Я женщина, которая за всю жизнь ни с кем громко не поругалась. И я стала главной темой для пересудов у всего нашего дома.
Моя жизнь проста. С работы – домой, чай с лимоном из чашки, которую мне подарили на юбилей в библиотеке, стопка непрочитанных книг на тумбочке, выходные с сыном. Тридцать лет я думала, что у меня давно все расставлено и разложено по полочкам.
Так мне казалось. Но у моего соседа Олега на этот счет были свои соображения.
Все началось с ерунды.
В тот вторник я вернулась с работы поздно и была настолько уставшей, что в голове у меня была только горячая ванна. Не успела я разуться, как в дверь забарабанили. Не позвонили, а именно забарабанили, требовательно, будто пришли с ордером на обыск.
На пороге стоял Олег. Отставной майор, пятьдесят восемь лет, живет один после развода. Жена ушла от него пять лет назад, дочь и сын про него словно забыли, я ни разу не видела, чтобы они к нему приезжали…
Без «здрасте» он заявил, что из-за моей халатности у него в туалете по стыку труб пошла сырость.
Я растерялась и пропустила его к своему сантехническому шкафу. Там было сухо, и я вежливо посоветовала соседу вызвать аварийку.
Олег буркнул что-то, потом обвел взглядом прихожую и задержался на паре мужских тапок у порога. Они принадлежали моему сыну Денису, который жил отдельно, но навещал меня почти каждые выходные.
Денис забегал ко мне и сегодня утром, убрать его тапки я попросту забыла. Увидев их, Олег как-то по-особенному хмыкнул и вскоре ушел.
На другой день, встретив меня у подъезда, где на скамейке несли свою вечную вахту баба Поля и Катерина из дома напротив, сосед заорал на весь двор:
– Раиса, может, хватит меня топить? Ты бы лучше заменила свой гнилой водопровод, чем мужиков по ночам принимать!
– Каких мужиков? С чего он взял? – недоумевала я.
Приструнить соседа хотелось, но я представила, как это выльется в перепалку на потеху бабкам, как назавтра разнесется по всему двору, и промолчала. Списала на то, что человек это одинокий, вот от скуки и цепляется. Прибавила шагу и ушла в подъезд, а за спиной уже зашуршало старушечьи голоса.
И только придя домой и увидев тапки сына, которые уже аккуратно стояли на полке, я все поняла.
Шепотки вскоре утихли, но с тех пор Олега в нашем доме стало как будто вдвое больше. Он меня словно пас. Выйду на балкон полить рассаду – этажом ниже тут же скрипнет его рама. Иду из магазина – он у лифта, точно век меня тут дожидался. Возвращаюсь с работы – он на лавке и смотрит на меня.
В субботу я тащила из супермаркета два тяжелых пакета. У меня намечался день рождения, я взяла хорошего мяса, твердый сыр, немного красной рыбы и бутылку вина подороже. Раз в год можно.
Олег дымил у подъезда. Как только я поравнялась с ним, он без спросу сунул нос в приоткрытый пакет.
– Ого, Раиса, гуляем на широкую? – проговорил он громко, во весь голос. – Библиотекарям, что ли, оклады подняли? Или это спонсоры твои расщедрились? Ты бы поскромнее, что ли… А то одинокая женщина, а закупаешься, как на свадьбу… У нас люди в доме деньги на хлеб считают, а тут деликатесы у тебя сплошные.
В эту минуту из подъезда вышла Валентина, моя давняя приятельница, учительница на пенсии, с мусорным ведром. Она дождалась, когда Олег зайдет в подъезд, и проговорила:
– Рая, ну сколько можно? Ты перед ним как школьница у доски стоишь. Он тебя на весь двор непонятно кем выставляет, а ты молчишь, будто и правда в чем виновата. Со стороны смотреть невозможно, сердце болит.
От ее слов мне стало хуже, чем от самого Олега. Я вдруг увидела себя ее глазами, пожилую женщину, которая не смеет пикнуть. И мне стало стыдно перед самой собой.
Я понимала, что просто так Олег не отстанет. И не ошиблась.
Вскоре неугомонный сосед добрался до Дениса. Сыну было тридцать лет, он работал программистом и полгода назад пережил тяжелый развод. Замкнулся, осунулся, перестал звонить по вечерам и долго приходил в себя.
Но в последнее время он стал часто заезжать ко мне, просто посидеть в тишине, поесть домашнего борща вместо своей вечной доставки. Иногда он оставался ночевать на диване в гостиной.
Утром я находила на кухне вымытую за собой тарелку и записку «Спасибо, ма». Для меня эти приезды были спасением, я своими глазами видела, как сын понемногу оттаивает.
Тот вечер был теплым и тихим. Во дворе было шумно: на лавках сидели старушки, рядом носились дети с самокатами, поодаль трое мужчин и среди них Олег обсуждали чью-то машину с поднятым капотом.
Я как раз шла с работы, когда к подъезду подъехала машина Дениса. Он вышел из авто, и мы обнялись.
Олег будто этого и ждал.
– О! – заорал он на весь двор. – Кто к нам пожаловал! Раиса, ну сколько можно? Весь дом на вас уже пальцем показывает! Вырастила непонятно кого! Мужик здоровый, а у мамочки прячется! От алиментов, что ли? Или от коллекторов? Каждые выходные тут торчит! Постыдился бы у матери на шее висеть, шел бы работать, а не за юбку прятался!
Денис сжал кулаки и шагнул вперед, я едва успела поймать его за локоть. Мой сын, который оставил бывшей жене и ребенку квартиру, который пахал по четырнадцать часов и помогал мне так, что я ни в чем не знала нужды, стоял сейчас точно оплеванный.
И тут мое терпение закончилось.
Я отпустила локоть сына, вышла вперед и встала прямо перед Олегом. Я смотрела ему в глаза и не находила в себе ни капли прежнего страха, одну только злость.
– Значит так, Олег, – начала я и удивилась, до чего спокойно это вышло. – Раз ты решил устроить тут суд, давай доведем его до конца. Мой сын – ведущий разработчик в большой компании. Это он оплачивает мне продукты. И это его тапки так тебя смутили в прошлый раз.
– Ну и что? – пожал плечами сосед.
– А то, что ты три месяца лезешь ко мне то в тарелку, то в кошелек, то в жизнь. А теперь послушай то, о чем весь наш дом молчит из жалости к тебе. Ты одинокий, никому не нужный старик. Жена ушла от твоего казарменного нрава пять лет назад, и за эти пять лет твои дети ни разу не приехали к тебе даже на день рождения.
Олег вспыхнул, открыл рот, но я не дала ему вставить и слова:
– Тебе от скуки заняться нечем, вот ты и смотришь, кто что в дом принес да кто к кому пришел. Ты других судишь, потому что у самого пустая квартира, где и поговорить не с кем.
Олег уже не пытался перебивать и лишь только тяжело, исподлобья смотрел на меня.
– Еще раз откроешь рот на меня или на мою семью, я напишу заявление в полицию о том, что ты меня преследуешь. Все понял?
Олег испепелил меня взглядом, потом мрачно сплюнул в сторону и зашел в подъезд.
С тех пор прошло четыре месяца. Олег теперь тише воды: увидит меня издалека и переходит на другую сторону улицы или пережидает в сторонке, пока я пройду. Прежней спеси как не бывало.
Вроде бы все по справедливости, и он получил ровно то, что заслужил. Только на душе у меня с некоторых пор нехорошо.
На днях я видела, как Олег возвращался из аптеки, ссутулился, шаркает подошвами, видно, плохо ему.
И мне вдруг сделалось не по себе. Да, он вел себя мерзко, лез не в свое дело и перешел все границы. Но стоило ли мне, взрослой, начитанной женщине, опускаться до его уровня…
