Катерина стремительно вошла в комнату, где находился отец, и обиженным голосом воскликнула:
— Папа, я надеюсь, ты завтра в ресторане будешь? Мне мама сказала, что ты не хочешь туда идти. Это правда?
— Я ещё не знаю, буду я или не буду, — задумчиво пожал плечами Николай. – Не знаю…
— Что значит, не знаю, папа! – Голос у дочери стал ещё обиженней. — Ты должен там быть! Обязательно!
— Зачем?
— Как это? – ахнула Катерина. — Там будет проходить моя свадьба. Я, между прочим, выхожу замуж!
— Ну и что?
— Пап, ты издеваешься? Ты же мой отец.
— Это я помню, — кивнул Николай. – Но, не могу вспомнить, который раз ты у нас выходишь замуж? Ты мне не напомнишь?
— Причём здесь это? – Дочь капризно сжала зубы. — Ты должен быть на моей свадьбе, и всё.
— Ещё раз спрашиваю — зачем?
— Прекрати издеваться, папа! Я же – не безотцовщина! Все знают, что ты у меня жив. Если тебя не будет, родственники с той стороны начнут говорить, что я плохая.
— Почему?
— Потому что ты не явишься на свадьбу к единственной дочери. Это же ненормально. Так не может быть.
— Плевать, — равнодушным тоном сказал отец. — Всё равно, вы скоро разведётесь.
— Почему это?
— Потому что я знаю. Чувствую. У меня уже и так родственников со стороны твоих мужей – видимо-невидимо. По улицам ходить страшно, на каждом углу знакомые физиономии. А ещё появится эти…
— Пап, хватить прикалываться. – Дочь гневно сверкнула глазами. — Завтра ты должен быть обязательно. Так положено. И я буду тебя ждать. Если ты не придёшь, я страшно обижусь.
— А если я появлюсь на свадьбе, ты на меня обидишься ещё страшнее.
— Нет! Я уже с мамой договорилась, что в этот раз поздравительный тост от родителей будет говорить она.
— Это почему это?
— Потому что ты опять начнёшь говорить свои длинные туманные рассуждения о любви. Начнёшь рассказывать, как ваше поколение раньше ухаживало за девушками, и как ухаживают за нами парни теперь. А ещё поведаешь всем, как ты нагло украл маму у её родителей, и дрался со своим тестем за свою любовь.
— Ну и что?
— Кому это нужно?
— Между прочим, все всегда слушают этот тост с большим интересом. И с каждой твоей свадьбой — интерес только возрастает. А знаешь, почему? Потому что я этот тост выучил уже наизусть.
— А мне он не нравится. И говорить всё это гостям не обязательно.
— Правда глаза колет?
— Какая правда, папа? Какая ещё правда? Придумал, тоже, правду, какую-то.
— Ничего я не придумал. Вот скажи, тебя твой Сергей любит? Только честно. Подумай, и скажи.
— Конечно, любит. Тут и думать нечего. Я бы за него просто так и не выходила.
— А как он тебя любит?
— Как это – как? Ты же видел, какие он подарки мне дарит.
— Подарки?
— Да, подарки! Нелюбимым девушкам просто так дорогие смартфоны не дарят. И на Бали отдыхать просто так не возят.
— Ах, на Бали… Ну, да, всё это, наверное, больших денег стоит?
— Ещё каких больших. Серёжа бы на меня просто так деньги тратить не стал, если бы не любил. Он, знаешь, какой бережливый.
— А я твоей матери, когда за ней ухаживал, звезду подарил.
— Какую ещё звезду?
— Которая — на небе. Мама тебе не рассказывала? Интересно, сколько стоит звезда на небе?
— Папа, ты опять начинаешь? – Дочка усмехнулась язвительной усмешкой. — Разве это подарок? Твоя же звезда ничего не стоит. Это просто – пшик. Её в карман не положишь, и не слетаешь на неё, чтобы там позагорать. Сейчас любимым девушкам такое не дарят.
— Ну, да… Интересно, и почему твоя мама за меня вышла замуж? Ты у неё спроси.
— Я спрашивала. Она тебя просто любила, и всё.
— А почему она любила? За что? Я же, ей, как ты говоришь, пшики только и дарил. И ещё цветы, ворованные, с клумбы. А Сергей тебе чего-нибудь своровал?
— Зачем ему воровать, если у него всегда есть деньги?
— А если они закончатся?
— Почему это?
— Ну, как? Деньги иногда заканчиваются. Ты же это знаешь. У твоего Толика, который был, кажется, вторым твоим мужем, кончились же деньги. Все до копейки. Он даже задолжал. Пришлось вам квартиру продавать.
— Он же в казино всё проиграл, папа! Ты же знаешь. Поэтому я от него и сбежала.
— А от первого почему сбежала? И от третьего?
— Папа, хватит так грубо намекать. С Серёжей у нас всё будет прекрасно. Я это чувствую. У меня – интуиция.
— Ну, да. Женская интуиция – прекрасная вещь. Надёжная. Особенно, после третьего развода. Кстати, объясни, зачем вы с этим Серёжей, вообще, женитесь? Вы уже не маленькие, обоим почти под сороковник. Могли бы и дальше жить, всё так же, без этой свадебной церемонии. Ведь всё равно вы разбежитесь.
— Папа, прекрати! В этот раз у меня всё серьёзно.
— Неужели, ты беременна?
— Ещё чего! Нет! Просто, я так решила, что Серёжа будет последним. Тем более, свадьбу оплачивает полностью он.
— Значит, он – последний?
— Да.
— И ты это сможешь повторить? Под запись?
— Какую ещё запись?
— А я сейчас включу камеру на телефоне, и ты на неё торжественно скажешь, что этот твой брак – самый-самый последний. Согласна?
— Зачем?
— О! Теперь ты начала спрашивать – зачем! А затем это нужно, что я включу тебе эту запись, когда ты придёшь меня приглашать на пятую свадьбу.
— Ну, папа… Ну, что ты за человек? Неужели ты не можешь просто кивнуть, и сказать: «Конечно, я приду на твою свадьбу! Ведь ты — моя дочь!»
— Я уже кивал на эту тему три раза. У меня скоро голова от этих киваний отвалится.
— Значит, ты не придёшь? – с дрожью в голосе спросила Катерина.
— Приду-приду… — после долго паузы ответил Николай. – Но, знай, что я это делаю только ради твоей мамы. Я же её до сих пор люблю. Не хочу ставить её в неудобное положение перед гостями с той стороны. Но свой тост я всё-таки задвину. Я же, всё-таки, отец, и имею право говорить, то, что думаю.
