— Народ, я мясо беру на себя в этот раз, скидываемся по двести рублей с человека, я всё организую, — сказал Денис ещё за неделю до нашего традиционного дачного сбора, обзванивая родственников.
Собралось нас двенадцать человек — двести умножить на двенадцать, получается две тысячи четыреста рублей. Денис приехал с мясом, свежим на вид, разложил на решётке, все довольные, шашлык шипит, разговоры за жизнь. Хорошо посидели, я думал тогда.
Проблема обнаружилась, когда я на следующий день подсчитывал общие расходы дачного сезона для семейного бюджета и полез в чек из мясной лавки, который случайно сфотографировал, помогая Денису донести пакеты от машины.
Мяса там было на пять тысяч двести рублей, а не на две тысячи четыреста, которые он собрал с родни.
— Слушай, — говорю жене вечером, — я тут чек пересчитал, там мяса гораздо больше было куплено, чем денег собрано.
— В смысле больше? — жена откладывает телефон. — Может, Денис сам доложил из своих?
— Ну вот я и думаю, может доложил, спрошу у него на всякий случай, — говорю, хотя внутри уже подозреваю неладное.
Звоню Денису.
— Слушай, День, я тут случайно чек глянул с прошлого шашлыка, там на пять с копейками получается сумма. А собрали мы, если я правильно помню, две четыреста. Ты доплачивал что ли?
Пауза на другом конце длинная, слишком длинная для простого вопроса.
— А, ну да, было дело, доложил немного, — говорит он быстро, — не парься, забыли уже.
— День, разница почти в три тысячи. Это не «немного».
— Ну слушай, я же не требую компенсации, — говорит он уже раздражённо, — какая тебе разница вообще, если я сам доложил?
Странно как-то, думаю, но ладно — может, правда человек добрый, не считает копейки, доложил и молчит. Списал бы на это, если бы не разговор с тётей Валей неделю спустя.
— Ой, а вы знаете, — говорит тётя Валя за чаем, — Денис мне жаловался, что переплатил тогда на шашлыке сильно, говорит, все скинулись по двести, а мясо на всех вообще не хватило бы, пришлось ему из своих добавлять, представляете, а никто даже спасибо не сказал толком.
— Тёть Валь, а сколько он говорил добавил, не в курсе?
— Он говорил, тысяч пять почти из своего кармана вложил, я аж прониклась, думаю, вот же щедрый человек.
Пять тысяч из своего кармана — а по чеку общая сумма мяса была пять двести. То есть либо Денис вообще ничего не докладывал, либо докладывал, но тогда откуда взялась история про «пять тысяч из своего кармана», если реальная переплата была меньше трёх тысяч максимум?
Звоню снова Денису, уже с чеком перед глазами.
— День, вот смотрю на чек ещё раз внимательно. Мясо стоило пять двести. Собрали мы две четыреста. Разница — две восемьсот. Ты тёте Вале рассказывал, что добавил из своего почти пять тысяч. Как это сходится вообще?
Молчание. Долгое, неудобное молчание.
— Слушай, ну я преувеличил чуть-чуть тёте Вале, — говорит он наконец, — хотел показаться щедрым, что такого-то.
— День, а на самом деле сколько ты добавил?
— Ну… — тянет он, — если честно, нисколько почти. Собрал ровно две четыреста, купил мяса грамм на две четыреста реально, если по акции брать, там же скидка была в тот день.
— Погоди, а откуда тогда чек на пять двести?
— А, это… это я ещё для себя отдельно набрал, домой, на следующую неделю, — говорит он совсем уже неуверенно, — просто в один чек пробили, не разделял специально.
Вот тут я реально замер с телефоном в руке, потому что складывается картина целиком: Денис собрал деньги с двенадцати человек, купил на эти деньги мясо ровно по акции, минимальное количество, а разницу от нашего же угощения тихо забрал себе домой отдельным пакетом, ещё и рассказывая всем, что якобы доплачивал из своего кармана.
— День, то есть ты нас всех накормил минимальным количеством мяса, а остальное, купленное на наши же деньги, забрал себе домой?
— Ну не совсем так это звучит, если объяснять правильно… — начинает он снова юлить.
— А как правильно звучит? Ты собрал две четыреста, купил ровно на эту сумму по акции, а потом ещё чек пробил общий с личной покупкой, чтобы получилось выглядело солиднее?
— Слушай, ну хватит уже, — взрывается он вдруг, — было бы из-за чего скандалить, пара тысяч рублей всего!
— Дело не в паре тысяч, День! Дело в том, что ты наврал двенадцати людям, собрал с нас деньги, недокормил специально, а потом ещё хвастался тёте Вале щедростью, которой не было вообще!
Он бросил трубку.
На следующий дачный сбор я организовал угощение сам — заварил большой термос чая, выставил на стол пачку простых сушек, объяснив родне коротко: «В этот раз минимализм, зато честно, без скрытых наценок».
Денис приехал, увидел стол, скривился.
— Слушай, а мяса не будет что ли? — спросил он с явным неудовольствием.
— Не в этот раз, — говорю спокойно. — Хочешь мяса — организуй сам в следующий раз, только чек, пожалуйста, покажи родне честно, без личных покупок в общем счёте.
Он покраснел, что-то буркнул про то, что «драму развожу на пустом месте», но чай с сушками всё-таки пил вместе со всеми.
Тётя Валя потом отвела меня в сторону:
— А что это вы без шашлыка вдруг?
Я рассказал ей коротко, без лишних эмоций, просто факты — чек, суммы, несовпадение с его историей про щедрость. Она долго молчала, потом покачала головой:
— Вот же, а я его хвалила ещё перед всеми. Стыдно даже.
А вам приходилось сталкиваться с родственниками, которые превращали общий сбор денег в источник личной выгоды, да ещё и хвастались придуманной щедростью впоследствии? Мне кажется, готовность обманывать собственную семью ради нескольких тысяч рублей и чужого восхищения говорит о человеке куда больше, чем сама украденная сумма.
