Сегодня у Смирнова должно было быть свидание с женщиной. Первое свидание после долго перерыва. Дело в том, что год назад от Смирнова ушла жена, с которой они прожили пять лет, и после этого он в сторону женщин даже смотреть не мог. Потому что обиделся он на весь женских пол. На всех женщин мира. Но, потихоньку, его сердце оттаяло, и теперь он решился вновь начать отношения.
Первое свидание – это прекрасно, и без цветов оно состояться не может. Так думал Смирнов, заходя в первый попавшийся цветочный бутик. Вошёл в стеклянное помещение, и сразу уставился на букеты, стоявшие в вазах, которые заполонили всё пространство вокруг.
— Для кого выбираете цветочки, молодой человек? – раздался сзади его подозрительно знакомый голос.
Он испуганно оглянулся, и тут же сделал недовольное лицо.
— Ууу… Морковкина… — Его зубы сжались от злости. – А ты что здесь делаешь?
— Смирнов! – расплылось в насмешливой улыбке лицо продавщицы. – Привет. Только я не Морковкина, а Морковина. Сколько раз тебе говорить?
— Ты что, здесь что ли теперь работаешь? – Интерес к цветам у мужчины тут же пропал. – Раньше ты, вроде, в другом киоске торговала.
— А тебе не всё ли равно? Я сюда давно перешла. Говори, для какого торжества выбираешь цветы? Я, так и быть, подберу.
— Не надо… — процедил сквозь зубы мужчина. – Я лучше в другом месте куплю.
— Почему?
— Потому. Не хочу с тобой связываться.
Смирнов, не прощаясь, пошёл к стеклянной двери, и соседка торопливо закричала вслед:
— Эй! Ты куда, Смирнов! Стой! Я же тебе скидку сделаю! По-соседски!
— Ага… Как же… Знаю я таких соседок…
— Ну, правда! – не отставала от него продавщица. — И большую скидку! Не прогадаешь. Или у тебя лишние деньги появились?
Последние слова она сказала специально, зная его финансовое положение. Смирнов неуверенно замер.
— И какая будет скидка?
— Я же сказал – большая.
— А конкретно?
— Пятьдесят процентов.
— Не обманываешь?
— Когда я обманывала?
— Да постоянно. Ты моей бывшей чего только про меня не врала. Она из-за твоих слов…
— Ну, всё, всё, Смирнов! Хватит! – торопливо перебила Морковина его речь. – Когда это было? Всё давно прошло. Ну, иди сюда. Чего ты там мнёшься у двери? Говори, для чего тебе нужен букет? Кого будешь поздравлять? Маму? Сестру? Или начальницу какую-нибудь?
Смирнов нехотя вернулся к прилавку, и, немного стесняясь, произнёс:
— Мне для девушки… Небольшой букетик…
— Для девушки? – Продавщица замерла, и уже с удивлением посмотрела на мужчину. – Для какой ещё девушки?
— Для обычной.
— А конкретнее? Сколько лет? Как зовут?
— А размер её груди тебе знать не надо? – сердито спросил Смирнов. – Тебе-то какое дело?
— Как это – какое? – возмущённо воскликнула продавщица. – Я же твоя соседка!
— И что?
— А то. Я твой вкус знаю. Цветочки он покупает, понимаешь… Выберешь себе опять какую-нибудь истеричку, как твоя бывшая Любка, и снова будете мне по ночам нервы мотать.
— Какие ещё нервы?
— Мои нервы! У нас же квартиры, как-никак, рядышком стоят. И твоя кровать стоит прямо за стенкой, где я сплю. Мне ведь прекрасно было слыхать, чем вы там на кровати с бывшей женой занимались.
— Так ты из-за этого, что ли, ей про меня наговаривала, что у меня другая женщина есть? — Злость опять заиграла в душе покупателя. — Тебе завидно было, да? И потому ты решила нас разлучить?
— Да какое — завидно? – Продавщица нагло усмехнулась. — Наоборот. Мне тебя жалко было. У неё же, я слышала, почти каждую ночь голова болела, как только ты к ней начинал приставать. И вместо того, чтобы томно вздыхать, как все нормальные семейные люди по ночам делают, вы каждую ночь скандалили. Мне спать не давали.
— А зачем ты ей врала про мою несуществующую любовницу?
— Неужели непонятно? Я же пыталась её стимулировать. Чтобы она испугалась, что ты к другой уйдёшь, и не симулировала каждую ночь головную боль.
— И всё равно, я тебе уход Любки никогда не прощу! – в сердца воскликнул мужчина.
— А вот и зря. Я можно сказать, тебе жизнь спасла. Ты должен мне век благодарным быть, за то, что она от тебя сбежала.
— Какая ещё благодарность? Ты что, вообще – того?
— А ты что, Смирнов, ещё не слышал, что ли, что твоя Любка с новым мужем сделала?
— А что она сделала?
— Она же его чуть на тот свет не отправила! Скалкой его так отходила, что он теперь с ней судится! Она ему увечье нанесла, и он теперь заикается, и косит на один глаз. Если честно, я боялась, что она и с тобой чего-нибудь такое же сделает. Она же — нервная! Когда она орала за стенкой, я тебя так жалела, так жалела. Я всегда была только на твоей стороне.
— Ага. Как же, на моей… – недоверчиво произнёс Смирнов. — Я ведь собственными ушами слышал, как ты поддакивала ей, когда она тебе в коридоре жаловалась.
— Так это — из женской солидарности. Я делала вид, что её понимаю. А между тем, ждала, когда она от тебя сбежит.
— Ждала? Зачем это?
— Смешной ты, Смирнов. Неужели не догадываешься?
— Нет.
— Симпатизировала я тебе. И теперь, тоже, симпатизирую. Переживаю за тебя. Ты же, хоть и взрослый мужчина, а женщин совсем не знаешь. И Любку свою выбрал, как будто слепой был.
— Она была красивая!
— Вот-вот. И сейчас рассуждаешь как ребёнок. Наверное, снова, выбрал себе какую-нибудь куклу фигуристую. И скорее всего – бестолковую. Цветочки он ей решил купить… А сам, наверное, голодный. Лучше бы ты на эти деньги купил себе еды, и поел как следует. За год без женщины ты совсем осунулся. Зашёл бы ко мне по-соседски, я бы тебе накормила.
— Слушай, Морковкина, что ты ко мне привязалась? – Смирнов стоял перед продавщицей как ребёнок, которого отчитывает мама. – Ты же обещала мне букет со скидкой, вот и давай. Вот этот. – И он ткнул пальцем в первый попавшийся букет. Только не забудь скинуть половину цены.
— Этот? – Продавщица посмотрел на выбранные им цветы, и поморщилась. – Да что ты выбрал-то? Не позорься! Бери этот! – Она показала рукой на самый дорогой букет.
— Ты что? – испугался Смирнов. – Это же очень дорого.
— Для тебя он будет бесплатно! — решительно сказал продавщица. – Я же говорю, я тебе симпатизирую, Смирнов. И переживаю за тебя как за родного. Поэтому, слушай сюда. Когда вручишь своей кукле цветы, следи за её глазами. Если она удивится и растеряется, значит – хорошая девушка. Неиспорченная. А если возьмёт букет с усмешкой, или, не дай Бог, примет его как должное, значит – не твоя это женщина. Беги от неё.
— Почему это?
— Потому что так оно и есть! Ох, не знаешь ты женщин, Смирнов… Вот если бы ты был моим мужем, я бы тебе объяснила… — Продавщица вдруг осеклась, слегка зарделась, быстро упаковала дорогой букет в лощёную бумагу, и сунула в руки мужчины. – Всё. Иди. Желаю удачи. И если что – заходи вечерком на чай…
Последние слова она сказала слегка дрогнувшим голосом, и Смирнову вдруг стало неудобно. Он улыбнулся ей виноватой улыбкой, и чуть слышно ответил:
— Ага… Спасибо… Зайду как-нибудь…
Но уже этим же вечером он стоял с тортиком возле двери в квартиру, где проживала Морковина, и сердце его колотилось как никогда — от непонятного страха…
