Мы с Мишей вместе уже два года, а полгода как живём под одной крышей. До этого случая наши отношения были спокойными, ровными — никакой драмы, никаких поводов для подозрений. Я вообще не из тех, кто ищет подвох в каждом взгляде, но тут что-то внутри щёлкнуло — и мир будто слегка перекосился.
Всё началось буднично: мы возвращались с работы, уставшие, но довольные тем, что вечер наконец-то наш. Зашли в лифт, и тут из коридора донёсся резкий, почти визгливый голос:
— Придержите двери! Пожалуйста!
К лифту подбежала девушка — молодая, яркая, будто только что со съёмок рекламы. Влетела внутрь и тут же словно забыла про меня: её взгляд намертво прилип к Мише.
— Ой, как вовремя успела! А вы тут давно живёте? Наверное, всех соседей знаете… А на каком этаже вы? У меня шестой, вдруг мы рядом?
Она тараторила без остановки, задавала вопросы про дом, про подъезд, про то, кто где паркуется и у кого какой кот. Я стояла и чувствовала, как внутри нарастает неприятное напряжение. Она вроде бы обращалась к нам обоим, но смотрела только на Мишу.
Лифт звякнул, двери разъехались. Мы вышли, и оказалось, что её дверь — буквально в трёх шагах от нашей. Алёна, как она тут же представилась, захлопала в ладоши от радости.
— Вот здорово! Я совсем недавно в городе, никого не знаю. Так здорово, что сразу соседи такие хорошие! Может, как-нибудь чаю попьём?
Я натянуто улыбнулась. Миша вежливо кивнул, но без особого энтузиазма.
Когда мы наконец закрыли за собой дверь, я выдохнула.
— Ну, что думаешь про нашу новую соседку? — спросила я, стараясь звучать спокойно.
Миша пожал плечами, уже направляясь на кухню разбирать пакеты:
— Да ничего особенного. Обычная девушка, только очень разговорчивая.
Я приняла душ, мы поужинали, устроились на диване и включили фильм. И тут — резкий звонок в дверь. Громкий, настойчивый, будто кто-то решил разбудить весь этаж.
Я нажала на паузу.
— Кто там? — крикнула я в сторону коридора. Миша уже шёл к двери.
Он приоткрыл, и в щель проскользнула знакомая улыбка.
— Привет! У меня соль закончилась, можно немножко? Совсем чуть-чуть, я завтра куплю!
Я стиснула зубы, но постаралась не подавать виду.
— Конечно, бери, — сказала я, хотя внутри всё кричало: «Зачем ты вообще к нам пришла?»
Миша протянул Алёне солонку. Та схватила её с такой благодарностью, будто ей не соль дали, а ключи от квартиры в центре города.
— Спасибо-спасибо! Вы такие добрые!
Дверь закрылась. Я повернулась к Мише:
— Это вообще нормально? Приходит среди вечера, соль просит…
Миша подошёл, обнял меня за плечи и поцеловал в висок.
— Рит, ты себя накручиваешь. Может, правда соль кончилась. Не ищи подвоха там, где его нет.
И мы снова сели смотреть кино.
Алёна приходила ещё несколько раз — то за спичками, то за скотчем, то «просто спросить, где тут магазин». Но каждый раз Миши дома не было, и все эти «срочные» просьбы доставались мне. Я отвечала сквозь зубы, вежливо, но холодно. И вскоре визиты прекратились.
Три дня мы жили спокойно. Никаких звонков, никаких неожиданных гостей. Я уже начала думать, что всё улеглось.
А потом вечером снова раздался звонок. На этот раз я подошла к двери первой и посмотрела в глазок. Там стояла Алёна — с ножом в руке.
— У вас есть точилка для ножей? — спросила она, будто это самое обычное дело — стоять с ножом у чужой двери. — А то этот совсем тупой, я даже хлеб не могу нарезать.
— Сейчас принесу, — буркнула я и пошла на кухню.
Пока я рылась в ящике, услышала, как Миша вышел в прихожую. Их голоса слились в какой-то слишком уж непринуждённый разговор. Они смеялись, будто старые друзья.
Я вернулась с точилкой, протянула её Алёне. Та взяла, благодарно закивала, но уходить не спешила.
— Рита, спасибо! Ты просто спасительница… Миша, а ты не мог бы… ну, наточить? А то я боюсь, рука дрожит, порежусь ещё.
Миша, не задумываясь, взял нож и начал точить прямо в коридоре. Алёна стояла напротив, не отрывая взгляда. Я смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри всё сжимается от нелепости происходящего.
Через пару минут нож блестел, как новый. Алёна приняла его с таким видом, будто ей подарили драгоценность.
— Ой, спасибо! А у меня там ещё пять ножей… Все затупились. Может, зайдёшь, поможешь? Ну, если не сложно…
Я замерла, ожидая, что Миша сейчас мягко откажется. Но он посмотрел на меня, будто спрашивая разрешения:
— Рит, ты не против? Я быстро, пять минут.
Я сжала кулаки, но не стала устраивать сцену. Просто кивнула.
— Ладно. Только быстро.
Он ушёл. Вернулся минут через десять — улыбающийся, будто ничего особенного не произошло.
— Всё, наточил. Она теперь счастливая, ножи острые.
Я молчала. Мне хотелось кричать, но я понимала: если начну сейчас, это будет выглядеть как истерика. А я не хотела быть той самой ревнивой девушкой из анекдотов.
Но самое странное ждало впереди.
Среди ночи нас разбудил громкий, отчаянный звонок в дверь — такой, будто кто-то пытался выбить её ногой. Я подскочила, сердце колотилось где-то в горле. Миша, ещё не проснувшись до конца, пошёл открывать.
На пороге стояла Алёна — вся в слезах, мокрая, дрожащая.
— Там труба прорвалась! Вода хлещет! Я не знаю, что делать! Пожалуйста, помогите!
Миша тут же сорвался с места, начал натягивать джинсы.
— Надо перекрыть воду. Где у неё стояк?
Я схватила его за руку:
— Ты серьёзно? Ты прямо сейчас пойдёшь к ней?
— Рит, ей нужна помощь! Там потоп, она в панике. Я просто перекрою воду, и всё.
Я хотела сказать, что это подозрительно, что всё это выглядит как дешёвый спектакль. Но слова застряли в горле. Вместо этого я пошла за ним.
В квартире Алёны вода стояла почти по щиколотку, из трубы бил настоящий фонтан. Миша метнулся к стояку и перекрыл воду. Алёна бросилась к нему, обняла, зарыдала, благодарила так, будто он спас её от смерти.
Я стояла в дверях и смотрела на эту сцену, чувствуя, как внутри всё холодеет. Мысль, что она могла всё подстроить, крутилась в голове, как заезженная пластинка.
На следующий день Алёна пришла снова. Но на этот раз разговор был коротким.
Миша встретил её у двери и спокойно сказал:
— Алёна, мы решили сменить квартиру. Нашли вариант поближе к работе. Так что, наверное, скоро съедем.
Она застыла, будто её ударили.
— Как… так? А мы только подружились…
— Да, вот так, — ответил Миша, и в его голосе не было ни злости, ни раздражения — только усталость.
Это был её последний визит.
А я впервые в жизни была по-настоящему рада, что наше жильё — съёмное. Что мы можем просто собрать вещи и уехать туда, где никто не будет стоять с ножом у двери и звать моего парня наточить ещё пять ножей.
С тех пор я стараюсь не искать подвох в каждом слове. Но тот случай научил меня одной вещи: иногда интуиция срабатывает не потому, что ты ревнивая, а потому, что она просто есть. И её стоит слушать.
