До знакомства с Виктором мед я пробовала только магазинный.
Приторный такой, тягучий, он в маленьких баночках обычно продается. А тут меня угостили настоящим медом. Я открыла крышку, и по всей кухне разлился умопомрачительный аромат. Ну и вкус, конечно, ни в какое сравнение с магазинным не шел…
Виктор приехал в наши Горушки поздней весной. Пасечником оказался, родом из-под Вологды. Немногословный, с рыжеватой бородкой, руки большие, грубые, привыкшие к рамкам и дымарю.
Купил домик на краю деревни, подлатал крышу, облагородил двор.
Народ наш поглядывал на него с интересом, мужик работящий, не пьющий – вот уж редкость великая – и что, что чужак? Главное, чтобы человек хороший был.
Я к тому времени одна жила так давно, что привыкла разговаривать то с кошкой Муркой, то с печкой, то с чайником.
Андрюшку, сына-то своего, я поднимала без мужа. Он вырос, уехал в город, женился на Рите и приезжал, когда вздумается. Редко, то бишь. Иногда я просила его:
– Андрюш, мне бы забор подлатать.
Или:
– Сыночка, крыша в доме течет.
Или:
– Андрей, крыльцо просело. Сделаешь?
Ответ у него был на все один: потом, все потом. Некогда все ему было. Дом это был мой, и сын им не интересовался. Ну, до определенного момента…
С Виктором мы познакомились у колодца. Виктор воду набирал, ведро сорвалось с крюка, я подошла помочь. Разговорились. Он вдовцом оказался, дети его давно свою жизнь где-то в городе жили. Говор у него чистый был, взгляд приятный. Попрощались мы, да и пошли каждый в свою сторону.
Потом мы видеться стали. Ну, деревня-то у нас маленькая, вот мы и встречались то в магазине, то еще где. А вскоре он стал заходить ко мне и помогать по мелочи. Забор поправил, крыльцо подтянул, с крышей помог.
Медом меня угощал, и, скажу я вам, вкуснее меда я в жизни не ела.
Я долго привыкала к его присутствию. Вспоминала о сыне и пугалась невольно: а ну как Андрюшка все поймет неправильно? Но я гнала эту мысль. Думала, ладно уж, нечего раньше времени голову ломать. Чему быть, того не миновать.
Андрей приехал без звонка, я увидела его в окно. Сын вошел во двор и увидел Виктора. Тот сидел на крыльце и ремонтировал мой повидавший известно какие виды табурет.
– Здрасьте… – Андрей пристально посмотрел на Виктора. – А… эм… Вы кто?
– Сосед, – спокойно отозвался Виктор, – а вы?
– А я сын. Мама где?
– Я тут.
Я спустилась с крыльца, подошла к сыну и крепко обняла его.
– Вот, Вить, познакомься. Это он… Андрюшка мой… Приехал… Андрей, это Виктор. Мой… сосед и друг.
Виктор протянул сыну свою широкую ладонь, и мужчины обменялись крепким рукопожатием. А я, довольная как слон, пригласила обоих к столу.
Обед прошел в молчании. Андрей увлеченно хлебал щи, а Виктор не навязывался ему с разговорами. Он поел и поблагодарил, привычно помыл свою посуду, поставил на сушилку и ушел.
Когда шаги Виктора стихли, сын поднял на меня глаза.
– Мама, – голос его зазвучал почти требовательно, – он кто?
– Сосед, говорила же уже.
– Сосед, который за собой посуду моет? – нахмурился Андрей. – Который знает, где что у тебя лежит?!
– Ну вот, началось… – подумала я.
– Его зовут Виктор… – начала я.
– Это я уже слышал! – раздраженно перебил меня сын.
– Он пасечник, хороший человек, помогает по хозяйству.
Андрей замолчал. Обвел пальцем по контуру узора на скатерти и отрывисто вздохнул.
– Мама… – глухо заговорил он. – Ты вообще… понимаешь, как это выглядит со стороны?
Я молча смотрела на него.
– О вас уже вся деревня судачит, – пробурчал сын, – и не стыдно тебе, а?
– А почему мне должно быть стыдно? – нахмурилась я.
– Ну сама подумай!
Сын встал, отошел к окну и, не оборачиваясь ко мне, заговорил:
– Приходит к тебе какой-то… пасечник… заборы чинит, крыльцо ремонтирует… Стыдобища же…
– Андрей…
– Да что за блажь в преклонном возрасте?! – рассердился Андрей.
Я заговорила не сразу.
– Сынок, – сказала я, – вот прежде чем так хамить матери, доживи сам до моих лет. А потом рассуждай. Виктор хороший человек. О чем там люди говорят, это пусть на их совести останется. Ну а моя совесть чиста.
Андрей коротко, сухо рассмеялся.
– Ну-ну, – бросил он, – ладно уж… Ладно. Только ты смотри, мать. Если этот приезжий пасечник тебя, в конце концов, без штанов оставит, мне не звони и не плачься. Хорошо?
– Когда это я тебе звонила и плакалась? – подумала я, но говорить ничего не стала. Сын побыл у меня еще немного и уехал.
Но в покое меня он не оставил. Через пару дней мне позвонила невестка.
– Тамарочка Ивановна, – запела Рита, – Андрюша переживает за вас!
– Правда? – усмехнулась я.
– Да.
Рита помолчала немного и, добавив голосу солидности, продолжила:
– Вот, послушайте меня, пожалуйста. Сейчас мошенников развелось тьма тьмущая. Из каждого утюга просто криком кричат: там у пенсионерки деньги с карты увели, там пожилую женщину без квартиры оставили…
– Ты это к чему? – перебила я ее.
– Ну… к тому, чтобы вы… ну, осторожнее как-то были с ним, – пробормотала невестка. – Ну, с пасечником с этим. Слушайте, а вы его фамилию знаете? Давайте, я его в соцсетях пробью?
– Спасибо, Рита, – сухо проговорила я, – я как-нибудь сама.
– Ну… ладно тогда.
Рита скомкано попрощалась и повесила трубку.
А я задумалась: Андрюша не переживал за меня, когда я жила с покосившимся забором и с просевшим крыльцом. Он вдруг запереживал за меня, только когда кто-то напел ему про нашу с Виктором дружбу. Ежу понятно, что не за меня переживали сын с невесткой, а за дом мой.
Этого же мнения была и заглянувшая ко мне как-то на огонек жившая через двор соседка Клавдия.
– Ко мне как-то один ходил, – задумчиво проговорила она, – плотник из Мурашей. Толя… Дети как узнали, такое началось… Или мы, говорят, или он.
– А ты?
– Ну а что я? – невесело усмехнулась соседка. – Когда такое говорят, как тут реагировать?
– Но это же манипуляция чистой воды! – возмутилась я.
Клавдия надолго замолчала.
– Всю жизнь я так бобылихой и прожила, – сказала она после затянувшейся паузы. – Одна, с кошкой да с огородом. Дети потом за границу мотнули, один, потом второй. А я тут осталась…Так что, Тома, ты смотри.
Пару дней спустя позвонил Андрей и сообщил, что приедет на выходных. И приехал.
– Так, мать, – едва ли не с порога начал он, – я с тобой серьезно хочу поговорить.
– Давай, – кивнула я.
Андрей прямо посмотрел на меня.
– Вот что, мама, я хочу тебе сказать, – тон у него был холодный, какой-то прокурорский. – Или ты гонишь этого… пасечника, или я больше сюда не приеду.
– Будто ты до этого часто приезжал, – усмехнулась я.
– Сейчас не об этом! – отмахнулся сын. – У меня работа, сама знаешь. Времени свободного не то чтобы очень много.
– Времени свободного мало, однако ты, как про Виктора узнал, уже второй раз ко мне приезжаешь, – заметила я.
На скулах у Андрея появились желваки.
– Мама, я серьезно говорю, – пробурчал он, – сейчас он тебе мед приносит, табуретки чинит, а завтра дом заставит на себя переписать!
– Ну а если и так, то что?
– Как что?! – возмутился сын. – Ты что, дом ему собралась отдавать? Мама!
Он вскочил и заметался по кухне. Остановился и ткнул в меня пальцем:
– Ты… Ты… вот уж действительно, иногда старость приходит не одна…Я… Слушай, это и мой дом тоже!
– Правда? – я подняла брови. – А с чего он твой?
– Ну… я тут вырос как бы…
– Да, ты тут вырос – тихо ответила я. – вырос, уехал и звонил матери в лучшем случае по великим праздникам. Но ты не забил здесь ни одного гвоздя.
– Я…
– Ты, – я подошла и ткнула его пальцем в грудь, – знал и о том, что у меня забор покосился, и что крыша протекает. И спокойно жил в своем городе, в ус не дул. Я сама все ремонтировала, и люди, спасибо им, помогали.
– Мама…
– Что?! – рассердилась я. – Ты тут доли не имеешь. Это мой дом, а не твой. Захочу, продам его, захочу, пропишу тут хоть Виктора, хоть всю деревню. И ты ничего с этим не сделаешь. Понял?
Сын молчал. Потом мрачно посмотрел на меня и пошел к двери.
– Запомни одно, – бросил он через плечо, – пока этот твой пасечник тут, внуков я тебе не привезу.
– Дело твое, – холодно отозвалась я.
Андрей сбежал с крыльца, сел в машину и уехал.
С тех пор от него ни слуху ни духу. Ну и ладно, пусть живет как знает.
Мы с Виктором по-прежнему дружим и еще крепче привязались друг к другу. Клавдия, как-то зайдя ко мне, с одобрительной улыбкой покачала головой:
– Расцвела ты, Тамара. Прямо-таки девица на выданье!
Я рассмеялась.
Недавно Виктор сделал мне предложение. Я согласилась. И мне абсолютно все равно, кто что подумает на сей счет.
