Игорь, менеджер по продаже пластиковых окон, считал себя тонкой натурой, поэтом в душе. Он даже стихи писал.
Один раз написал жене на годовщину: «Ты как окно, я как рассвет, без нас двоих и счастья нет».
Лена тогда подумала, что это про сквозняк, но промолчала.
В общем, однажды Игорь выбил себе право на отпуск. Впервые за семь лет собрался не на дачу к теще, не в Пензу к дяде Коле, а на море. В Сочи. Один.
Лена скрепя сердце отпустила, потому что, во-первых, все надоело, во-вторых, она тоже хотела отдохнуть от его стихов, в-третьих, кот заболел, а лечить кота в присутствии Игоря, который орал «да он симулянт», было невыносимо.
– Езжай, – сказала Лена. – Только имей в виду: если что – я узнаю.
– Что «что»? – искренне удивился Игорь.
– Все.
Игорь улетел. Лена заказала суши, съела их в кровати и почувствовала себя почти счастливой. Потом кот с воплями нагадил в тапки, и счастье кончилось.
На третий день прилетело сообщение.
«Лен, привет. Я должен тебе кое-что сказать. Я встретил человека. Ее зовут Света, она психолог. Она понимает меня с полуслова. Я никогда не думал, что такое бывает. Я влюбился. Прости, но я обязан быть честным. Ты останешься моим другом».
Лена прочитала сообщение раз. Потом еще раз. Потом решила, что это Игорь глючит от перегрева. Позвонила.
– Ты серьезно?
– Лен, не кричи.
– Я не кричу, я о*фиге*ваю тихо.
– Света очень тонкая натура. Она почувствовала мою боль.
– Какую боль? У тебя геморрой? – не выдержала Лена.
– Лена, прекрати. Я тебя прошу отнестись с уважением.
– К кому? К тебе? К ней? К геморрою?
Игорь обиженно бросил трубку.
Лена посидела, подумала. Потом вытащила из шкафа все рубашки Игоря, сложила их в мусорные пакеты. К ним добавила носки с дырками (он их принципиально не выбрасывал), его любимую кружку с надписью «Лучший папа» (детям было уже за двадцать) и тапки-крокодилы, которые она ненавидела лютой ненавистью.
Повезла все это к его матери.
Нина Павловна, бывшая учительница математики, открыла дверь, посмотрела на пакеты, потом на Лену.
– Что натворил наш Игорек?
– Влюбился в психолога в Сочи.
– В психолога? – Нина Павловна скривилась. – Это которые за пять тысяч в час говорят «поделитесь чувствами»?
– Вот-вот.
– Ду*рак.
– Я передам ему ваши слова, Нина Павловна.
– Не надо. Я сама ему скажу. – Она забрала пакеты. – А ты куда?
– К подруге. В Екатеринбург. Подышу свежим воздухом.
– Правильно. Воздух всегда полезен.
Лена поменяла замки в квартире. Ключи оставила соседке – кота кормить. И улетела.
Катя встретила ее в аэропорту с табличкой «Лена, ты моя героиня!» и бутылкой шампанского.
– Ты чего с табличкой? – удивленно спросила Лена.
– Чтобы все знали: моя лучшая подруга бросила мужа-козла и прилетела ко мне отрываться.
– Я не отрываться, я переживать.
– Переживать будем завтра. Сегодня отрываемся.
Они оторвались. Лена напилась впервые за много лет. Катя – тоже. Они танцевали на кухне под группу «Руки Вверх» и ели оливье из ведра (Катя купила в супермаркете, потому что «у нас на Урале оливье не готовят, его заказывают»).
Наутро Лена плакала.
– Нечего реветь – сказала Катя, подавая ей чай. – Ты все сделала правильно.
– Почему он? Почему не я? Мы же двадцать три года прожили.
– Потому что он – козел. А ты – нет. Козлы всегда находят психологов. Это их карма.
– Какая карма? Он обычный менеджер по окнам.
– А психолог Света, думаешь, элита? Она, может, тоже окна продавала, пока в психологи не переквалифицировалась.
Лена засмеялась сквозь слезы.
– Ты жестокая.
– Я реалистка.
Через три дня Лена перестала плакать. Через пять – заскучала. На восьмой день Катя сказала:
– Поедем со мной, работать будешь.
– Куда?
– Ко мне. В фитнес-клуб. Администратором. Сидеть на ресепшене, смотреть на красивых мужиков в трико, чай пить.
– А я умею?
– Умеешь. Ты двадцать три года с крокодиловыми тапками жила. Это какой-никакой навык выживания.
Фитнес-клуб «Атлет» оказался обычным клубом. Пахло резиной, потом и дешевым освежителем воздуха.
На ресепшене сидела Катя в строгой форме, но с ярко-красной помадой. Лену посадили рядом, дали бейдж «стажер».
– Твоя задача: улыбаться, – объяснила Катя. – Если кто спросит про цены – говори «уточните у старшего администратора». Я – старший.
– А если спросят, где туалет?
– Скажешь «направо и прямо». Не ошибись. Запомни.
В первый день Лена смотрела на проходящих людей и скучала. Во второй – заметила тренера.
Его звали Саша. На вид – под сорок, плечи – как у грузчика, лицо – такое, будто он все уже видел и его не удивить ничем, кроме женщины, которая не ноет.
– Новенькая? – спросил он, проходя мимо ресепшена.
– Стажер, – сказала Лена.
– Понятно. – Он взял кофе из кулера, сделал глоток и поморщился. – Дрянь.
– Я слышала, вы пьете без сахара.
Он удивился:
– А вы откуда знаете?
– Катя сказала.
– Ах Катя… ну, Катя знает все. Даже то, чего не знаю я сам.
Он ушел в тренажерный зал. Лена проводила его взглядом.
– Не смотри, – сказала Катя, подкравшись сзади. – Он разведен. Его бывшая жена – сте*рвоза редкого типа. Сказала, что он «не может дать ей эмоционального отклика».
– Какого еще отклика?
– Не знаю. Но она ушла к массажисту.
– Серьезно?
– Абсолютно. Массажист, видите ли, лучше понимает ее тело. А Саша понимает только спину.
На десятый день Лена и Саша разговорились. Не о любви, о работе. Саша жаловался, что клиентки хотят похудеть за неделю, Лена жаловалась, что Игорь писал стихи про окна.
– Про окна? – переспросил Саша.
– Ты как окно, я как рассвет…
– …без нас двоих и счастья нет, – закончил Саша.
– Откуда вы знаете?!
– Это не стихи. Это этикетка от пластиковых окон «VEKA». Там на упаковке такое написано. Я запомнил, потому что сам окна ставил.
Лена замерла.
– То есть он подарил мне на годовщину стихи, которые списал с упаковки?
– Похоже на то.
Лена рассмеялась. Так громко, что в зале обернулись.
– Саша, вы мне только что спасли жизнь.
– Чем?
– Я перестала себя винить.
Вечером она позвонила Игорю.
– Алло, – ответил он виноватым голосом.
– Игорь, я знаю про стихи. Про окна.
– Какие стихи?
– Которые ты мне подарил на двадцатилетие свадьбы. Это с упаковки «VEKA».
Тишина.
– Игорь?
– Лен, я могу объяснить…
– Не надо. Я просто хочу сказать: забери свои вещи у мамы. Замки заменены. Я нашла адвоката. Разводимся.
– А как же кот?
– Кот остается со мной. Он тебя ненавидит.
– Лена, подожди…
– Все, Игорь. Я нашла человека, который понимает не мою боль, а мои окна. И это разные вещи.
Она положила трубку.
– Жестоко, – сказала Катя.
– Нормально, — сказала Лена. – Двадцать три года – и этикетка от окон. Я имею право.
Через месяц Лена официально устроилась в «Атлет». Саша принес ей кофе. Со сливками, потому что запомнил, как она пьет.
– Спасибо, – сказала Лена.
– Это просто кофе.
– Для меня – нет.
Они сидели на ресепшене после закрытия, пили этот кофе, и Лена думала: а ведь все правильно. Если бы Игорь не влюбился в психолога Свету, она бы так и жила с крокодиловыми тапками, рубашками с коротким рукавом и стихами с упаковки окон.
А теперь у нее нет мужа, зато есть работа, подруга, кот (который, кстати, выздоровел, потому что без Игоря не симулировал) и тренер Саша, который, может быть, когда-нибудь пригласит ее на свидание. Или нет. Но кофе уже носит.
И знаете, что самое смешное?
Лена узнала, что психолог Света бросила Игоря через три недели. Ушла к другому клиенту. Сказала: «Мы с тобой не подходим друг другу энергетически».
Игорь теперь живет с мамой, ест ее супы и пишет стихи. Но уже не про окна. Про море.
«Море, море, ты как боль, подарило мне любовь. Любовь ушла, осталась соль. Зачем мне Сочи? Одна юдоль».
Нина Павловна, прочитав это, сказала:
– Игорек, ты бы лучше полы помыл.
А Лена? Лена пьет кофе, который носит Саша, и каждое утро проходит мимо зеркал в фитнес-клубе, где написано: «Ты можешь все. Даже начать сначала»
Она пока не все может. Но кофе уже правильный.
А это – немало.
