будет правильнее. Он говорил вообще за всех, в том числе и за меня.
Сестра вышла за него по любви.
Они прожили вместе больше двадцати лет и воспитали двоих детей. Одна из их дочерей Яна уже готовилась к самостоятельной жизни. Рядом с мужем Рита казалась тише, чем была на самом деле. Мягкая, спокойная, она и без мужа не любила спорить, а при нем совсем замолкала.
***
Я флорист. У меня своя мастерская, маленькая, с холодильной витриной и рабочим столом, за которым я каждое утро собираю букеты. Аренду плачу сама, поставщиков ищу сама, с налоговой разговариваю сама, короче, все сама.
Егор все это видел, но почему-то не верил, что так можно.
Как-то мы с Ритой одновременно затеяли ремонт. Она поинтересовалась, какие обои я выбрала для кухни. Я начала отвечать – сиреневые, с мелким рисунком, под скатерть.
– Рита тоже хотела сиреневые, – тут же отозвался Егор, который, разумеется, видел рулоны моих обоев и был в курсе наших дел. – Но я ей уже объяснил, что белые с текстурой и светлее, и мыть проще.
Рита кивнула. Она всегда кивала.
– И тебе надо бы белые, – продолжил зять.
Егор продолжал объяснять, почему белые лучше. Рассказывал про влагостойкость, про моющиеся покрытия – вещи, которые он вычитал в каком-то журнале, не имея представления, какая у меня стена и какой клей. Говорил уверенно и громко, как человек, привыкший, что его не перебивают.
– Рита поинтересовалась, – отозвалась я. – Я выбрала те, которые мне нравятся. Сиреневые.
Егор поднял брови, помолчал и вернулся к еде. Рита перевела разговор на рассаду, и на то, что ее соседи по даче покрасили забор.
Вечером, убирая со стола, я вспомнила, как на прошлой неделе покупательница в павильоне выбирала лилии, а ее муж начал объяснять продавщице за нее. Покупательница обернулась и спокойно заметила:
– Подожди, я сама скажу.
Муж замолчал. Я тогда подумала: надо же, как просто. Почему я так не могу?
Через несколько дней Рита позвонила и поинтересовалась, могут ли они с Яной и с Егором приехать ко мне на чай? Яна, племянница моя, хотела посоветоваться со мной насчет переезда в другой город. Я, разумеется, пригласила их.
И они приехали. Все втроем. Яна взяла из вазочки бублик и начала:
– Тетя Ира, я хотела с вами посоветоваться…
– Она хочет узнать, стоит ли ей переезжать, – договорил Егор. – Я ей уже говорил, что рано. Но она все равно спрашивает.
Яна сцепила пальцы на коленях и посмотрела на меня. Я подмигнула ей. Егор же потер ладони и начал объяснять мне мою профессию:
– И-ирин, – он всегда так ко мне обращался, всегда по полному имени и слегка потянув первую «и», – вот ты говоришь «композиция», а людям проще слово «букет». Ты бы попроще объясняла, клиенты же не разбираются.
Я молчала. Он продолжал – что цветочный бизнес «в общем-то нехитрый», что главное тут «уметь общаться», что «Ирина и сама не до конца понимает, как все устроено, но старается». При мне. Обо мне. Как будто я – экспонат в витрине, а он – экскурсовод.
Рита сидела, перебирала край скатерти пальцами и улыбалась привычной улыбкой.
Я снова посмотрела на племянницу:
– Янчик, задай свой вопрос еще раз.
Яна посмотрела на отца, потом на меня и заговорила. Спрашивала про съемное жилье, про работу в новом городе, про то, страшно ли лично мне было переезжать от родителей.
Я рассказала, как переезжала, как искала мастерскую, как поначалу заказов было мало и приходилось считать каждый рубль. Рассказала о том, как стояла на рынке в начале с ведрами роз, которые покупали через раз. Как училась разговаривать с людьми, чтобы они возвращались.
Яна слушала, подперев подбородок кулаком, и в глазах у нее было то, чего я давно не видела за этим столом – живой интерес.
Не перебитый, не исправленный.
Чуть позже Яна о чем-то поинтересовалась у матери, Егор привычно перебил и договорил за Риту. Яна замолчала и поджала губы.
Я все видела: Рита кивает, Яна опускает глаза, Егор заполняет собой все пространство от стены до стены. Женщины молчат, мужчина говорит за всех. Знакомый рисунок, только раньше я называла это «характер такой», а теперь видела, как он попросту затыкает их. И меня заодно.
Рита шепнула мне мимоходом:
– Ну он же помочь хочет, не обижайся.
Я промолчала.
Как-то я рассказала родственникам, что хочу расширить мастерскую: договорилась с хозяином соседнего помещения, прикинула расходы, думала взять помощницу.
Егор молчал недолго:
– И-ирин. Ну ты же понимаешь, что расширяться в наше время опасно? Сама же видишь, что происходит. Вот что, проконсультируйся со специалистом. Я сейчас дам тебе номер…
И он полез в телефон.
– Егор, не надо, я уже консультировалась со специалистом, – остановила я его.
Он пожал плечами, и, судя по всему, обиделся. Рита же посмотрела на меня с одобрением.
Потом я стала объяснять: аренду посчитала, стоимость ремонта знаю, поставщик согласился подождать с оплатой. И Егор не выдержал:
– Нет, ты неправильно считаешь. Надо по-другому.
– Как – по-другому?
– Ну, – он махнул рукой, – нормально надо. Я тебе потом покажу.
Он не мог показать. Он не знал, сколько стоит лента для обвязки, как договариваться с базой, когда сезон и все хотят пионы одновременно. Егор работал на складе, занимался приемкой, а о цветочном деле знал только то, что розы дорогие. Но говорил уверенно, будто каждое утро сам открывал мастерскую.
Впрочем, в этом-то и было дело, ему не нужно было разбираться, чтобы объяснять.
– По серьезным вопросам женщине одной тяжело, – заметил он, обращаясь к Рите. – Ирина у нас молодец, конечно, но ей бы мужской взгляд.
Рита вздохнула. Егор снова начал что-то говорить, но тут зазвонил мой телефон. Высветилось имя – Алла Викторовна, постоянная клиентка. Насчет заказа на юбилей свекрови мы обсуждали букет еще на прошлой неделе.
Я потянулась к телефону… Егор опередил меня. Поднял мой телефон, нажал на кнопку вызова и бодро проговорил:
– Алло? Ирина сейчас занята, перезвоните позже.
И нажал отбой.
Положил телефон на стол и посмотрел на меня доброжелательно, снисходительно. Пальцы мои сжались в кулаки, ногти впились в ладони.
– Егор, – произнесла я тихо, – ты только что взял мой телефон в моем доме и поговорил за меня с моей клиенткой. С человеком, который платит мне за работу. Без разрешения. И в этом ты весь. Именно поэтому ты так бесцеремонно всегда перебиваешь и меня, и Риту, и Яну.
Рита заволновалась:
– Ира, ну что ты…
– Рита, я тебя люблю. Но я больше не буду молчать. Если твой муж не способен соблюдать элементарные правила приличия… Ну что ж, дверь открыта.
– Я же помочь хотел, – пробурчал Егор.
– Помощь – это когда просят, – отрезала я. – Тебя не просили. Ни разу.
Егор встал и укоризненно посмотрел на меня:
– Н-да-а-а… Ну и неблагодарная же ты шуриха!
– Кто я? – невольно удивилась я.
– Шуриха. Мужчина был бы шурин, а ты женщина, значит, шуриха, – он моргнул на меня. – Ну, не шурилка же… И не шурка же, в конце концов!
Рита хлопнула себя по лбу и закрыла лицо рукой. Я тоже не смогла сдержать улыбки.
– Ну, знаете ли… – возмутился Егор. – Дверь открыта, значит, да? Ну и ладно!
Он быстро собрался и ушел.
С этих пор Егор ко мне больше не приезжал. Рита как-то обмолвилась, что он обижен. Что я его оскорбила. Ну и пусть себе обижается, на обиженных воду возят.
Мастерскую я расширила. Помощницу взяла. Алле Викторовне перезвонила в тот же вечер и извинилась перед ней.
Егора мне, честно говоря, немного жаль. Мужик он все-таки неплохой, незлой. Но мне кажется, я имела право поставить его на место.
