Софья услышала голос мужа сквозь густой летний шелест берёз. Пластиковое ведро, до половины наполненное крепкими белыми грибами и яркими лисичками, стояло рядом с её резиновыми сапогами.
Она замерла за широким стволом старой сосны и прислушалась.
— Квартиру нашёл, как и договаривались, — говорил Фёдор в трубку. — Завтра после обеда занесу ключи, адрес тот, что я тебе скидывал. Пятый этаж, квартира сорок два, сразу у лестницы.
Софья медленно опустилась на корточки, не сводя глаз с мужа, который сидел на складном стульчике у самой кромки воды.
— Нет-нет, не переживай, — продолжал Фёдор, поправляя спиннинг левой рукой, а правой прижимая телефон к уху. — Софья в лесу бродит, грибы ищет. У нас есть время спокойно всё обсудить.
Софья не почувствовала, как бешено заколотилось сердце, как это описывали в дешёвых романах. Внутри стало тихо и пусто. Осторожно переступила за соседнее дерево, чтобы лучше видеть мужа, и напрягла слух.
— Конечно скучаю, Алёнушка, — в голосе Фёдора зазвучали непривычно нежные нотки. — Ещё немного потерпим, и всё наладится. Ладно, до завтра тогда.
Фёдор убрал телефон в карман штормовки и снова уставился на кончик спиннинга, который едва подрагивал над тёмной водой Вычегды.
Софья смотрела на него: сосредоточенный, спокойный, даже какой-то умиротворённый. Обычный мужчина сорока трёх лет, сменщик на целлюлозно-бумажном комбинате, который по выходным ловит щук и окуней, а по вечерам смотрит хоккей в их двухкомнатной квартире в Орбите.
***
Софья потратила несколько минут, чтобы унять дрожь в руках и решить, что делать. Потом взяла ведро с грибами и направилась к берегу. Под ногами хрустели сухие ветки, воздух пах речной водой и сосновой смолой.
Фёдор сидел неподвижно, но услышав шаги, обернулся.
— О, уже набрала? — он попытался улыбнуться. — А у меня не клюёт совсем.
— Кому ты там квартиру нашёл? — спросила Софья ровным голосом, подходя к нему и ставя ведро на песок.
Фёдор вздрогнул, и его лицо на мгновение стало растерянным, но он быстро взял себя в руки.
— Ты что, подслушивала? — с упрёком спросил он.
— Да тебя на том берегу слышно, — Софья махнула рукой и присела на поваленное дерево. — Я ещё думаю, куда вся рыба подевалась — оказывается, ты её своим басом распугал. Так кому квартиру-то? Не увиливай.
Фёдор почесал затылок, достал из коробки новую блесну и стал привязывать её к леске, явно выигрывая время. Потом забросил спиннинг, устроился поудобнее на стульчике и уставился на воду.
— Коллега бывшая с комбината переезжает из Ухты, — сказал он наконец, не поворачиваясь. — Оля Ковалёва, помнишь, я тебе как-то рассказывал? Попросила помочь с жильём на первое время, пока с мужем разбирается. Вот я и подыскал ей вариант.
— А-а-а, коллега, — протянула Софья, доставая из кармана маленький нож и начиная чистить грибы. — Одна, значит?
— Ну да, с дочкой. Обычное дело. Муж её выгнал, она и решила в Сыктывкар вернуться. В Ухте квартиру продала, а здесь ещё не решили, что брать. Вот я и помог по старой дружбе.
Софья кивнула и сосредоточилась на грибах. Обрезала грязные кончики ножек, счищала землю, отбрасывала обрезки в траву, а чистые грибочки складывала обратно в ведро.
— И надолго она там поселится? — поинтересовалась она.
— Да месяца на два-три, не больше. Пока своё жильё не найдёт.
— Понятно, — Софья отложила нож и посмотрела на мужа. — А работать где будет?
Фёдор пожал плечами, не отрывая взгляда от воды.
— Она, кажется, в какую-то транспортную компанию диспетчером собирается. А пока с ребёнком дома сидеть будет.
***
К пяти вечера они собрались и загрузили вещи в «Ниву». Фёдор аккуратно уложил в багажник рыбацкий ящик и складной стульчик, Софья поставила рядом ведро с грибами и термос. По радио пели что-то про несчастную любовь.
— Что за коллега такая? — спросила Софья, когда они выехали на трассу. — Ковалёва, говоришь?
Фёдор вцепился в руль, делая вид, что полностью поглощён дорогой, хотя машин почти не было.
— Фёдор, я с тобой говорю, — повторила Софья настойчивее.
— А? — муж встрепенулся. — Ты о чём?
— О коллеге твоей.
— Да я же сказал — Оля Ковалёва. Мы в одном цехе работали лет десять назад, потом она замуж вышла и в Ухту уехала. А теперь, говорит, разводится.
— И вдруг решила в Сыктывкар вернуться?
— Ну а что такого? Город растёт, работа есть. Да и мать у неё тут.
Дальше ехали молча. Софья смотрела в окно, но уже твёрдо знала, что докопается до правды. Что-то в этой истории с коллегой не сходилось.
Дома они быстро разобрали грибы. Фёдор включил телевизор и уселся в своё любимое кресло, щёлкая пультом. Остановился на новостях.
— Ну надо же, опять дороги перекрыли, — прокомментировал он сюжет о ремонте Октябрьского проспекта.
— Да уж, — согласилась Софья. — Неожиданно.
Вечер прошёл как обычно, но внутри у неё всё скручивало от подозрений.
***
Утро воскресенья началось странно. Фёдор, который обычно в выходной до обеда лежал на диване с телефоном, вдруг засуетился и стал собираться.
— Ты куда это намылился? — спросила Софья из кухни, где жарила сырники.
— К Игнату съезжу, — ответил муж, наливая себе кофе. — Он просил помочь шкаф в коридоре собрать, один не справляется. А то завтра на работу, потом некогда будет.
— Да вроде он ничего не говорил, — Софья перевернула сырники и старалась, чтобы голос не дрожал. — Мы же с его женой вчера созванивались.
— Ну так он меня лично попросил, по-мужски. Я быстро, к обеду вернусь.
Он торопливо допил кофе, поцеловал жену в щёку, как делал это каждое утро, и вышел. Софья услышала, как щёлкнул замок. Она тут же подбежала к окну. Муж вышел из подъезда и, оглянувшись, направился совсем в другую сторону от дома их общего друга Игната.
Софья выключила плиту, натянула джинсы и футболку, схватила сумочку и выскочила из квартиры.
На улице она увидела Фёдора в отдалении. Он шёл быстрым шагом по Покровской улице.
— Врёт, значит, — тихо прошептала Софья и пошла следом, держась на расстоянии.
***
Фёдор остановился возле обычной панельной девятиэтажки в паре кварталов от их дома. Достал из кармана связку ключей, приложил один к домофону и скрылся в подъезде.
Софья почти бегом пересекла двор и через минуту тоже оказалась внутри. Она стала тихо подниматься по лестнице, прислушиваясь. На четвёртом этаже она замерла. Этажом выше раздался знакомый голос мужа, а затем ему ответили.
— Наконец-то пришёл, а то мы уже заждались! — сказала молодая женщина. — Егорка уже всё окно проглядел, папочку высматривал.
— Привет, мои хорошие, — отозвался Фёдор таким тоном, какого Софья от него не слышала уже много лет. — Как вы тут? Маму не обижаешь?
— Папа, папа! — зазвенел детский голосок. — А я пирамидку сам собрал! Смотри!
— Конечно, посмотрю, молодец мой. Ну-ка, показывай.
Входная дверь в квартиру закрылась, но голоса ещё доносились. Софья поднялась на пятый этаж и прислонилась к стене, чувствуя, как леденеет всё внутри.
— Кофе будешь? — спросила женщина. — И оладьи остались, будешь? Ты, наверное, голодный.
— Конечно, буду. У вас тут пахнет вкусно, не то что у меня.
Софья стояла на лестничной площадке и пыталась осознать услышанное. У её мужа есть другая женщина. И ребёнок.
— Пап, а мы на дачу поедем? — спросил мальчик. — Ты обещал.
— Поедем, сынок, обязательно поедем. Лето же.
Софья бесшумно спустилась по лестнице и вышла из подъезда на яркое солнце, которое теперь казалось чужим и холодным.
***
Дома она молча начала собирать вещи мужа. Складывала всё в большие чёрные мусорные пакеты. Его рубашки и джинсы из шкафа. Бритву и зубную щётку из ванной. Тапочки из прихожей. Старую куртку с балкона. Каждый пакет она выносила на лестничную площадку и аккуратно ставила у их двери. Проходившая мимо соседка, Галина Степановна, остановилась, покачала головой, но ничего не сказала.
Около часа дня Фёдор вернулся. Софья услышала, как он пытается открыть дверь своим ключом, но замок не поддавался — она заперла на внутреннюю задвижку.
— Соня, что случилось? — раздался его обеспокоенный голос. — Почему закрыто? И что это за мешки?
— А ты не догадываешься? — крикнула Софья из прихожей.
— Да открой ты! Что за шутки?
Софья резко распахнула дверь и швырнула мужу в грудь его паспорт. Тот отшатнулся, и синяя книжечка упала на пол.
— Завтра подаю на развод. А ты забирай своё барахло и вали к своей Алёнке. И чтобы я тебя здесь больше не видела.
— Соня, подожди, давай поговорим… — начал Фёдор, но Софья уже захлопывала дверь.
Она заперлась на все замки и включила музыку погромче. Фёдор ещё минут двадцать стучал и что-то кричал, но она не слушала.
***
На следующий день он звонил раз десять. Софья не брала трубку. Потом он начал писать сообщения, в которых пытался неуклюже оправдываться, что это дочь его дальнего родственника, что у неё трудная ситуация, а ребёнок просто так его называет. Софья читала это и молча стирала.
Через месяц их развели. В день заседания по разделу имущества Софья стояла у здания суда, поправляя ремешок сумки, и вдруг увидела знакомую «Ниву», приткнувшуюся к бордюру через дорогу.
Фёдор как раз наклонялся к открытому заднему сиденью, помогая выбраться молодой женщине с мальчиком на руках. Алёна — та самая, с пятого этажа — поправила сыну шапочку и что-то тихо сказала ему на ухо, а Фёдор провёл ладонью по её щеке так бережно, как не касался Софьи уже много лет.
Потом они развернулись и пошли вдоль забора, держась за руки, а мальчик сосредоточенно катил по асфальту красную машинку.
Фёдор за всё заседание ни разу не поднял на Софью глаза. Он смотрел на судью, в окно, на свои ботинки — куда угодно, только не на женщину, с которой прожил пятнадцать лет.
