Ранним тёмным утром они уже не спали, да и ночью то и дело просыпались, и тянулись в объятия друг друга…
Вот и сейчас он медленно гладил её плечо, и шептал,
— Какая ты нежная, не могу удержаться, чтобы не прикоснуться к тебе…
Она негромко смеялась,
— Ну перестань, ну что ты меня смущаешь…
А сама льнула к нему, потому что всё на свете отступало, когда он был так близко…
Потом они пили кофе с подогретым на сковородке хлебушком, смазанным тонким слоем сливочного масла и варенья. Оба любили такой лёгкий завтрак, утром плотно есть им ещё не хотелось…
— Ну что, пора, собираемся? — спрашивал он, и они, в любую погоду собирались, и выходили из дома.
А что делать, надо идти, жить то дальше как-то надо…
Молоденькая девушка с парнем, громко хохоча, резко распахнули дверь в подъезд, и уже хотели проскочить мимо пожилой пары к лифту.
Но парень вдруг остановил девушку, сам даже не понял, но его тронул вид этих старых людей.
— Надо их пропустить, смотри, они оба с палочками, старые уже, — тихо шепнул он своей девушке, и открыв пошире дверь подъезда, сказал уже громко медленно, держась за перила, спускающимся старикам,
— Здравствуйте, проходите пожалуйста…
Голос парня при этом почему-то дрогнул, но старик подошёл, перехватил дверь и тепло, и с каким-то особым достоинством, поблагодарил,
— Спасибо, молодой человек, счастья вам…
Он дождался жену, подал ей руку, придержал дверь, и они вышли из подъезда.
А молодёжь быстро влетела по лестнице, и, когда старики вышли из подъезда, девушка и парень уже ехали в лифте.
Она задорно рассмеялась,
— Ты чего такой был смешной, да они бы и сами потом вышли, к чему их было пропускать? Это же какие-то чужие, да и не совсем дряхлые старики вроде, ходят же!
— Сам не знаю, просто мне вдруг показалось, что через много много лет вот так и мы с тобой будем такими старыми. Но я тоже буду держать тебя за руку, будто мы молодые, и смотреть на тебя, как этот дед смотрел на свою бабулю.
Ты видела, какие у них были глаза?
Девушка перестала смеяться, её глаза потемнели, в них слились и счастье, и печаль, и любовь.
— А я и не знала, что ты такой, поцелуй меня, — тихо попросила она.
— Я люблю тебя, — ответил парень, и притянул к себе девушку.
Влюблённые
И оба они ощутили, что их любовь стала немного другой, чем буквально несколько минут назад, до встречи с этими стариками…
Стала нежнее, глубже, бережнее, она стала бояться потерь, словно что-то передалось им от этих счастливых стариков…
Пожилые же люди медленно шли по заснеженной дорожке парка, крепко держась за руки и поддерживая друг друга.
— Смотри, какие старые дубы, они даже старше, чем мы, рядом с ними я себя чувствую девчонкой, — сказала она, улыбаясь лишь глазами.
— А ты и есть девчонка, такая же милая и весёлая, как и тогда. И скоро будет опять весна, а потом лето, какое это счастье, — ответил он, слегка сжав её руку…
Они ещё не налюбились
Они боятся лишь одного — что так и не налюбятся, и не надышатся друг другом, и эта любовь придавала им силы.
Вот и живут, и живут они так долго лишь потому, что Господь им ещё пожить даёт, ведь они источают в мир любовь.
Любовь, которую не все видят, а кто-то может и вообще считает, что они зажились, и на таких старых только зря уходят деньги…
Кто-то скажет, что в их жизни нет смысла, от них же нет никакой пользы. Они давно не работают, даже дети их уже не так молоды, да и внуки уже выросли и стали взрослыми. С внуками возиться уже не надо, да и какая от них польза, от старых, никчёмные уже люди.
Но дети и внуки забегают к ним часто, любят их и рады, что они пока сами справляются.
Забегают, не всегда понимая даже, что идут погреться от родного очага их любви, которая передаёт им, как самое дорогое наследство…
А они просыпаются каждое утро, чувствуя рядом дыхание друг друга, и уже умеют быть только от этого счастливыми…
Видят в окне морозные узоры, сквозь которые пробивается лучи низкого зимнего солнышка.
И радуются, что жизнь подарила им ещё один день, чтобы хоть ещё разок увидеть и услышать друг друга, ощутить родное тепло, и неосознанно добавить и свою каплю любви в этот мир, сделав его добрее и сильнее…
