Стекло старенького пазика дребезжало в унисон с дождём, который хлестал по улицам с самого обеда.
Оля выскочила на своей остановке и тут же поняла, что совершила ошибку. Зонт, сиротливо торчавший из сумки, был явно не готов к такому напору стихии.
Ближайшее укрытие — покрытый облупившейся краской павильон с выбитым стеклом — выглядел не лучше, но выбирать не приходилось. Оля забилась в угол, кутаясь в тонкую куртку.
От работы до дома было минут семь пешком, но не в такой ливень.
Телефон в кармане завибрировал. Костя.
— Привет! Ты как там, не смыло ещё? — прокричал он сквозь помехи.
Судя по гулу, был где-то на объекте.
— Почти. Привет. Сижу на остановке, жду, пока стихнет. У вас как?
— Нормально! Сдаём первый блок, скоро премия будет. Думаю, может, на машину подкопим, а? Устанешь ты на этих автобусах мотаться.
— Кость, какая машина, давай сначала с твоей мамой разберёмся. Она вчера опять приходила.
— Опять? Что на этот раз?
— Да всё то же. Таблетки дорогие, в поликлинике хамят, соседи музыку включают. И что ты ему редко звонишь. И что я тебя одного отпустила на этот Север, а нормальные жёны с мужьями ездят.
— Оль, ну ты же знаешь её. Потерпи, а? Я приеду, поговорим все вместе. Осталось-то всего ничего, три недели.
— Ладно, терплю, — вздохнула Оля. — Беги работай. Люблю тебя.
— И я тебя.
Разговор прервался. Оля убрала телефон и посмотрела на улицу.
Сквозь пелену дождя она увидела три фигуры, спешащие к её укрытию, и вздрогнула.
Клавдия Аркадьевна, её племянница Ксения и вечный спутник Ксении, Стас. Они её не заметили, заслонённые ржавой рекламной конструкцией.
Оля инстинктивно вжалась в стену.
— Ну и погодка! — проголосил Стас. — Клавдия Аркадьевна, вы бы хоть плащ нормальный купили…
— На свою пенсию много не купишь, Станислав, — свекровь поджала губы. — Вот если бы сын родной заботился, а не чужие люди…
— Тёть, ну что вы начинаете, — Ксения вкрадчиво заговорила. — Костя вас любит, просто работа у него такая. Мы же для этого и собрались, чтобы помочь. Всё готово?
— Готово.
Стас полез во внутренний карман своей болоньевой куртки.
— Вот, как настоящая. Печать у знакомого парня в типографии сделал. «Расписка. Я, Константин…»
— Тише ты! — Ксения шикнула на него, нервно оглядываясь. — Не здесь. Дома покажешь. Главное, что она есть.
Оля замерла, боясь дышать.
О какой расписке речь? Ливень барабанил по жестяной крыше остановки, заглушая всё вокруг.
Троица была уверена, что в этом грохоте их не расслышать даже с расстояния вытянутой руки.
— Я всё равно не уверена, — Клавдия Аркадьевна дрогнула. — Костя… он же мой сын. А Оля…
— А Оля продаст свою конуру и вернёт долг мужа! — Ксения отрезала жёстко. — Или вы хотите, чтобы Стас в суд пошёл? Чтобы Костю вашего с вахты дёрнули за мошенничество? Он же там деньги брал на бизнес по аэросъёмке, а дело не пошло. Вот и долг. Восемьсот тысяч. Пусть спасибо скажет, что без процентов.
— Да я и не давал ничего, — Стас хмыкнул. — Какой бизнес… Но бумажка есть бумажка. Не заплатит — счета арестуют, карты заблокируют, на работе у неё в архиве проблемы начнутся из-за исполнительного производства.
— Не надо никаких проблем! — Клавдия Аркадьевна испуганно замахала руками. — Ксюша, ты же говорила, всё будет по-другому!
— И будет, тёть Клав. План такой. Мы приходим к ней. Говорим: вот долг. Она в слёзы. А вы ей: «Не плачь, Оленька. Я помогу. Продавай свою квартиру, отдавай деньги, а я тебя к себе пропишу. Будешь со мной жить, пока Костя не вернётся». Она согласится. А потом вы идете к нотариусу и пишете дарственную на меня. За заботу. А Олю… ну, Оля пусть у мамы своей поживёт в деревне, не на улице же ей оставаться. И волки сыты, и овцы целы. И квартирка наша. Ваша то есть.
— Да ты что, Ксюша… Как же я свою квартиру… — Клавдия Аркадьевна начала было протестовать.
— Тёть Клав, ну подумайте! — Ксения перебила её. — Оля молодая, она вас в дом престарелых спровадит, а вы ей квартиру завещаете. А так я за вами ухаживать буду, только квартиру на меня оформите, пока она не отсудила. Она же у нас тихая, в суд не пойдет, испугается, что Костю с вахты снимут и в тюрьму посадят, продаст квартиру молча.
Наступила тишина. Оля слышала только стук своего сердца и шум дождя.
— А если она Косте позвонит? — свекровь наконец спросила.
— А что Костя? — Стас усмехнулся. — Он за тридевять земель. Пока разберётся, что к чему, вы уже собственницей будете, Ксения Викторовна. А расписку мы порвём, скажем, простили долг по-родственному.
— Господи, да что же это… — произнесла растерянно Клавдия Аркадьевна, но Ксения уже хлопнула её по плечу.
Дождь начал стихать.
— О, наш автобус! — Ксения воскликнула. — Пойдёмте, тёть Клав, а то промокнете окончательно. Зайдем к вам чайку попьем, план обсудим.
Они вышли из-под навеса и скрылись в подъехавшем пазике. Оля медленно выдохнула.
Руки и ноги её не слушались. Она достала телефон и, набрав номер свекрови, произнесла осипшим от волнения голосом:
— Клавдия Аркадьевна, здравствуйте. Мне нужно с вами… и с Ксенией… срочно поговорить. Про Костю. Я могу к вам сейчас подъехать?
***
Через полчаса она сидела на кухне у свекрови. Той самой кухне, где Оля выслушала не один десяток лекций о том, как быть «правильной» женой.
На столе стояли три разномастные чашки. Ксения разливала чай с деловитым видом хозяйки.
Стас сидел на табуретке у входа, загораживая проход.
— Ну, что за срочность, Оленька? — Клавдия Аркадьевна начала, едва Оля сделала первый глоток. — У тебя лицо бледное. Костя звонил? Что-то случилось?
— Почти…
Оля поставила чашку. Руки немного дрожали. Она незаметно нажала кнопку записи на телефоне, который лежал в кармане толстовки.
— Я… я знаю, что у Кости проблемы. Из-за денег.
Троица переглянулась. Ксения взяла инициативу на себя.
— Видишь, тётя, я же говорила, всё сложится как надо. Оль, мы не хотели тебя расстраивать. Но раз уж разговор зашёл… Да, у Кости неприятности. Крупные.
— Он должен денег Станиславу?
— Должен, — Стас кивнул, выпятив грудь. — Восемьсот тысяч. На бизнес брал. Не пошло. Вот расписка.
Он протянул ей сложенный вчетверо листок. Оля на него даже не посмотрела.
— И что теперь будет?
— Ну… — Ксения сделала сочувствующее лицо. — Долги надо отдавать. Стас человек не злой, он готов подождать. Но не вечно.
— У меня нет таких денег. И у Кости тоже.
— Мы знаем, — Клавдия Аркадьевна произнесла мягко. — Поэтому и позвали тебя. Мы — семья. Мы должны помогать друг другу. У тебя ведь есть студия от бабушки. Она сейчас стоит… ну, миллион, может, полтора. Продашь, отдашь долг, а на оставшиеся…
— А жить я где буду? — Оля прямо спросила, глядя свекрови в глаза.
— Оленька, ну что за вопрос? У меня! Будешь жить у меня, пока Костя не вернётся. Я тебя пропишу, всё как положено. Мы же родные люди.
— Значит, план такой, — Оля говорила медленно, чеканя каждое слово. — Я продаю свою единственную квартиру, отдаю Стасу восемьсот тысяч за несуществующий долг. Переезжаю к вам. А вы, Клавдия Аркадьевна, в это время пишете дарственную на свою квартиру на Ксению. Я всё правильно понимаю?
На кухне повисла напряжённая тишина. Стас дёрнулся. Ксения побледнела.
— Ты… ты что такое говоришь? — свекровь первой нашлась.
— Я говорю то, что слышала полчаса назад на автобусной остановке. Про «конуру» и «гениальный план».
Ксения вскочила.
— Да ты… ты подслушивала!
— Какая разница? — Оля тоже встала. — Главное, я всё услышала. И записала. Вот прямо сейчас. Весь наш милый семейный разговор.
Она достала телефон и выключила запись.
— Ты врёшь! — Стас выкрикнул.
— Хотите проверить? Я могу прямо сейчас отправить этот файл Косте. И тёте Гале в Сызрань. И дяде Вите. Думаю, им будет интересно послушать, какая у Клавдии Аркадьевны заботливая племянница.
— Шантажировать нас вздумала, дрянь?! — Ксения зашипела, делая шаг к ней.
— Не смей! — Стас рявкнул, хватая её за руку. — У неё правда запись может быть.
Оля посмотрела на свекровь. Та сидела, вжавшись в стул, и смотрела на неё испуганными глазами.
— За что, Оля? — свекровь прошептала. — Я же тебе как мать…
— Вы мне не мать, Клавдия Аркадьевна, — Оля ответила холодно. — Вы мать человека, которого я люблю. И которого вы сегодня предали. Ради вот этого.
Она обвела взглядом затхлую кухню, замерших от злости и страха Ксению и Стаса.
— Квартира ваша. Можете подарить её кому угодно. Нам с Костей она не нужна. Мы свою жизнь устроим сами. В другом месте.
Она развернулась и пошла к выходу.
— И ещё одно, — Оля остановилась в дверях. — Если кто-то из вас ещё хоть раз позвонит мне или моему мужу, я не поленюсь. Я пойду в полицию. Здесь статья 159 УК РФ — мошенничество, и покушение на мошенничество. Стас, ты пойдёшь за фальшивую расписку. Ксения, ты организатор. А ты, Клавдия Аркадьевна, пройдёшь по статье как соучастница.
Дверь за ней захлопнулась.
***
Через два дня Оля стояла на перроне вокзала. Рядом — два больших чемодана и сумка. Она сдала свою квартиру, продала кое-что из техники, заняла немного у подруги и купила билет в один конец.
В тот город, где заканчивалась вахта и где Костя недавно снял нормальную квартиру, готовясь к их переезду. Костя всё понял. Сказал только: «Приезжай. Прорвёмся».
Она больше не оглядывалась. Город, где каждая улица могла напомнить о предательстве, оставался позади.
