По пятницам Вера всегда ужинала одна. В последнее время она к этому привыкла и, в принципе, ничего против не имела.
Так было уже несколько месяцев. Павел приходил домой к полуночи, иногда позже, снимал верхнюю одежду, стягивал в прихожей ботинки и говорил одно и то же слово – отчеты. Вера не спорила. Она разогревала ужин, они садились есть и молчали каждый о своем.
Они были женаты двадцать восемь лет, и все это время жили в Вериной добрачной квартире.
У Павла своего жилья не было, разве что доля в старом родительском доме, который находился сейчас в аварийном состоянии. Работала Вера фасовщицей на маленькой фабрике за рекой, где делали пряники и овсяное печенье. Смена кончалась в четыре. Домой она шла пешком.
Пятница была ее вечером. Она приходила, переодевалась в домашнюю одежду и готовила себе что-нибудь простое.
Ей было хорошо. Она никогда никому не призналась бы в этом, но по пятницам, без Павла, ей действительно дышалось свободнее. Странности начались чуть позже. Павел вдруг стал гладить себе рубашки самостоятельно. Раньше это делала Вера. А тут он решил сам.
– Не лезь, – буркнул он, когда она попыталась помочь. – Ты вечно воротник заминаешь.
По пятницам он надевал светлую «гостевую» рубашку и брызгался новым одеколоном.
В начале декабря автобаза Павла отмечала свое двадцатипятилетие. По этому поводу решено было устроить корпоратив. Павел не хотел брать Веру, но новый директор, который работал тут полгода, велел приходить с женами, и деваться ему было некуда.
Сняли зал в кафе. Веру посадили с краю стола, рядом с бухгалтершей, женщиной приветливой и уже слегка захмелевшей.
Играла музыка. Мужчины то и дело выходили дымить. Вера сидела в своем единственном приличном платье и чувствовала себя не в своей тарелке.
Директор, Альберт Юрьевич, ходил между столами и каждому говорил что-нибудь приятное. Дошел и до Веры.
– Добрый вечер, Вера Александровна, – он присел на свободный стул. – Ну, что могу сказать про вашего Павла… Он у нас работник, каких мало. Один за отчетами по пятницам чуть не до ночи сидит. Ну хоть медаль ему выдавай, ей-богу.
Вера улыбнулась. Хотела было сказать, что да, засиживается, и уже открыла рот, но директор махнул рукой и рассмеялся.
– Да шутю я. Пятницы-развратницы для нас святое дело. Вы уж извините, конечно, – он хихикнул, затряс толстыми щеками. – Я ничего такого не имел в виду. Но в пятницу мы закрываемся пораньше. Я ж не зверь, я понимаю, что человек устал к концу недели, человеку к семье поскорее хочется… Пятница – святое дело, нда-с… Верно, Пал Андреич?
Он повернулся к Павлу, который крутился тут неподалеку. На лицо Павла набежала легкая тень, но он справился с собой.
– Верно, верно, – кивнул он и кивнул в сторону выхода, – я свежим дымом пойду подышу.
– Иди, дыши.
Начальство кивнуло и, перебросившись еще парой вежливостей с Верой, продолжило свой обход.
– Опаньки, – подумала Вера, – пятница-развратница, значит? Ну-ну.
Мужу она ничего не стала ни высказывать, ни предъявлять. И Павел, который по дороге домой то и дело осторожно косился на нее, успокоился.
Всю ночь она пролежала с открытыми глазами, повернувшись к стене. Павел рядом дышал глубоко, посапывал, один раз всхрапнул даже. Спал спокойно, как человек с чистейшей совестью, и это было обидно. Но молчать о таком было невозможно, и Вера решила поделиться с коллегой, с бойкой Ларисой, которая никому, ни мужу, ни свекрови не давала спуску.
– Проследи, – посоветовала Лариса. – Чего гадать на кофейной гуще-то?
– Да как я прослежу-то? Я на смене.
– А ты отпросись в пятницу. Скажись больной или еще как-нибудь соври, и вперед.
Вера мотнула головой. Ей было противно даже думать об этом. Ну как это так? Она будет идти, красться, подглядывать… Может, ей еще и парик с темными очками надеть для маскировки? Да ну, ерунда какая-то…
– И потом, – добавила Лариса чуть тише, – сфоткай их, если застанешь.
– Зачем?
– Святая ты невинность, – закатила глаза Лариса, – ну пойми ты, твое бездействие ни к чему хорошему не приведет. Нужно же действовать! Доказательства собирать!
– Чтобы что?
Лариса посмотрела на Веру почти с сочувствием:
– Чтобы если что, был реальный повод для сама знаешь чего! Ты же не будешь и дальше жить с предателем?
Вера тихонько вздохнула.
Всю неделю она приглядывалась к Павлу. Он вел себя как обычно. Один раз даже обнял ее у мойки, ткнулся носом в макушку, как в молодости. Еще несколько дней назад Вера растаяла бы. Но она крепко держала в голове и «пятницу-развратницу», и разговор с Ларисой.
– Вина его мучает, вот и лезет, – сердито подумала она.
В пятницу, собираясь на работу, Павел обронил:
– Сегодня опять допоздна буду. Отчеты.
И Вера, глядя ему в глаза, спокойно проговорила:
– Конечно, Паш.
В этот же день она отпросилась.
Сказалась больной, и начальница Наталья Николаевна, добрая душа, с готовностью отпустила ее. Вера дошла до остановки, села в автобус, который шел к промзоне, где и находилась автобаза, на которой трудился Павел.
Ехала и думала. Ну вот и что она делает? Собирается следить за мужем, с которым они прожили почти тридцать лет… Зачем?
– Так, все. Хорош в детектива играть. Выйду на следующей и поеду домой, – думала она.
И ехала дальше.
Она вышла у автобазы и спряталась. Встала за киоском и стала смотреть на ворота базы через дорогу.
Без десяти час работники стали расходиться. Павел вышел одним из последних. Он шел вдоль забора к тополям, где стояла белая машина. Окно опустилось, оттуда выглянула женщина и произнесла что-то кокетливое. Павел заторопился к ней, открыл дверцу, сел рядом. Все это время Вера снимала.
Машина мигнула поворотником и выехала на дорогу.
Вера опустила телефон и, постояв несколько секунд, убрала его в сумочку. «Пятница-развратница», – крутилось у нее в голове, когда она шла к остановке. «Пятница-развратница»…
Дома она первым делом просмотрела фотки, увеличила женщину, рассмотрела ее лицо и признала его красивым. Что делать с «вещдоком» дальше, она пока не знала. Затем она приготовила себе нехитрый ужин. Поела, помыла тарелку. Потом стала думать, как найти владелицу авто.
Это оказалось несложно – она зашла на страничку Павла в соцсетях, перебрала всех его немногочисленных друзей и наконец нашла. Почти везде на фото фигурировала эта самая белая машина.
А на некоторых снимках женщина, ее звали Регина, и Павел были вместе. Они не были крамольными, эти фотографии.
Но Вера была уверена, что между мужем и этой Региной что-то есть.
Работала Регина в известной в городе агрофирме. Была разведена и воспитывала дочь-подростка. Вера думала, что должна ее ненавидеть. Но ненависти не было. Была лишь холодная, спокойная злость, и еще – потребность увидеть эту Регину вблизи. И понять, что в ней такого.
В субботу утром она сообщила Павлу, что поедет к Ларисе.
– Хорошо, – отозвался Павел, – а я тогда к приятелю сгоняю. Вечером буду. А ты?
– Тоже вечером.
Вера поехала на работу к этой Регине.
Дождалась обеденного перерыва, высмотрела Регину, которая в компании коллеги неторопливо шла в сторону находящейся на углу пекарни, и решительно двинулась к ней.
– Регина! – окликнула ее Вера. – Можно вас на минуточку?
Та остановилась и спокойно, внимательно посмотрела на Веру.
И тут Вера поняла, что все слова, которые она приготовила для Регины, вылетели у нее из головы. Одно дело представлять себе встречу с любовницей мужа и совсем другое – стоять с ней лицом к лицу…
– Я к вам по личному вопросу, – негромко произнесла она и покосилась в сторону Регининой коллеги.
В глазах у Регины мелькнуло смутное понимание.
– Маш, я сейчас, – сказала она коллеге, – иди пока, займи нам столик.
– Я вас надолго не задержу, – холодно молвила Вера.
Секунду-другую женщины смотрели друг другу в глаза.
– Пойдемте сядем, – вдруг предложила Регина.
– Куда? – растерялась Вера.
– А вот сюда, на лавочку.
Они сели. Повисла долгая пауза, а потом Вера заговорила:
– Регина, я жена Павла.
– Я так и поняла, – сухо проговорила Регина.
– Мы с Павлом прожили двадцать восемь лет…
– Я в курсе. Он мне много о вас рассказывал, – Регина повернулась к Вере. – И знаете, что? Он давно уже вас не любит. Он…
– Я давно это уже поняла, – усмехнулась Вера, – и могу заверить вас, Регина, я не скандалить к вам сюда шла.
– Вот как?
– Да. Я просто хотела увидеть вас и лично сказать, что не держу Павла. Хотите – забирайте. Но на квартиру, если что, не рассчитывайте.
– У меня есть квартира, – сухо произнесла Регина.
– Вот и славно.
Вера поднялась на ноги и посмотрела на Регину сверху вниз.
– Он переедет к вам сегодня. Хорошего дня.
И, не дожидаясь ответа, пошла к остановке.
Уже дома она расплакалась. Плакала и удивлялась своему спокойствию там, у автобазы. Есть не хотелось, и Вера спешно принялась собирать вещи мужа. Это помогло ей успокоиться.
Вечером вернулся Павел. Увидел свои сумки и, вероятно, все понял.
Он опустился на стул на кухне и виновато опустил голову. Вера думала, что будет ненавидеть его в эту минуту. Но ненависти не было.
– Виделась я с твоей пассией, – начала Вера и показала ему снимки на телефоне, один за другим, – а ничего такая. У тебя хороший вкус.
– Вера, я… – Павел вдруг запнулся. – Прости…
– Да не, за что мне тебя прощать, – усмехнулась Вера. – Ты мне свободу вернул, как-никак. Я по пятницам знаешь, как счастливо ужинала одна? А теперь у меня семь таких пятниц в неделю будет.
Павел молчал.
– Ужинать не предлагаю, – холодно произнесла Вера, – но, думаю, голодным ты не останешься, Регина тебя покормит. Вещи твои вон там. На развод сама подам.
Павел вдруг подхватился с места и ринулся было к ней, но она отстранилась.
– Не надо, Паша. Давай без вот этого всего.
– Но…
– Иди уже.
Павел помялся немного, а потом взял свои сумки и двинулся в сторону двери. У порога обернулся.
– Ты меня совсем не любила, выходит, – пробурчал он. – Раз так легко отпускаешь.
– Любила, – отозвалась Вера, – но, видимо, плохо любила. Ну что ж, пусть тебя теперь Регина любит.
Павел ушел.
Утром Вера проснулась поздно. Встала, позавтракала и отправилась на прогулку.
Дошла до центра, до своего моста, встала у перил и потянула носом свежий холодный воздух. На душе у нее было легко и спокойно. Она ни о чем не жалела.
